Когда нет выхода.

Ночью Дейдаре стало хуже. Сасори, задремавший на краю кровати, проснулся от негромких измученных стонов и, взглянув на юношу, ужаснулся. Дей был так бледен, что его лицо просто сливалось с подушкой, он слабо ворочался, судорожно ловил сухими бескровными губами воздух и тихо поскуливал, пальцы руки, выскользнувшей из-под одеяла, едва заметно подрагивали. Акасуна коснулся этих пальцев - они были ледяными. Уже успев прокрутить в голове все самое страшное, что могло случиться с Дейдарой, Сасори взял юношу за запястье, молясь, чтобы худшее из его опасений не подтвердилось. Пульс был слабым, даже под тонкой кожей хрупкого запястья он едва ощущался. "Кровопотеря", - мелькнуло у Акасуны в голове. Но как? Когда он последний раз проверял рану, кровотечение уже остановилось, нога выглядела вполне прилично. Спровоцировать новые кровоизлияния могли только резкие неосторожные движения... - Вот же тупой непослушный ребенок... - прошипел Сасори, срывая с Дея одеяло и неверяще смотря на влажное темное пятно на постели. Блондин явно был уже без сознания, потому что стоны стихли, но вот судороги, наоборот, усилились. До утра Дейдара мог не дожить. Дальше Акасуна действовал уже на уровне инстинкта. Тугой жгут, удаление насквозь мокрой от крови повязки, новая порция заживляющего средства и снова повязка, снова проверка пульса, судорожные попытки привести блондина в чувство, растирание окоченевшего тела, подушки под ноги - Сасори сделал все, что было сейчас в его силах. Дальше все зависело только от Дейдары и его желания жить. Дей пребывал без сознания еще минут десять, после чего непрекращающиеся попытки Акасуны привести кровообращение в норму принесли скромные, но результаты. Блондин открыл глаза - было темно и мельтешили мушки. Гудела в разы потяжелевшая голова,а тело было таким слабым, что он с трудом делал даже вдох. Сквозь туман и шум в ушах до него донесся взволнованный голос Сасори. Пара резких ударов по щекам окончательно привели его в чувство. - Ч-что?.. - чуть слышно ошарашенно пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд на Сасори. - Это я у тебя хотел спросить... - рассерженно прошипел Акасуна, склоняясь над юношей, - Ты что, балбес, сотворил со своей ногой?! Жить расхотелось?! Ослабевший мозг Дейдары с трудом сейчас соображал, что от него требуется, но одно он понял точно: Сасори не на шутку разозлился и лучше было бы как-нибудь его успокоить. Не отдавая отчета своим действиям, перепуганный руганью Дей как смог подался мужчине навстречу и чмокнул его в губы, пытаясь состроить жалобную мордашку. Акасуна оторопел. - Не ругайся... - слабо пробормотал блондин, снова теряя сознание.

***

Сасори едва дождался утра, он никогда в жизни еще не переживал так, как переживал этой ночью. Дейдара пару раз ненадолго приходил в себя, кровотечение остановить Акасуне все же удалось, поэтому остаток ночи он провел, растирая холодные ладони и просто молясь кому-то. Едва взошло солнце и вой мутантов на улице стих, как Сасори принялся готовиться к тяжелейшему сейчас переходу. Укутав все еще бледного, но уже мирно дышащего юношу в одеяло, Акасуна бережно подхватил безвольное тело на руки и вышел из квартиры. Он знал, что нужно делать. Необходимо было срочно зашить рану, а сделать это можно было только стерильными инструментами. А найти их можно было только в подземном Токио. Мужчина даже знал, к кому там надо обращаться. Старый друг, бывший однокурсник, до аварии - хирург со стажем. Именно он занимался всеми операциями в Токио II, и только он мог помочь Сасори. Где-то на полпути ко входу в метро Дей снова очнулся, на этот раз, вроде бы, насовсем. Он некоторое время молчал, соображая, что с ним происходит, а после с трудом освободил руку из-под одеяла и обнял Акасуну за шею, утыкаясь носом ему в плечо. - Ты как? - устало поинтересовался Сасори, поудобнее перехватывая и прижимая к себе юношу. - Херово... - выдохнул блондин, пряча коченеющие пальцы в воротнике Акасуны, - Куда мы? - Ты истек ночь кровью, помнишь? - Нет... - на мгновение задумавшись, признался юноша, - Все очень плохо? - Жить будешь, не переживай. Если не решишь снова отъехать, придется тебе потерпеть, рану зашивать - это не пластырь на коленку приклеить, - беззаботно отозвался Сасори, про себя радуясь, что этот нелепый необъяснимый поцелуй Дейдара тоже не помнит. Этого импульсивного мальчишку такой его бессознательный поступок мог напугать. Акасуна давно уже заметил, что юноша сильно переживает, когда делает что-то неправильно. Дея едва ли не трясти начинало, когда он что-то портил, и Сасори подумывал уже даже ненароком поинтересоваться, не били ли его в детстве и не результат ли это жесткого воспитания. Как бы то ни было, а вряд ли Дейдару учили целоваться с мужчинами. И уж точно вряд ли его учили целоваться с мужчинами-геями... Акасуна незаметно усмехнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь тяжелым жарким дыханием на своей шее. Стыдно было признаваться, но именно такого момента он ждал уже давно. Момента, когда можно будет просто обнять, прижать, наслаждаясь теплом, мягкостью кожи и горьковатым от пота, но все равно приятным запахом... И при этом ничем не выдать своих чувств. Это для Сасори было главным. Он не верил в спасение, он давно уже жил в собственное удовольствие. Только сейчас он мог забыть о тесном белом халате, бесконечных пробирках и вдоволь наиграться в рыцаря, спасая невинных и убивая кровожадных чудовищ, чувствуя себя при этом кем-то важным, а не "одним из". Но если все все равно умрут, то не нужно терзать чужие сердца. Не нужно показывать чувства, любить и обнадеживать. Нужно просто жить, пока есть еще возможность. Поэтому увлечение этим мальчишкой должно было остаться маленькой тайной Акасуны, и самого Сасори необходимость скрывать свои чувства нисколько не напрягала. Дейдара то ли задремал, то ли снова потерял сознание, и рука его соскользнула с плеча мужчины и упала на одеяло. Акасуна скосил взгляд, любуясь бледным, но умиротворенным лицом. Да... Он не отказался бы продлить этот момент, но Дей, увы, мог не пережить такое испытание. Минут через двадцать в конце улицы показался заваленный вход в метро. Сасори остановился около него, поудобнее перехватил бесчувственное тело и пару раз пнул "дверь". По ту сторону завала послышался шум, скрежет, плита из плотного пластика сдвинулась в сторону, и в проеме показался человек. Этого солдата Акасуна не знал, да и не нужно ему это было, поэтому он просто попросил отвести его к главному врачу Токио II северо-западного района. и последовал за мужчиной. Дейдаре становилось хуже, Сасори чувствовал это по неровному частому дыханию юноши. Необходимо было как можно скорее найти врача. Солдат довел Акасуну до какого-то здания, которое, судя по темной вывеске, было раньше аптекой, и попрощался. Не теряя времени, Сасори с ноги открыл дверь, боком зашел в полумрак аптеки и на всю комнату рявкнул: - Учиха! В соседнем помещении послышался грохот, потом отборная матросская ругань, хлопнула дверь, и Акасуну осветил яркий фонарь. - Кто бы сомневался! - отозвался владелец фонаря, - Акасуна собственной персоной! Что, опять забыл поставить ствол на предохранитель и все-таки отстрелил себе яйца? - Голос стих, когда его обладатель заметил, что сверток на руках мужчины является человеком. - Подкол засчитан, но давай оставим приветствия на потом. У меня тут просьба к тебе... - начал Сасори, проходя в подсобку аптеки, куда более чистую и освещенную лампами, и перекладывая закутанного в одеяло юношу на операционный стол, - Доставай свою волшебную палочку, будем колдовать над бедным мальчишкой. - Перелом, сотрясение, какая травма? - оживился Учиха, тут же занимая свое место около стола и разворачивая одеяло, - Ого! - аж присвистнул он, - А чего это он у тебя без труселей? Ай, Акасуна, опять за старое? - Очень смешно, Итачи, - буркнул Сасори,- На ляжку его глянь? Явно не мои зубы постарались. Итачи осторожно размотал бинты и удрученно и взволнованно покачал головой. - Поздновато ты его ко мне приволок, - констатировал он неутешительный факт, отработанными до машинальности движениями ощупывав рану и осмотрев ее, - Чем лечил? - Антисептик, заживляющие... Все вроде бы заживать начало, так этот балбес скакал, видать, пока меня не было, кровотечение снова началось ночью, он у меня чуть не отъехал совсем, - отозвался Акасуна, ходя по комнате и шарясь в ящиках, - Ты давай, пошевеливайся. Штопать его надо да в чувство приводить. - А что случилось-то? - продолжил Итачи, закончив осмотр и теперь прикидывая, как лучше поступить. - На нас напали, - Сасори прикрыл глаза, вспоминая, как все было. - Он пытался меня спасти, сцепился с мутантом... - Этот ребенок? - удивился Учиха, находя стерильные перчатки, кидая одну пару Акасуне и доставая инструменты, запечатанные в бумажный конверт, - Что ж, у него сердце воина. - И куриные мозги, - усмехнулся Акасуна, надевая перчатки и вставая около стола, - Но ты прав, он способен на многое. Итачи сломал ампулу с обезболивающим и ввел юноше местный наркоз. - Я займусь операцией, а ты следи за дыханием и пульсом, - тихо и уже совершенно спокойно велел он, переставляя яркую лампу поближе и пододвигая к себе инструменты, - Мальчишке сейчас тяжело, как никогда... Сасори повернул осторожно ногу Дейдары, чтобы Итачи было удобнее, и положил пальцы на шею лежащего без сознания Дея, нащупывая слабый, но все же стабильный пульс. Мертвенная бледность юноши была особенно хорошо заметна сейчас, в голубоватом свете энергосберегающих ламп, под закрытыми глазами уже залегли тени синяков, но блондин был жив и должен был пережить эту не такую уж и сложную операцию. - Должен... - чуть слышно повторил Акасуна, словно надеясь, что Дейдара услышит его.