Хронос и Деймос

— Ты что себе думал?! — шипел Северус, позволяя Деймосу обработать свою рану на ноге. — Проклятая тварь могла откусить тебе голову! — Не откусила же, — пожал тот плечами, прижимая пропитанный специальным составом бинт к неприятному бугристому месиву, в которое превратилась икроножная мышца Северуса. — Прости меня. В утешение могу сказать, что в будущем от этого кошмара остался лишь едва заметный тонкий шрам. — Ты так хорошо знаешь мои шрамы? — Конечно, — нагло ухмыльнулся Деймос. — И шрамы, и родинки, и едва заметные движения бровей могу истолковать не хуже Кассандры Трелони. Он туго перебинтовал пострадавшую ногу и прижался губами к высокому подъему, наслаждаясь борьбой, отразившейся на лице Северуса. Было заметно, что того одолевает желание высказать все что он думает по поводу лезущих не в свое дело любовников, гриффиндорцев, которым не сидится в безопасных гостиных, о преподавателях ЗОТИ, бездумно шарящих по школе, о легкомысленных директорах, держащих опасных тварей там, где полно маленьких любопытных недоносков, о… — Дейм, — севшим голосом выговорил он. — Дейми… — Я здесь и никуда не собираюсь. Прости, что так вышло в прошлый раз. Я постараюсь реабилитироваться в твоих глазах, — он лизнул узкую ступню и удержал в своих теплых руках вечно холодную конечность. — Лягушонок. Что в семнадцать был, что сейчас. Сиди, я отнесу тебя в спальню. — Я сам! Не смей… — Ну да, — белозубо усмехнулся Деймос. — Ты не капризная принцесса, я помню. И все же ноге нужен покой. И так, небось, прохромаешь несколько недель. Легко подхватив Северуса, он толкнул ногой дверь в спальню и аккуратно положил его на кровать. — Лежи. Я сам тебя раздену, если ты не против. — Отчего же я могу быть против? — отозвался Северус, нервно облизав губы, и Деймосу стало понятно, что тому не по себе. Ему тоже было чуть неловко, как всегда после долгой разлуки, когда находишь знакомое до каждой родинки тело, касаешься нерешительно, будто не зная, имеешь ли на это право. — Сев, — Деймос склонился над ним и нежно коснулся тонких, чуть побледневших губ, — если ты… — Если я что, Дейми? Не уверен, что хочу близости с тобой? Считаешь, что годичное воздержание… — Чшшш, не шипи. Я все понял. Можно? Он потянулся к наглухо застегнутому жесткому вороту сюртука и, дождавшись медленного кивка, принялся расстегивать практически бесконечный ряд пуговиц, покрывая поцелуями открывающуюся белую шею. Северус запустил пальцы в его волосы, поглаживая затылок и виски, стараясь не слишком нетерпеливо извиваться и поменьше тревожить больную ногу. Хотелось, как когда-то в юности, сорвать с себя мешающие тряпки и сплестись с Деймосом, впечататься в него, прорасти всем телом, слиться и замереть так. Он с удивлением ловил себя на мысли, что ничего, ну совершенно ничего не изменилось, только горькое отчаяние, предчувствие скорой разлуки, стало еще острее, придавая страсти отчетливый привкус безысходности, но тем больше хотелось, забыв обо всем, позволить себе быть счастливым, использовать отведенное судьбой время по максимуму. Поэтому он дотянулся до палочки и прошептал несколько длинных слов. Одежда, будто сорванная порывом ветра, слетела с них обоих, сложившись аккуратными стопками в кресле у кровати. Впрочем, чудо-кольчуга и аврорские штаны устояли перед столь изощренным коварством. — Нетерпеливый мой, горячий, — прошептал Деймос ему в самое ухо, холодя гоблинским металлом незащищенную кожу груди и живота, — сейчас. Он скинул через голову тонко звякнувшую кольчугу и стянул упрямые штаны, оставив лишь чехол с палочкой и «Хронос». Северус стыдился своей порывистости и одновременно наслаждался ею, той страстной нетерпеливостью, с которой тело вспоминало Деймоса. Как он смог убедить себя, что Марк, Вичензо или… да кто угодно может хоть отдаленно быть похож?.. — Дейм! — вырвалось хриплое, когда желанные губы накрыли его член. В глазах потемнело и, казалось, сердце вот-вот вырвется из груди, — Дейми… Блэк не отозвался, да этого от него никто и не ждал. Северус, неудобно изогнувшись, держа голову на весу, жадно смотрел, как исчезает его член между яркими губами и не мог сдержать хриплых отчаянных стонов, проклиная себя за то, что в прошлый раз, тогда, в сентябре, потерял столько драгоценного времени. — Я… Мерлин! Деймос низко застонал, прикрыв глаза, посылая чувственные вибрации, и Северус, вцепившись ему в волосы, кончил, почти потеряв связь с реальностью. — Мордред тебя побери, Блэк, — устало сказал он двумя секундами позже, свернувшись под боком у любовника. — Только ты можешь кончить от того, что делаешь минет. — Не просто делаю минет, — довольно поправил его Деймос, — а ласкаю тебя. Ты так стонешь, что не кончить просто невозможно. Хочу тебя так, что дар речи пропадает. — Если бы, — Северус натянул на них покрывало и, с удовольствием поворочавшись, засунул ледяные ступни под любовника. — Не вздумай спать. Я собираюсь выжать тебя до полного изнеможения за все те годы, что ты непонятно где шатался. — Я не шатался, а трудился на благо нашего будущего. — Хорошо тебе, ты домой к мужу возвращаешься. А я… Деймос вздохнул и обнял его крепче. — Ты у меня лучший, знаешь об этом? — У тебя другие, что ли, есть? — проворчал Северус. — Впрочем, не говори мне ничего. Не хочу знать, что будет дальше. Самое главное — ты будешь моим. — Я уже твой, неужели ты еще не понял? — Нет, как-то не до того было. Все эти твои исчезновения внезапные, загадки, которыми ты говоришь, невидимость и щипки за задницу, из-за которых я чуть калекой не остался — все как-то не способствует утверждению в мысли, что все это богатство — мое, и пенять, в принципе, не на кого. Глаза видели, что брали, вот пусть и едят, хоть на лоб вылезут. Деймос фыркнул, а потом и вовсе расхохотался. Вспоминая профессора Снейпа времен своей учебы в Хогвартсе, он никак не мог увязать его с этим Северусом — ироничным, немного ворчливым, но не злобным, отзывчивым, страстным, где-то даже нежным. — Чего ты смеешься? Меня что, за тебя насильно выдали? — Тебя, пожалуй, выдашь насильно, — хмыкнул Деймос и закурил, обняв любовника одной рукой, — нет, ты сдался после длительной осады, вытрепав мне все нервы. — Вранье, — уверено заявил Снейп. — Сейчас я уже знаю, какой ты. Вряд ли я… — Через пару лет вернемся к этому разговору, — «утешил» Блэк. — Посмотрим, что ты тогда скажешь. — Пару лет? — Северус поднялся на локте и пристально всмотрелся ему в глаза. — Дейм? Деймосу стало больно оттого, что он невольно обманывает будущего супруга, которому еще предстоит столько перенести. — Я сказал «вернемся к этому разговору», малыш. — Не называй меня так, — привычно огрызнулся Северус, продолжая сверлить его взглядом. — Значит, мы скоро встретимся, и ты будешь настолько непохож сам на себя, что я возненавижу тебя? — Сев… — Да или нет? Нет, не отвечай, и так понятно, что да. Кто же ты? Где сейчас находишься? Впрочем, — погасив пытливый взор, он снова свернулся уютным клубочком, и Деймос облегченно выдохнул, — не хочу ничего знать. Я пообещал себе, что не стану пытаться что-либо узнать о тебе. Пусть все будет как будет. — Поцелуй меня, — Деймос загасил сигарету и принялся перебирать не слишком опрятные волосы любовника, — а то вдруг я снова исчезну, а ты так меня и не поцелуешь? — Шантажировать надо тоньше, — ехидно отозвался Северус. — Впрочем… почему бы и нет? *** На следующее утро Минерва, занимавшая соседний стул за учительским столом, озабоченно поинтересовалась у удивительно рассеянного коллеги: — Бессонница, Северус? Это все от нервов. Неужели нет никаких зелий? Профессор Снейп подавил идиотскую улыбку, которая могла разрушить его имидж нелюдимого социопата и, отогнав мысли о том, что в подземельях, в его собственной кровати осталась отсыпаться та самая удивительно выносливая, невозможно сексуальная «бессонница», терзавшая его всю ночь, ответил: — Зелья есть, Минерва. Но они вызывают… «Импотенцию», — подумалось ему, но вслух он закончил так: — Привыкание. — Боюсь, ты опять сорвешь дурное настроение на учениках моего факультета, — холодно заметила МакГонагалл. — Твоему Поттеру не помешала бы хорошая трепка, не то что потеря нескольких баллов, которые ну совершенно не влияют ни на его наглость, ни на дерзость, ни на привычку попадать в неприятности. Минерва, вздохнув, налила себе кофе и подумала, что есть вещи, которые никогда не меняются. Ненависть Снейпа к любому представителю фамилии Поттер безусловно была одной из таких констант. *** — Ты еще здесь? — радость в голосе Северуса была слышна лишь тому, кто хорошо его знал, например, развалившемуся в кресле Деймосу. — Да, малыш, — он с хрустом потянулся и легко поднялся, отобрал толстую стопку пергаментов и поцеловал. — Разве ты не должен быть на обеде? — Обязательными являются только завтраки, — выдохнул Северус. — Что ты… ммм… эссе… Мордред, Дейм! — Соскучился. — Выспался, сво… о… — Угум, и уже пообедал, Кричер не дал хозяину помереть от истощения. И готов к подвигам. Давай, Сев… если не будешь тратить время на шипение, тоже успеешь поесть. Северус, шипя и ругаясь, позволил все же уложить себя грудью на стол и задрать мантию. Под щекой у него оказался поттеров сомнительный шедевр эпистолярного жанра, посвященный сложнейшей рецептуре противобородавочного зелья. «Мерлин, как хорошо, что поттеровский щенок никогда, НИКОГДА не узнает, каким образом я использую его пачкотню…», — успел подумать профессор Снейп, но в этот момент Деймос нашел то самое очень чувствительное место внутри него, и связные мысли кончились. А уж мысли о Гарри Поттере — и подавно. — Маньяк, — констатировал Северус слабым голосом с десяток минут спустя, убирая палочкой «следы порочной страсти», украсившие эссе первого курса Гриффиндора. Деймос же увидел свой нетленный шедевр о противобородавочном зелье, обильно забрызганный спермой Северуса, и еле сдержал рвущийся наружу смех. Знал бы он тогда, на первом курсе, что конкретно думает профессор о его творчестве, списанном у Гермионы, он бы в руки этот пергамент не взял. Вместо этого он помог Северусу навести порядок в бумагах, усадив в кресло, осмотрел его ногу и скомандовал: — Кричер, обед для Северуса и кофе с бутербродом мне. И проследи, чтобы в камин никто не ломанулся ненароком, а то стирать память Дамблдору, равно как и попадаться ему на глаза, пока что не входит в мои планы. — Хорошо, хозяин Деймос, — своим обычным ворчливым тоном отозвался домовик, сервируя небольшой столик у камина. — Хозяину нужно дать своему полукровке бальзам из настойки растопырника, иначе укус будет гнить. — Ты знаешь рецепт? — У хозяина Деймоса есть библиотека, — непреклонно заявил Кричер. — Хозяин должен заботиться о будущем супруге, а не позволять ему ходить к Церберу. Хозяин не должен позволять будущему лорду Блэку так мало спать и плохо питаться, он должен поить его умиротворяющим бальзамом, а не то у него случится разлитие желчи от постоянного крика на малолетних грязнокровок, позорящих… — Я понял, Кричер. Найди мне ту книгу, с рецептом от ран, нанесенных Цербером. — Хозяину ничего не стоит самому прийти домой, вместо того, чтобы сидеть тут под носом у нехорошего старого мага, который вот уже второй день не видит ничего через портрет, — он показал на крошечную миниатюру на стене около камина, — и скоро заинтересуется, почему. Северус перевел взгляд на злополучную картину и хмыкнул. По-настоящему сердиться после отличного секса с Деймосом он не мог. — А я-то думаю, почему она не снимается. Кричер, могу я попросить тебя поставить напротив этого хм… портрета какое-то раскидистое дерево? — Кричер поставит, — пообещал домовик. — Но вот разговоры все равно от старого мага не скроешь. — Посмотрим, — Северус откинулся на спинку кресла и принял из рук Деймоса чашку с чаем. — Посмотрим. Сейчас он ничего не слышит и не видит? — Да уж, Кричер позаботился о неосмотрительном хозяине. — Ерунду говоришь, — ухмыльнулся «неосмотрительный хозяин». — Моя глушилка сбоев еще не давала, — он снял с каминной полки миниатюрную статуэтку крылатой Ники. — Когда в комнате кто-то есть, она транслирует звуки от передвигаемой мебели, шагов, отфильтровывая все разговоры. Так что ставь дерево и снимай свои чары, незачем волновать пожилого человека лишний раз. Кричер гадко оскалился и исчез, а в указанном месте появился лимон с такой густой листвой, что злополучный портрет вообще не было за ней видно. — Так-то лучше. Глушилку не убирай, Северус. И не забывай о подложной окклюменции. Каждую секунду. — Я помню, — Снейп расправился с бульоном, куском запеченного окорока и пудингом, запив все это двумя чашками горячего чая, и сыто прикрыл глаза. — Не спи, у тебя есть занятия после обеда? — Да. Мерлин, как неохота. Ладно, — он поднялся, чуть скривившись от резкой боли в ноге. — Иди, а я сварю зелье, посоветованное Кричером. — Балуешь своего полукровку? — Будущего лорда Блэка, — поправил его Деймос, чмокнув в нос. — Давай, иди. Если что, я на Гриммо. И Мерлина ради, не назначай отработок, ты еле на ногах стоишь. — Заслужат — назначу, — упрямо заявил Снейп и похромал к двери. Блэк догнал его у самого выхода, прижал к стене и поцеловал. — Понятия не имею, получится ли остаться, — пояснил он свои действия, истолковав движение тонкой брови любовника как «ну чего тебе еще, маньяк?» — На всякий случай, до скорого. — Знаю я твое «скорое», — вздохнул Северус и ответил на еще один поцелуй. — Мне пора. Вернувшись, он застал лишь раскидистый лимон, статуэтку крылатой богини Победы и небольшой пузырек с густой темно-оранжевой жидкостью, стоявший прямо на длинной записке, в которой были не только рекомендации по применению зелья, а еще и несколько абзацев, прочитав которые, Северус, несмотря на свою обычную невосприимчивость к подобным вещам, слабо, но весьма заметно покраснел. *** — Черт! — выругался Гарри, прижимая к лицу бинт, пропитанный тем самым зельем, что он оставил Северусу. — До чего ж неприятно! — Кричер говорил хозяину Деймосу, старый Кричер предупреждал! — Иди, ради Мерлина! — Кричер-то пойдет, да вот кто напомнит хозяину, что завтра проснется хозяин Регулус? А у него нет документов! У него нет статуса, имени и прошлого! — О-о-о! Что бы я без тебя делал? — Хозяин прожил бы без старого Кричера. Народил бы ублюдков от предательницы крови! Опозорил бы род, предал бы хозяина Северуса, разбил бы его сердце. — Постой-ка… это что же… — Рыжая Уизли уж так хотела ребенка от Гарри Поттера! Но у хозяина есть верный Кричер. — Блять! Я тебя бояться начинаю. Отравишь когда-нибудь в интересах рода и меня самого! — Кричер не сможет навредить ни хозяину, ни его законному магическому супругу. Гарри с ужасом вспомнил, сколько раз Северус ел приготовленную этим старым Макиавелли еду, и просто потерял дар речи. — Но ты мог его… до брака, а? Отвечай! — позабытая слепая ярость стремительно поднималась из глубины души, требуя крови. — Кричер не мог. Хозяин Деймос любил своего полукровку. Любил всегда. Магия рода приняла его выбор. Принял и Кричер. — Уйди с глаз моих! Пока я… Кричер проворно отскочил в угол, прохрипев оттуда: — Хозяин Регулус проснется завтра! — и исчез. — Сукин сын, — сделав несколько медленных выдохов, в который раз сказал Гарри, мысленно прикидывая, как бы половчее провернуть возвращение давно пропавшего без вести Рега в магический мир.