Майский поцелуй.

И потянулись мучительные дни. Майские праздники пришлось провести с Лехой. Я хотела было удрать от него на дачу, но он приехал за мной. Мы гуляли по лесу, ходили на озеро. Леха был снисходителен и добр, как всегда. А я мучилась и молчала. Он пытался разговорить меня, обнимал за плечи, пытался поцеловать, я уворачивалась, подставляла щеку, отшучивалась. В общем, избегала его, как могла. За те несколько часов, что мы провели вместе, я так устала и издергалась, что к вечеру буквально вытолкала Леху. Он уехал обиженным. Мне было жаль его. Но ведь чувство жалости, оно часто появляется. Многих жалко: бездомных котят, больных собак, стариков, плачущих детей… Леха не был ребенком, больным или инвалидом. Моя жалость только унижала его. К тому же Макс позвонил. И снова мы молчали, слушая дыхание друг друга в телефонных трубках. Я слушала, во всяком случае. – Мы можем встретиться? – спросил Макс. – Конечно. – Когда? Я закрыла глаза, представив себе его лицо, как он держит телефонную трубку, сжимая в руке. У него очень красивые руки, такие узкие, даже изящные, с длинными сильными пальцами. – Завтра, – сказала я. И назавтра вернулась в город. Он встречал меня с электрички. Я сразу заметила его в толпе, выделила из всех. – Макс! Максимка! – Я так хотел тебя увидеть, – признался он, – мы так странно расстались. Это неправильно. – Неправильно, Максим, – согласилась я. – Я не хочу расставаться. – Он опустил голову. – Я тоже… – Правда?! – Он снова смотрел на меня, в глазах прыгали солнечные искры. И в этот момент я поняла, что люблю его. Только его. И что мне было делать со своей любовью? Он несмело взял меня за руку, повел куда-то. Да мне, в общем, было все равно куда идти, только бы с ним. Заговорил быстро, сбивчиво: – Я все время думаю о тебе, просто наваждение какое-то… Нет, не так… Я не могу не думать, и мне хорошо от того, что я тебя увидел и узнал. – Он тряхнул челкой, смущенно смолк, взглянул на меня, сжал мою ладонь в своей. – Я совершенно запутался. Андрюха говорил, что у тебя есть парень. Потом я с ним познакомился. Знаешь, я не очень-то разбираюсь в людях, но он мне понравился. Я решил, что не имею права вмешиваться, это нечестно. Я никогда не отбивал девчонок. Вот, ты улыбаешься! Глупо, да? – Нет. – Я действительно улыбалась. А еще мне хотелось плакать. Он думал почти так же, как и я. До чего же мы похожи с ним! – Я смешной? – Вовсе нет, – я покачала головой, – ты замечательный! – Шутишь? – Нет, мне не до шуток… Мы сели на какую-то скамейку в каком-то сквере. Прижались друг к другу и все еще держались за руки. – Не видел тебя несколько дней и чувствовал себя отвратительно, все искал чего-то. – И я… Он замер: – Ты чувствуешь то же, что и я? – Видимо, да, – ответила я. – И как же нам быть? – Одна моя подруга посоветовала мне всегда быть честной с самой собой, – сказала я. – Это несложно, – отозвался он, – гораздо сложнее быть честным по отношению к другим. – Да, наверное, – согласилась я. Он задумался. – Я хочу быть честным, – наконец произнес он. – Да, – согласилась я. В этот момент я твердо решила рассказать обо всем Лехе. Не могла я ему врать. Не могла! – Ты только скажи, как нам лучше поступить, – попросил макс, – я готов поговорить с Алексеем. «Милый ты, мой милый, – подумала я, удивляясь его словам. – Леха, он хороший, он правильный, он все поймет. Но только поговорить с ним должна я». – Я сама. Женька упрямо покрутил головой: – Ты считаешь, я не справлюсь? – Справишься, конечно, просто ты его совсем не знаешь, а я не хочу отсиживаться у тебя за спиной. – Нет, мы должны сделать это вместе, – настаивал Женя. Удивительно. Мы не признавались друг другу в любви, не назначали свиданий, не договаривались встречаться. И в то же время мы как будто все давно решили, как будто знали о том, что мы уже давно вместе. Может, еще до нашего рождения. – Хорошо. – Я достала телефон и набрала Леху. Он отозвался почти сразу. Я услышала его голос, такой спокойный, даже веселый, он спрашивал, где я, как себя чувствую, вернулась ли с дачи. Он ни о чем не догадывался! А мне предстояло нанести ему удар. Как у бойцов называется неожиданный удар? – Леш, нам надо поговорить с тобой, – перебила я его. – Так, сегодня я не могу, – деловито сообщил Леха, – тренировка, сама понимаешь, а вот завтра… – Леш, это очень важно. Наверное, он все-таки расслышал мое напряжение, уловил тревогу: – Даш, ты в порядке? – Я в порядке. Леша, я хочу тебе сказать, что больше не буду с тобой встречаться. – Эти слова дались мне с огромным трудом. Я произнесла их медленно, выдавливая из себя, слово за словом, капля за каплей. В трубке стало тихо. – Леш, ты меня слышишь? – спросила я. – Ты что там выдумала опять? – Теперь его голос звучал по-другому, словно звенел. – Я не выдумала. Леш, я хочу быть честной. – Ничего не понимаю! Честной? – переспросил он. – При чем здесь честность? Я поняла, мне предстоял долгий и тяжелый разговор. Надо было набраться терпения, надо быть спокойной. – Леша, у меня другой парень. – Что?! – Он почти кричал. – Повтори, что ты сказала! – Леша, я люблю другого парня, – повторила я. Я слышала, как он засопел, втянул носом воздух, пытался сдержаться. – Вот что, не говори ерунды, – сказал Леха, – у тебя каждый день новые причуды. Завтра встретимся и все обсудим. Все! Точка! – Он нажал отбой, я услышала короткие гудки. Растерянно посмотрела на Макса. – Он не стал меня слушать. Макс сидел, понурив голову и зажав ладони между коленями. – Этого следовало ожидать, – сказал он, – мне даже представить страшно, что он сейчас испытывает. – Да ничего он не испытывает, – я злилась, – он мне не поверил! – Почему ты злишься? – удивился Макс. – Сама не знаю. Он улыбнулся, расслабился, обнял меня за плечи: – Теперь я с ним поговорю, ладно? – Посмотрим… Неприятный осадок еще плескался во мне, но Макс был рядом, и у нас впереди был еще целый вечер, и, кто знает, целая жизнь. Разве можно тратить время на дурные мысли? Мы поднялись с надоевшей скамейки и отправились бродить по центру. Я люблю гулять по старинным улочкам, рассматривать дома и людей, читать театральные афиши, наблюдать за тем, как живет город. Оказалось, Макс хорошо знал историю. Он рассказывал мне о знаменитых архитекторах, о том, как выглядела старинная Москва. Оказывается, он даже рисовал иллюстрации к книге Гиляровского «Москва и москвичи». Он пытался подражать старинным гравюрам. Обещал показать. Мы заходили в маленькие дворики, любовались сохранившимися особняками и старыми церквями. Вообще, это была потрясающая прогулка. С Максимом так интересно! А еще он сообщил, что у них в лицее существует летняя практика. Они путешествуют по Золотому кольцу, живут в разных городах и работают. Так здорово! Одно плохо: я испугалась, что он уедет надолго. Может, даже на месяц. И снова я останусь одна и буду переживать и ревновать, а потом меня родители отвезут к родственникам на все лето. Ужасно! Но Макс вдруг предложил: – Хочешь, поедем вместе? – А разве можно? – Я сразу же загорелась. Максим смутился: – Можно попробовать договориться с преподавателями. Мы едем на автобусе. Если будут свободные места… – Нет, это нереально, – вздохнула я, – никто не согласится. Но, знаешь, я могу поехать с экскурсией, и тогда мы встретимся на месте. Где вы обычно живете? – Нас расселяют в школах или детских садах, когда как. Ставят раскладушки в актовом зале. – Художественная коммуна. – Я улыбнулась. – Что-то наподобие. – Здорово! Завидую! – Да, в общем, особо нечему завидовать, – признался максим, – мы же впахиваем с утра до заката. Питаемся сосисками и быстрорастворимой лапшой. Местные нас не любят. Всякое случается. В прошлом году была такая неприятная история, наши подрались с местными парнями, так даже родители из Москвы приезжали. Чуть до исключения не дошло. – Признайся, ты в этом участвовал? – испугалась я. – Да, в общем, там всем досталось. – Максим отвел взгляд. – Все с вами понятно. Глаз да глаз нужен! – Я шутливо погрозила ему пальцем. – Я бы очень хотел, чтоб ты за мной присмотрела. – Максим включился в игру. – И как же ты меня представишь товарищам? – развеселилась я. – Скажу, что моя муза всегда со мной, – подхватил Максимка. Мы расхохотались. На секунду мне показалось, что я счастлива. Абсолютно. Вот, прямо сейчас могу взлететь. Я была такая легкая, как воздушный шарик, меня наполняла беззаботность и любовь. Веселящий газ. Но мое веселье внезапно улетучилось. Кольнула иголка предчувствия, бац – и шарик лопнул. И всегда у меня так. Вика говорит, что я боюсь быть счастливой. Но это неправда. Я очень хочу, но всякий раз, после того как мне бывает хорошо, приходится расплачиваться. Неизменная причинно-следственная связь. Поэтому я боюсь радости, после нее обязательно случается какая-нибудь гадость. Я сразу же сказала об этом Максу. А он мне ответил: – А ты не жди неприятностей. Надо уметь радоваться тому, что есть, не строить догадок и предположений и быть благодарной за те минуты маленьких радостей, что выпадают на твою долю. – Да ты философ, – поразилась я. Он пожал плечами: – Нет, просто я так думаю… Он так думает! Удивительно. А я? Я выросла в абсолютно благополучной семье, меня любили и любят родители. Вполне счастливый ребенок. Так откуда же во мне тяга ко всякого рода предчувствиям? Но у Макса и на этот вопрос был ответ: – Просто ты все очень тонко чувствуешь, – сказал он, – и не хочешь, а так получается, по-другому не умеешь. Вот так. И ничего я не усложняю, как Леха говорит. Макс меня сразу понял. И я его.