Невезение, или мы в Средиземье

В некоторых вещах трудно признаться даже себе; есть чувства, которые невозможно раскрыть, как невозможно выступить обнаженным. Может быть, эта нагота и прекрасна, но она невозможна. Н. А. Островский

      POV: Аня       Я с трудом открыла глаза. Все тело ужасно ломило. Я почти ничего не помнила. Только как мой меч прошел сквозь тело назгула, как внутри меня все заживо сгорало в ледяном пламени черной магии, как меня тянуло куда-то во тьму... А потом пришел голос. Такой знакомый, ставший почти родным за то время, что я провела в Средиземье. Он звал меня. Просил вспомнить его, моих друзей, сестру. Просил вернуться к свету, не поддаваться тьме. Но в ней было так тихо... спокойно... В ней не было боли. Только умиротворение и тихий сон в объятиях вечности. А что сулил мне свет? Новые страдания, боль, страх. Я уже хотела прогнать надоедливый голос, но тут в моей личной пустоте замерцала яркая звезда. Я сразу узнала ее. Эта была она, та, которая защищала меня в бою, которая направляла меня и забирала себе боль от ран. Это была моя сестра. Она звала меня к себе, умоляла не покидать ее. И я пошла за ней. Она вывела меня к свету. К жизни. И я смогла открыть глаза.       Надо мной склонилось сразу несколько встревоженных лиц. Не сразу, но я узнала Арагорна, Гэндальфа, Леголаса, Гимли, Пиппина, Мерри, Эомера и даже... Эсгалхира.       - Аня, как ты? - обеспокоенно обратился ко мне Следопыт.       - Кажется... В порядке, - кое-как выдавила я, с трудом шевеля пересохшими губами. Арагорн понял все и попросил принести мне воды. Пиппин сразу подал мне кружку, и я с радостью приникла к ее краю, жадно глотая прохладную, сладковатую на вкус жидкость. - Что случилось? Как закончилась битва?       - Мы победили, - ответил Эомер. - Но король Теоден... Мертв. Эовин пока без сознания, но Арагорн говорит, что она поправится, если сама того захочет. Сейчас для нее лучший лекарь - она сама.       - Мне очень жаль, - тихо произнесла я, отводя взгляд. - За меня уже можете не волноваться, я в порядке.       - Ты не хотела возвращаться к жизни, - нахмурился вдруг будущий Король. - Я пытался позвать тебя назад, но ты не шла. Что произошло?       - Я не знаю, правда, - потупилась я. - Мне не хотелось возвращаться, я боялась, что будет опять больно. А потом я увидела Свету. Это она вернула меня.       - Но как это возможно? - не понял Гимли.       - Сестры, особенно так связанные магией Валар, как Света с Аней, умеют поддерживать мысленную связь и помогать друг другу, когда их нет рядом, - пояснил Гэндальф. - Света правда помогала тебе. Она чувствовала, что с тобой что-то не так, поэтому использовала этот мысленный канал, чтобы защитить тебя.       Мне на глаза навернулись слезы. Моя бедная, страдающая, запертая в нелюбимом мире сестра вновь игнорирует свои проблемы, чтобы помочь мне! Гэндальф прав, мы действительно связаны с ней гораздо крепче, чем любые другие два существа. И я тоже чувствовала ее страх, боль и отчаяние, когда она вернулась домой и потеряла возможность помогать мне. И, конечно, ей было больно еще и от расставания с Леголасом, ведь именно этого она боялась едва ли не больше всего.       - А ты как, Мерри? - обратилась я к хоббиту, чтобы отвлечься от печальных мыслей.       - Отлично, - улыбнулся он. - Плечо болит немного, но Арагорн просто волшебник! За полчаса поставил меня на ноги! Я очень беспокоился за тебя.       - Все в порядке, - постаралась улыбнуться в ответ я. Ему ни к чему знать, что на самом деле это он должен был лежать на моем месте. Иначе начнет винить себя, а он тут совершенно не при чем. Канон нарушила я, я же и получила. И никто не виноват.       - Ладно, отдыхай, - быстро сориентировался Арагорн, заметив многозначительный взгляд, который я ему послала, когда увидела лицо Эсгалхира. - Пойдем, ей нужен покой. И такая шумная толпа будет только вредна.       Все вышли. Все, кроме молодого роханца. Он остался стоять там же, неотрывно глядя на меня. Я вдруг почувствовала себя такой... простой. Никакого притворства, фальши, напускной бравады или маски воина. Все то, что я обычно носила перед ним, просто исчезло. Испарилось без следа. Я осторожно села, облокотившись о спинку кровати, роханец быстро поправил мне подушки. Потом принял прежнее положение. Я молчала, боясь лишним вопросом разбить это хрупкое молчаливое понимание, связавшее сейчас две совсем юные и неопытные души.       - А ведь я предупреждал тебя, - произнес наконец Эсгалхир. - Ты же обещала, что все будет хорошо.       - Со мной и так все хорошо, это всего лишь рана, - отвела глаза я. - Выйти из битвы без этого невозможно. Ты и сам ранен.       - Ты об этом? - Он провел рукой по разодранной кольчуге, сквозь которую виднелась окровавленная рубашка. - Целительница уже посмотрела, сказала, что ничего страшного там нет, заживет через несколько дней.       - Вот и у меня тоже, - изогнула губы в полуулыбке я. - Но ты ведь пришел не за тем, чтобы ругать меня за неосторожность?       - Да... Пожалуй. - Роханец устало потер глаза. - Я даже не знаю, как тебе это сказать. Не могу. Это все равно что во всеуслышанье объявить о том, что я девочка. То есть это возможно, только этого не будет. Просто я не могу так. Вот и сейчас... Хочу сказать важную вещь, а говорю какую-то чепуху.       - У меня нечто похожее, - призналась я, разглядывая свои запястья. - Хочу кое в чем признаться, но не могу. Слова как будто застряли где-то.       - Да... Но я все же скажу, хотя бы попытаюсь, - вдруг решился Эсгалхир. - Только не смейся, хорошо? Наверное, мне бы сейчас сказали, что я еще слишком молод. Но человеческий век короток. Лучше рано, чем поздно. Родители мне часто говорили, что самое главное - это не пропустить самое главное - ту, с которой я смогу прожить всю жизнь и буду счастлив. И это от возраста не зависит. И мне кажется, что я такую уже нашел. Вот только не знаю, могу ли рассчитывать на взаимность.       - Просто спроси у нее. - Я облизнула вновь пересохшие губы.       - Аня, ты что-нибудь чувствуешь ко мне? - быстро выпалил он. Я уставилась на свои руки, стараясь унять бешено стучащее сердце. Скажете, мала еще? Еще шестнадцати нет, а я уже заявляю, что нашла любовь всей жизни, а что я могу знать об этом, да? Ошибаетесь. Некоторые и в более раннем возрасте уже находили свои половинки и даже женились. Да вспомнить хотя бы, действительно, "Ромео и Джульетту"! Юной Капулетти и четырнадцати не было, когда она вышла замуж за Ромео! И даже Света сказала, что то, что я чувствую, вполне может быть настоящим чувством.       - Мой ответ на твой вопрос - да, - тихо сказала я, стараясь по-прежнему не смотреть на Всадника. - Но есть проблема. Я не из этого мира. И скоро вернусь домой. Ты знаешь это.       - Это можно преодолеть! - сразу возразил он, кажется, обдумав все заранее. - Твоя сестра ведь сказала, что у тебя есть право на желание? Так пожелай жизнь здесь!       - Пойми, я не могу оставить свою семью, - вздохнула я. - Даже если я потеряю единственное в моей глупой жизни стоящее чувство, я не оставлю сестру и маму. Ни за что.       - Тогда пожелай вернуться сюда, например, после того, как проживешь свою жизнь там, - не сдавался юноша.       - Но... - Я осеклась на полуслове. А ведь он прав! Я действительно могу попросить, чтобы после моей смерти в нашем мире, я осталась еще на одну жизнь в Средиземье! Уж после такого-то я точно буду знать, правильный ли я сейчас сделала выбор, отдавая сердце Эсгалхиру! Может это и издевательство над собой, может это жестоко, но... - Я попробую.

***

      Все было как в тумане после ухода Эсгалхира. Я сидела, точно оглушенная, пытаясь осознать все то, к чему пришла моя жизнь. Так или иначе, я выбрала тот путь, по которому пойду. Моя душа останется здесь, как и мое сердце. И я вернусь за ними. Рано или поздно.       - Госпожа, к вам посетитель, - отвлекла меня от раздумий заглянувшая в мою "больничную палату" целительница. - Вы в состоянии сейчас принять его?       - Кто это? - удивилась я. Все знакомые у меня уже побывали, так кому еще я могла понадобиться? - Ладно, впусти его. Спасибо.       В дверь вошел мужчина, на виде ему было лет сорок, может немного больше. Я с интересом разглядывала его лицо, на котором четко выделялись высокие скулы, прямой нос, четко очерченный рот и живые пронзительные глаза. Если бы не эти глаза, я бы не дала своему посетителю больше тридцати пяти. У него были короткие волосы, аккуратно подстриженные и уложенные на тот манер, который я всегда называла "английским". Надо признать, выглядела эта "английская" прическа странновато в этом сказочном мире, где у мужчин волосы редко были выше плеч. Одет он был очень просто и скромно, но я сразу заметила приколотую к высокому вороту рубашки, поднимающемуся над черной курткой, брошь. Лориенскую. Такая была у меня и у всех членов Братства.       Странный посетитель подошел ко мне поближе и присел на оставленный кем-то прямо у кровати стул.       - Боюсь, я не знаю кто вы, - первой нарушила молчание я.       - Конечно, я совсем забыл представиться! - спохватился мужчина (кстати, у него был приятный голос). - Простите, мисс! - Меня насторожило обращение. - Мое имя Джон...       - Что?! - вскрикнула я, подскакивая от изумления. Уж больно наше имя для средиземца.       - Вижу, вы удивлены, - поспешно заговорил он. - Дело в том, что я тоже не отсюда. Я родился и живу в Великобритании. Меня, как и вас, однажды случайно перенесло в этот мир. И, да, мое полное имя Джон Рональд Руэл Толкин...       Моя челюсть мягко укатилась под кровать, а глаза твердо решили расстаться с глазницами, выкатившись куда-то на колени. Это шутка? Розыгрыш? Да не может такого быть, чтобы передо мной сидел самый настоящий, живой Толкин! Он же... Он же придумал этот мир! Он, в конце концов, уже давно умер!       - Вы правда тот самый Толкин? - наконец кое-как выдавила из себя я. - Тот, который написал "Сильмариллион", "Хоббита"?..       - Да, как вы узнали? - искренне удивился он.       - Боюсь, я живу несколько позже вас, и мы с сестрой читали все ваши книги! - еще не оправившись, просветила великого писателя я, уже мысленно представляя себе реакцию Светы, когда я ей расскажу об этой встрече. - Да вы для нас царь и Бог в одном лице!       - Ну... - Он покраснел. - Спасибо. Я все-таки не зря зашел?       - Конечно нет! - воскликнула я, садясь поудобнее. Итак, начнем допрос с пристрастием!

***

      Знаменитый писатель ушел уже ближе к ужину. Я рассказала ему свою историю, а он взамен поведал мне о своих приключениях. Оказывается, его занесло в Арду (в первый раз) еще до пробуждения Эльфов! Манвэ почему-то проникся к нему большой любовью и позволил странствовать там, где только Толкин захочет. Ну он и бродил, общался со всеми, все запоминал и записывал. А потом, когда ему пришло время возвращаться, он попросил своего покровителя позволить ему еще несколько раз посетить полюбившийся мир. Манвэ согласился, и писатель возвращался в Средиземье, когда здесь происходило что-то важное и интересное. То, что он повидал здесь, и легло в основу его книг. Кое-что он, понятное дело, домыслил сам. Но большинство того, о чем он писал - правда.       Я была, мягко говоря, в шоке после нашего разговора. Такого я точно не ожидала. Вот счастье-то привалило! Сама себе прямо завидую! А уж как мне будет завидовать Света.. Я, кстати, выпросила специально для нее автограф у Толкина. Да-да! И завидуйте молча! А у меня опять что-то все болеть начинает. Мне срочно нужно лечь спать. И принять лекарство. Спокойной ночи!

***

      Прошло несколько дней. Я выздоровела, правда рука, которой я держала меч, когда ударила Ангмарского Чародея, все еще болела, поэтому мне пришлось нацепить платок на шею, а в этом платке держать бедную руку. Но из госпиталя меня отпустили, и я все время проводила с друзьями. И с Толкином. Он мне много чего еще рассказал из своей биографии, я даже записывала, как могла.       Я чувствовала, что моя миссия здесь выполнена. И возвращение домой лишь вопрос времени. И этот вопрос разрешился накануне выступления войска Арагорна к Мордору. Я просто вдруг поняла, что этой ночью я покину Средиземье.       Я предупредила всех друзей, спокойно сложила вещи, пожелала удачи всем, кто завтра отправлялся в очередное безумное предприятие. Раздала всем то, что оставила Света, попросив открыть это после моего ухода. И вообще вела себя спокойно. Я знала, что совсем скоро вернусь, здесь вряд ли даже несколько лет пройдет. А я рядом со Светой легко переживу свой срок. Вот не знаю, откуда взялось это спокойствие и уверенность. Я просто знала все и совсем не чувствовала никакой трагедии в своем уходе. Друзья, конечно, расстроились. Но поняли. Эсгалхир попрощался со мной очень просто, будто я только в гости на пару дней уезжаю. Мы обо всем договорились и были уверены друг в друге.       Что еще нужно описать? А нечего. По-моему все чувствовали то же, что и я. Опечалились, конечно, но были спокойны. Как будто кто-то взмахнул волшебной палочкой и притупил чувства, чтобы уберечь нас от горечи расставания. И я даже знаю, кто эта волшебница. Она была добра к сестре, а теперь так помогла мне.       Ложилась спать я уже переодетая в свою старую одежду, на спине был походный рюкзак с кое-какими подарками и памятными вещицами. Сон забрал меня невероятно быстро.       Когда я открыла глаза, передо мной стояла сама Королева Земли. Я встала и молча поклонилась ей.       - Ты молодец, Анна, - улыбнулась она мне. - Я узнала твое желание, и я его выполню. Ты можешь гордиться собой. И твоя сестра тоже.       - Спасибо, Йаванна, - снова поклонилась я. - Скажи, что теперь будет со Светой? Она оправится?       - Это уже зависит от нее самой, - вздохнула Кементари. - Но мне почему-то кажется, что ее печаль отныне и станет ее жизнью. Но она будет сполна вознаграждена за все страдания, даю слово.       - Мне только это и было нужно, Владычица, - улыбнулась я. - Вначале я боялась возвращения. А теперь я чувствую, что готова. Ты отправишь меня домой?       - Конечно, - ласково ответила она. - Спи...

***

      POV: Автор       Света вздрогнула, когда внезапно из ничего появилась ее сестра. Она приземлилась на свою кровать, а теперь сладко посапывала. Света быстро осмотрела ее, убедилась, что с ней все в порядке, за исключением руки. Но рука скоро выздоровеет, это она знала точно. Поэтому девушка просто аккуратно сняла с сестры рюкзак и тихо присела рядом, охраняя ее сон.       Она не обманывала себя. Сейчас она испытала облегчение и радость от того, что они обе дома. Но также она знала, что ее раны глубоки и не затянутся. Слишком много себя она оставила там. В ее мире. В мире, где она оставила самое дорогое. Свое сердце. Конечно, у нее осталось как бы второе, призрачное сердце, но оно должно принадлежать Ане. Света отдавала самым дорогим ей людям все, невзирая на боль, невзирая на собственные страдания. Только отдавая себя без остатка, она могла жить. Сейчас она отдает тело и душу. А после смерти будет отдавать свой свет. Кто-то скажет: "Вот это Невезение!" Но девушка знала точно: ее способность чувствовать боль говорила о главном - что она не потеряла себя. Что она все еще человек. А что может быть важнее?