Хронос и Деймос

Проснулся Северус рано, как и всегда во время учебного года. Несколько секунд полежал с закрытыми глазами, отгоняя навязчивую мысль: «Ушел или нет?». Было одновременно радостно от того что все-таки, после стольких лет ожидания, Деймос вернулся, отгоняя своим появлением подлые мыслишки о том, что, может, его никогда и не было, а он, Северус Снейп, просто давно сошел с ума, от одиночества выдумав себе «невидимого друга», которого никто из ныне живущих не видел. Рег пропал, леди Вал умерла, а говорить на эту тему с Горацием Слизнортом было как-то не с руки. Тихо поднявшись, он вышел в гостиную и замер, крепко зажмурившись и снова открыв глаза. Посреди привычной гостиной стояло поистине королевское ложе, дававшее понять, что расположившийся на нем мужчина не привык отказывать себе в комфорте. Деймос лежал на спине, закинув руки за голову. Северус, кляня себя, на чем свет стоит, жадно разглядывал мерно вздымающуюся грудь с темными кружками сосков, которые так сладко было когда-то прикусывать, вырывая хриплые стоны, округлые мышцы, внушительные даже в расслабленном состоянии, плоский живот, угадывающиеся под тонкой простыней длинные ноги. Лицо Деймоса было абсолютно безмятежно, темная прядь растрепанных волос упала на лоб, а губы чуть приоткрылись. Невольно вспоминались те сумасшедшие двое суток, что они провели в постели. Несмотря на то, что прошло семь лет, подробности давнего помешательства всплыли в памяти, стоило взглянуть на ничуть не изменившегося любовника, так и не снявшего дурацкую медаль-чернильницу и не избавившегося от засосов. Так странно было осознавать, что проведенные им в тоске годы промелькнули для Деймоса, как один миг, и он еще там, в прошлом, сплетается с двадцатитрехлетним Северусом прямо на полу перед камином, наплевав на осторожность и на то, что в любой момент к ним мог вломиться вездесущий Дамблдор. Вспомнилось ощущение мягкого меха под лопатками, горячее тело, упруго перекатывающиеся под руками мышцы, собственнические поцелуи в шею и в плечо, яростные толчки где-то глубоко внутри, чуть болезненное натяжение мышц и ощущение, что вот оно. То самое, настоящее, в существование которого когда-то совершенно не верилось. Будто опомнившись, Северус спокойно обошел кровать, постучал по небольшому круглому столику, давая домовикам понять, что он проснулся, и уже через несколько секунд сделал первый глоток крепкого кофе. Деймос спал, и от того, что можно просто смотреть на него вот так, не в думосборе, прислушиваясь к тихому дыханию, где-то на самом краешке сознания чисто гипотетически допуская возможность того, что стоит ему только захотеть и… — Доброе утро, — Деймос проснулся и теперь потягивался, как сытый кот. — Который час? — Половина восьмого. — Занятия в девять? — Да. Ты учился в Хогвартсе? — М… давай не будем говорить на эту скользкую тему, а? — Учился, значит. Или… будешь учиться? — Ауууу! — Деймос зевнул и легко поднялся на ноги. — Душ и кофе. Кри… кхм… давай ты сам, а? — Слушаюсь, хозяин? — совершенно спокойно поинтересовался Северус. — Хорошо бы, но нет, — решил Блэк и взмахом палочки превратил кровать обратно в два кресла и сложил постельное белье аккуратной стопкой. — Какая хозяйственность, — прокомментировал Снейп. — Мечта, а не супруг. — Для моего малыша все самое лучшее, — парировал Деймос. — Спинку потрешь? — Нет. — Я так и знал. Мне без сахара. — Я помню. — Мечта, а не супруг, — вернул любезность Деймос. — Люблю, когда ты так категоричен. Есть в этом что-то… эротичное. — Что эротичного в слове «нет»? — Ну, хотя бы то, что в «да» нет никакой загадки, там нечего достигать. Разве что «еще». А у «нет» огромный потенциал, — он принялся рыться в своих вещах в поисках полотенца. — Сначала оно превращается в «ни за что», потом в «не сейчас», после в «возможно», и, если очень повезет, в «достань луну с неба, слюну дракона, воскрешающий камень, победи оборотня врукопашную», ну, и так далее. После вообще все просто. — Неужели? — Угум. Ведь это почти «да». А любые «но» — дело решаемое. — Ты меня с кем-то перепутал. Я не капризная принцесса, а ты — не отважный рыцарь на белом… — … гиппогрифе, — предположил Деймос. — Ради тебя я готов быть хоть самим гиппогрифом, Северус. — У тебя удивительно раздражающая манера ерничать, обсуждая серьезные вещи. — А у тебя есть обожаемая мной манера делать из мухи слона. Он нашел полотенце и подошел ближе. Отхлебнув из чашки Северуса, он чмокнул его тонкое запястье и, не дожидаясь возмущенного шипения, скрылся в ванной. *** — Чем займешься сегодня? — поинтересовался Северус, с затаенным удовольствием наблюдая, как Деймос поглощает завтрак. Да уж. Посмотри, как мужчина ест — в постели он ведет себя так же. — Думаю прогуляться на Гриммо. Тебе что-нибудь принести? Ну там какую-нибудь книгу по зельям с совершенно не выговариваемым названием? Пирожных, приготовленных Кричером? — Ты так уверен, что успеешь вернуться? — Хм… ну передать-то заказанное тобой я все равно смогу. Так что? — Кристофера Прайета и Гилдероя Огюсона. Все, что найдешь. — Запиши, я все равно не запомню. — Не прикидывайся глупее, чем ты есть. У тебя феноменальная память, Деймос. Мне пора. Завтракать преподаватели обязаны в Большом зале. — Дурацкая традиция. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты ешь. — Не хочу даже знать, почему. Северус поднялся, давя в себе давно позабытое желание остаться, чтобы просто быть рядом, и направился к двери. — Во сколько ты освободишься? — Около трех. — Не назначай сегодня отработок, а? Сходим куда-нибудь. — У меня полная гостиная первогодок, — не поворачиваясь, отозвался Снейп. — Плюс в первый день я даю контрольную. — И охота тебе? Проверяй потом весь этот бред. — Это моя работа, Деймос. Не забыл, как я оказался в Хогвартсе? — Помню. — Блэк подошел к двери и оперся о нее плечом, затрудняя выход. — И рад, что это школа, а не Азкабан. — Я тоже. Позволишь? — Конечно. После того, как ты ответишь насчет пирожных. — Я не… — Ореховые, с воздушным кремом, тающие во рту? — Деймос, я опаздываю. Северус огромным усилием воли отогнал воспоминания об ореховых крошках, которые мешали в постели, и о вкусе того самого крема на и без того упоительно-сладких губах. — Иди, — Деймос посторонился и позволил открыть дверь. — Или все-таки малиновое? — Ты обещал, — зло бросил Снейп, прожигая его взглядом. — Не кормить тебя пирожными? — Не давать мне пустой надежды, — тихо, с угрозой ответил Северус и вышел, привычно запечатав дверь. В том, что Деймосу удастся выбраться из Хогвартса, он не сомневался, и втайне надеялся, что и вернуться — тоже. Глупое сердце хотело надеяться и оставалось глухо к доводам разума. Дом на Гриммо был пуст. Пыль, копившаяся здесь многие годы, покрывала толстым бархатистым слоем все поверхности, будто подергивая пеленой небытия все, что было. — Кричер! — Хозяин Деймос, — хрипло прокаркал старый домовик, и Блэк скривился от его вида — он уже успел позабыть, как тот выглядел до того, как помирился с Гарри Поттером, который отдал ему злополучный «медальон Хозяина Регулуса». — Что ты с собой сотворил? — Критчер скорбит. Род Блэков угасает, некому питать древо. Непутевый хозяин Сириус в Азкабане, хозяин Деймос пропал так надолго, хозяин Гарри еще так мал. Общается с предателями крови, поступил на Гриффиндор! Ох, не будет добра роду от магглолюбного хозяина. Старый хитрый маг станет забивать ему голову, Кричер знает, он подслушивал… — Послушай, Кричер, — Деймос обвел взглядом пыльный холл и быстро прокрутил в уме события, произошедшие сразу после принятия рода Блэков. — Мы кое-что сделаем, чтобы свести ущерб от пребывания в доме посторонних к минимуму. — Что хозяин сказал? Посторонние? В родовом гнезде… — Да. Через пару лет этот дом превратится в штаб Ордена Феникса, и мне бы не хотелось, чтобы в чужие руки попали многочисленные фолианты из дальней секции библиотеки, опасные артефакты и родовые хроники. Да и в самом ритуальном зале им тоже делать нечего. Давай, до вечера нам нужно отобрать все самое ценное, я переправлю это в Гринготтс. Нужно также провести ритуал поддержки рода, запечатать некоторые комнаты и часть библиотеки. Ты потом поможешь Гарри Поттеру, как только он станет главой рода. Ты понял? Старый домовик утер слезящиеся глаза и прохрипел: — Это такая честь, хозяин. Хозяин доверяет старому Кричеру. — А мне больше некому. Северус пока еще не понимает, как сложится наше с ним будущее, но я-то точно это знаю, а потому сделаю все, что смогу, для того чтобы оно было счастливым. Убери всю пыль. Портреты предков, все, кроме Финеаса Найджелуса Блэка и леди Вал, — уберем в отдельную комнату, и я ее запечатаю. То же самое с артефактами, парадной посудой, семейными реликвиями… гобелен придется оставить, иначе будет подозрительно. Работы много. Итак, начали. Кричер будто помолодел на много лет. В мгновение ока отчистив огромный дом от пыли, он помогал хозяину упаковывать редчайшие фолианты, мощные артефакты и просто ценные вещи и отправлять их в Гринготтс специальным присланным гоблинами порталом. Портреты были вынесены в малый бальный зал и закрыты там после проведения небольшого инструктажа, посвященного тому, что можно, а что нельзя делать и говорить в ближайший десяток лет, пока Гарри Поттер не станет главой рода. Леди Вальбурга мужественно согласилась исполнить свою роль сумасшедшей матери Сириуса в обмен на заклятие вечного приклеивания и место в коридоре — оттуда хорошо прослушивались гостиная и кухня, не говоря уже о том, что, минуя злополучный портрет, проникнуть в дом было невозможно. Черный ход Деймос запечатал собственной кровью, настроив его лишь на Северуса — просто на всякий случай. Та же участь постигла особый отдел библиотеки, куда перекочевали самые редкие и темные тома, оружейную, хранилища, дуэльный и ритуальный залы и несколько спален, принадлежавшие леди Вал, самому Деймосу и Северусу, которую тот занимал, когда был учеником. — Хозяин собирается оставить серебряные кубки? Хозяин не боится, что… — Кричер, нельзя спрятать всю посуду! И шкатулку эту усыпляющую оставь, и табакерку с бородавочным порошком, иначе Молли будет нечего выбрасывать. Старую одежду тоже. Не жадничай. Обещаю, что как только стану главой рода там, в будущем, все восстановлю. Кубки, правда, украдут, но вот сервиз из магического китайского фарфора, который так любила леди Вал, мы в Гринготтс отправили. И коллекцию холодного оружия закрыли, она только мне откроется. Так что не причитай. Ты помнишь про медальон? — Как Кричер может забыть про медальон, из-за которого чуть не погиб хозяин Регулус? — И хозяин Северус, и хозяин Деймос, не так ли, интриган мордредов? — Кричер наказал себя, — проворчал домовик. — И нафига, спрашивается? Благо рода, — вздохнул Блэк, — это самое главное, не так ли? — Только не для хозяина Деймоса, — с укоризной проквакал домовик. — Для хозяина важнее всего благо полукровного Северуса Снейпа. А Кричер сделал так, чтобы его благо стало благом рода. — И все же я запрещаю тебе рисковать его жизнью. Если с ним что-нибудь случится… — …то род Блэк останется без главы. А это плохо для старинного, древнего, благородного… — Старый пройдоха, — беззлобно отозвался Деймос. — Давай еще вон ту коробку запакуй и отправляйся на кухню, испеки ореховых пирожных для Северуса. Я сам закончу тут. — Хозяин балует своего полукровку, а он ведь… — Не смей говорить о Северусе плохо. Он мой будущий муж, тебе понятно? — Хозяину виднее, — нехотя согласился домовик. — Ему не обязательно знать, что его полукровка ходит в Лютный, что он… — Я знаю, Кричер, хоть мне и необязательно, ты прав. Деймос опустился на пол у стены и закурил. — Мне нужен здоровый супруг, а воздержание этому не способствует. Кричер проворчал себе под нос что-то о великой чести, выпавшей безродному сыну грязного маггла, но хозяин его уже не слушал. Он положил медальон, добытый в пещере, в один из шкафов в гостиной и решил еще раз обойти дом — проверить, все ли соответствует его воспоминаниям о первом визите в дом Блэков. *** — Ну что, многие провалили экзамен на выживание? — Деймос завалился в кресло и вытянул ноги к полыхающему в камине огню. — Ученики год от года тупее, — устало отозвался Северус. — А ты, я смотрю, все еще здесь. С чего бы такая честь, а? — Понятия не имею. Пять часов, кстати. Стучи по своему столику, пусть хогвартские лопоухие бездельники заварят нам чаю, Кричер испек пирожных. — Блэк, — низкий голос Северуса звучал не зло, скорее, устало. — Чего ты добиваешься? — Ты уже спрашивал. Я хочу, чтоб ты был моим. Всегда. Я не настаиваю на соблюдении целибата. Повторюсь: заведи себе любовника, сходи в Лютный, но только меня не отталкивай. Ты наказываешь нас обоих за то, в чем никто не виноват. Крадешь у нас время кратких встреч, заставляя меня беспрерывно оправдываться, доказывая, что я не верблюд. А я всего лишь… скучаю по тебе. По тому, каким ты можешь быть — ироничным, теплым… моим. Я не прошу прыгать ко мне в постель, но общаться-то без постоянного ожидания подлости друг от друга, можно? Хочешь, я поклянусь тебе в том, что всегда, что бы ни произошло, буду на твоей стороне? Что не причиню тебе вреда? Северус задумчиво водил кончиками пальцев по тонким губам, не сжатым сейчас в узкую полоску, и спросил: — Ты же не отстанешь? — Нет. Я буду приходить еще очень долго. И скорее всего, часто, потому что до возрождения Лорда остаются считанные годы. А потому мне бы хотелось, чтобы мы… — Снова стали любовниками? — Не обязательно, — после небольшой паузы ответил Деймос. — Хотя, не стану скрывать — сейчас ты для меня не менее желанен, чем во время первого поцелуя. Но настаивать я не стану. Я никак не смогу убедить тебя в том, что для меня ты… единственный в своем роде. В душу тебе тоже лезть не стану, твое право решать, есть ли там место для меня. Хочу лишь, чтобы ты не воспринимал меня, как врага. Чтобы мы могли общаться без негатива. — То есть ты считаешь, что я, повзрослев, стал глупее себя подростка? Что я пускаю врагов в личное пространство, оставляя у себя на ночь, кормлю, говорю с ними по душам? — он изогнул бровь и наконец постучал по столику, заказывая чай. — Ты допускаешь, что нелепая обида настолько затмила мой разум, что я, забыв пределы твоих сил, оттолкну такого союзника, зная, что Лорд вот-вот возродится? Откажусь от помощи и… защиты? — Нет, не думаю. И рад, что трезвый расчет победил в тебе горячность. Хотя я, конечно, хотел бы других причин для нашего общения. — Например? Деймос в одно мгновенье навис над ним, оперевшись о подлокотники его кресла. — Я воспринимаю это как провокацию, Северус, тебе ведь известно, как я отношусь к тебе. — Откуда? По-моему, в прошлом это я постоянно сопливо признавался тебе в своей… слабости. Ты же молчал. И трахал меня так, что искры из глаз летели. — Для тебя я обращаю вспять реку времени, сую голову в самое пекло. Трахаю? Я тебя всего лишь трахаю, значит, — голос Блэка звучал приглушенно, и Северус с удивлением обнаружил, что ему… почти страшно — таким он Деймоса не знал. — Что ж, прости за навязчивость. Он взмахом руки призвал коробку с пирожными и отошел на шаг. — Приятного аппетита, Северус. Мне же что-то перехотелось. Вкус этих пирожных слишком ярко напоминает мне, как я тебя… трахал. Исчезнуть по своей воле я не могу, но и злоупотреблять твоим гостеприимством больше не стану. Если понадоблюсь, адрес Блэк-холла ты, думаю, вспомнишь. Хлопнула входная дверь, зазвенели рвущиеся плетения запирающих чар, а Северус гипнотизировал злосчастную коробку и вяло раздумывал о том, не опрометчиво ли он распространил свое амплуа бесчувственного ублюдка на единственного в мире человека, которому он небезразличен. И который, несмотря ни на что, далеко не безразличен ему.