Хронос и Деймос

— Двухкомнатный люкс, пожалуйста, — Гарри крепче перехватил Северуса, с трудом державшегося на ногах, и поторопил портье: — Переходите уже с укоризненных взглядов к поискам ключа, если мой протеже уснет в холле, в номер потащите его сами. — Конечно, сэр. Простите, сэр. Номер с гостиной, двумя спальнями и общим санузлом вам подойдет? — Да. — Прошу. Номер семьсот три. Какой завтрак вы… — Все завтра, — Гарри выложил на стол несколько купюр, появившихся в его волшебном кошельке, и забрал ключ. — Спокойной ночи. Северус икнул, потом хихикнул и повис на нем, пытаясь что-то сказать, но слова никак не хотели выговариваться, и выходило лишь невнятное бормотание. — Пойдем, горе, — вздохнул Гарри. — Последняя бутылка явно была лишней. Завтра проспишься, и я аппарирую тебя домой. — Т знаш хдзе я жву? — Скажешь. — Нееееет. Ты вс знаш. — Не вертись, идем. Осторожнее. Постой спокойно, я дверь открою. Северус хихикнул и сполз по стене, к которой его прислонили, на пол, пока Гарри возился с ключом. — Ты общал, что мы бдем пить? — А чем мы, по-твоему, занимались? — Общал расскзть о своих пооодвгах. Я грил, а ты нет, — в голосе Северуса ясно была слышна укоризна, и Гарри фыркнул. — Наслушаешься еще. О подвигах. Эх, наша новая знаменитость, заходи. Проспись, утром поговорим. Через несколько минут Северус уже свернулся клубочком под одеялом и утянул себе под щеку руку Гарри, бормоча: — Не ухди. Утрм так плохо прспаться и снова знть, что нафиг ником не нжен, даже тбе. — О, завтра у тебя будет феерическое пробуждение. И буду рядом или нет, взволнует тебя в последнюю очередь, уж поверь. — Ты всда меня влнуш. Всегда. — Спи, — Гарри выждал, пока он окончательно успокоится и осторожно высвободил руку. — Вот уж не думал, что дождусь от тебя этого «Всегда», Северус Снейп. Теперь многие твои воспоминания видятся мне по-другому. И про мальчика, которого ты смог все-таки полюбить, и про многое, многое другое. Он осторожно убрал длинную прядь с бледного лица, так непохожего на лицо взрослого, вечно всем недовольного Снейпа, с горькими складками у тонких губ, с прорезавшей высокий лоб вертикальной морщиной, и вновь ощутил болезненный укол в сердце. Этот мальчик, что так доверчиво держал его за руку, еще не знал, какая сложная и страшная судьба его ждет. Сейчас у него всего-то и проблем, что мародеры, недостижимость одной весьма загадочной личности — Деймоса Блэка — да трудности с финансами и самореализацией. Нет еще ни постоянного ментального прессинга, ни опасности для жизни, ни отвратительных пыток и охоты на магглов. Все это у него еще впереди. И смерть Лили, и раскаяние, и служение двум господам. Все, на что он, Гарри, может надеяться сейчас, что чудо-артефакт поможет ему хоть немного облегчить бремя, которое этому хрупкому на вид юноше придется нести в одиночку. *** Проснулся Северус около полудня от странного звука. Будто кто-то длинно тяжело выдыхал через равные промежутки времени. Осмотревшись, он понял, что место незнакомое, как он сюда попал — непонятно, а еще страшно болит голова. На тумбочке рядом с кроватью обнаружился флакон с антипохмельным, и Северус, жадно осушив его, тут же почувствовал себя лучше. В памяти всплыли некоторые подробности вчерашнего вечера, и он, застонав, уткнулся запылавшим лицом в подушку. Он вчера пытался объяснить главе рода Блэк, почему тот так важен для него. Он, полукровка Снейп, почти признавался в любви главе одного из самых богатых темных родов Британии. Что он о себе возомнил? Добро б еще симпатичный был, а то… Непонятно, чего Деймос вообще с ним возится! Мерлин, как стыдно. Вис на нем, как медаль, хихикал, ревновал к актрисам из кабаре и вел себя как идиот. Нужно извиниться. Нужно найти одежду и как-то отсюда уйти. Наверняка Деймос и видеть его не захочет после этого всего. А он себе навоображал, идиот. Какой кошмар. Провалиться бы. Кроме пушистого банного халата, никакой другой одежды рядом не оказалось. По трезвом размышлении Северус пришел к выводу, что раз его не бросили вчера в какой-нибудь подворотне, а привели сюда, даже зелье на тумбочке оставили, то возможно, есть шанс как-то все исправить. Заверить, что он никогда не станет навязываться, преследовать, о чем-то просить. Что никогда… Да, никогда. Горячее тело, одуряюще пахнущее сигаретным дымом и тем самым одеколоном, которым пахла подушка после самой первой ночи. Первая ночь. Глупость какая… От мысли о том, что Деймос спал рядом, тогда, после спасения от оборотня, может, даже касался его, невзначай, без всякого желания, конечно, внутри Северуса будто что-то переворачивалось. До одури хотелось, чтобы это так и было, но шансы на это стремились к нулю с ужасающей скоростью. «Идиот. Какой же я все-таки идиот. Мерлин, что делать? Сбежать? Но как? Я не трус. Я. НЕ. ТРУС. Но как же стыдно». Сделав несколько глубоких вздохов, он поднялся и, накинув халат, направился в ванную, справедливо рассудив, что любые удары судьбы лучше принимать предварительно освежившись. *** В гостиной вышедший из душа Северус застал совершенно дикую картину: Деймос висел головой вниз, зацепившись ступнями ног, забранными в специальные металлические щитки, за толстую перекладину, похожую на маггловский турник, и методично размеренно складывался пополам, напрягая мышцы пресса, и так же медленно разгибался. Красивое тренированное тело блестело от пота, прикрытое лишь короткими шортами, и Северус невольно открыл рот: такого он еще не видел, маги редко озабочивались своей физической формой. — Что ты делаешь? — Похмеляюсь, фффуухххх, — медленно выдохнул Деймос, снова утыкаясь носом в собственные колени. — Скоро фффуухххх будем обедать фффуухххх. Потом он ухватился за перекладину руками, высвободил крепления, фиксировавшие его ступни, и принялся подтягиваться, то поднимая над турником подбородок, то касаясь его плечами. — Закажи. Обед. Северус не стал спорить. Гостиница была маггловской, а потому он направился к телефону. — Какой у нас номер? — спросил он через несколько минут. — На. Ключах. Глянь, — посоветовал Гарри, продолжая подтягиваться, не оставляя похмелью ни единого шанса. — Мне. Жаркое. Салат. И много. Кофе. Северус продиктовал заказ и залез на диван с ногами, с удовольствием и какой-то затаенной гордостью наблюдая за импровизированной тренировкой. Вскоре Деймос ушел в душ, а Северус, приняв принесенный завтрак и расставив его на столе, собирался с мыслями и подбирал слова для извинений. Когда Блэк вышел завернутый в пушистый темно-зеленый халат, распахнутый на влажной груди, с бегущими по волосам каплями, переливающимися на солнце, босой, лениво-расслабленный, и уселся за стол, молча развернув газету и придвинув к себе тарелку, Северус понял, что не сможет выдавить из себя ни слова. Обычно не лезущий за словом в карман, он вдруг ощутил предательскую робость, собственную ничтожность и глупость, особенно явные на фоне великолепного Деймоса Блэка, даже в банном халате и с кругами под глазами казавшегося ожившим совершенством. Газета зашуршала, опускаясь, и темно-зеленые глаза с прищуром посмотрели на поникшего, будто придавленного ощущением собственной ничтожности Снейпа. — Что случилось, Северус? — Ничего. — От «ничего» не пропадает аппетит. Ты плохо себя чувствуешь? Что-то болит? — Я… — Северус задохнулся и снова покраснел. Мордред подери эту особенность светлой кожи вспыхивать к месту и не к месту. — Я вчера… Деймос отложил газету и, совсем неаристократично опираясь локтями о столешницу, закурил. — Мы, Северус. Мы вчера отдыхали. Ну перебрали немного, с кем не бывает? — Я наговорил тебе ерунды, будто и правда… прости. Я никогда больше… не… прости. Ты не подумай, я прекрасно понимаю… Кто ты и кто… Мерлин, — он закрыл лицо руками и замолчал: все его ночные художества жгли душу каленым железом стыда, а понимающий взгляд Деймоса делал терзания еще более мучительными. — Послушай, — Блэк поднялся, выдернул его из-за стола и устроил рядом с собой на диване, приобняв за плечи. — Все то, что было вчера сказано тобой и мной — наше, между нами и останется. Я не имею привычки обсуждать с кем-либо свою личную жизнь. И если ты переживаешь, что кто-то… — Достаточно того, что об этом знаешь ты, — Северус попытался вывернуться из-под этой тяжелой руки, но безуспешно, конечно. — Я не в счет, — улыбнулся Деймос. — У меня другое мнение. И я все еще не понял, почему. Неужели ты… как-то заинтересован именно во мне? Что тебе нужно? — Пока ничего, — Блэк погладил его плечо, но ближе придвинуться не позволил. — И пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу ответить тебе на этот вопрос. Давай отобедаем и немного пройдемся? Не хочется аппарировать — погода прекрасная. А за вещами в Хогвартс можно будет отправить Кричера. Северусу ничего не оставалось, как кивнуть, признавая поражение. Он так ничего и не понял. Вернее, догадка у него, конечно, была, но вновь оглядев себя в зеркале, он вынужден был признать, что она не имеет под собой никакой почвы. *** Незаметно прогулка затянулась: они гуляли по Лондону, катались в метро, присоединились к экскурсии по городу, поужинали… Северус с замиранием сердца ждал вечера, жалея, что проспал половину такого чудесного дня. Он чувствовал себя Золушкой из маггловской сказки и злился на себя за это, чувствовал, что его все больше затягивает в омут, из которого он совершенно не хочет выбираться. Деймос улыбался. Деймос шутил, рявкал на пьяных грубиянов, не дававших проходу какой-то совершенно незнакомой маггле, очаровывал женщин, совершенно не прилагая к этому усилий, вил веревки из обслуги и… терзал самого Северуса, даже не отдавая себе в этом отчета. Болезненно самолюбивому, недолюбленному, одинокому, запущенному подростку хотелось вцепиться в горло каждой красивой дуре, на которой Блэк останавливал взгляд, каждому смазливому юнцу. Северусу хотелось выть: «мой, он мой!», не имея на то никаких прав. Чтобы Деймос смотрел только на него, улыбался, говорил… ведь неизвестно, как надолго он пропадет в этот раз, увлеченный своими загадочными делами, о которых леди Вальбурга наотрез отказывалась говорить, как ни пытал ее Рег. — Пора, Северус, — неожиданно сказал Деймос, замерев на середине фразы. Они сидели в кафе, и Северус делал вид, что слушает какую-то забавную историю о пропавших артефактах, а на самом деле смотрел, до рези в глазах смотрел на него, остро ощущая, как уходит их время. — Деймос… чего вдруг? Блэк поднялся, положил на столик несколько купюр и выжидающе посмотрел на Северуса. — Идем, найдем место, откуда можно аппарировать. Время. У меня его нет. Северуса вдруг окатило волной понимания, будто только сейчас ему открылась страшная истина. Он резко поднялся и без лишних возражений направился за Деймосом. Прощаясь у ограды дома Снейпов в Тупике Прядильщика, он жадно впитывал каждую черточку красивого лица, ставшего почти родным, пытался заставить себя отпустить рукав куртки, в который он вцепился мертвой хваткой. Хотелось прошептать: «еще минутку, еще мгновение, еще чуть-чуть». — Мне пора, Северус, — Деймос осторожно отцепил от своей одежды побелевшие от напряжения пальцы и погладил их. Бережно, будто утешая. — Я вернусь. Ты только глупостей не делай, ладно? Все, отпускай меня. Кричер доставил твои вещи… Ну же, малыш. Северус молчал, закусив губу, а в глазах у него было столько горького отчаяния, что Гарри захотелось сгрести его и забрать с собой, наплевав на все на свете. Пусть мир рухнет, провалится к Мордреду, потому что нельзя уходить, когда на тебя смотрят ТАК. «Часы», висевшие на шее, вибрировали все сильнее, напоминая, что время истекло, что его нет совсем, что… — Я вернусь, Северус. Мерлин, отпусти, иначе… Северус вздрогнул, будто очнувшись, и вырвал руку из его ладоней. Глаза его погасли, а лицо приняло до боли знакомое выражение холодного презрения. — Иди, — сказал он, а потом развернулся и пошел к дому, не оборачиваясь. Узкая спина была неестественно прямой, голова чуть откинута назад, но Гарри всем существом ощущал его боль и разочарование. Исчезая из прошлого, он понимал: увидев Северуса в следующий раз, он будет неприятно удивлен произошедшими в нем переменами. Душевные страдания гораздо быстрее заставляют повзрослеть, чем любые физические мучения. «Я буду достойным тебя, — думал Северус, отчаянно силясь не обернуться. — Буду с тобой. Если не как… — слово никак не хотело подбираться, — то как союзник. Буду любоваться издали, делать с тобой одно дело». *** Перед Регулусом Блэком лег кусок пергамента, принесенный тощей совой. «Я знаю, что делать, — было написано на нем знакомым острым почерком Снейпа. — Я иду на следующую встречу. Все равно, чего мне будет это стоить, но я согласен».