Темная душа, или одна любовь на двоих.

Глава 3. Машина подвезла Натали прямо к подъезду дома, который совсем недавно она в такой спешке покинула. Она не знала, как мама отреагирует на ее неожиданное появление после внезапного исчезновения, но подозревала, что такая встреча и последующий за ней разговор будут тяжелыми для них обеих. Уже покидая салон, девушка попросила водителя заехать через два часа, решив, что этого времени будет достаточно на те разъяснения, что ей позволено дать. Он кивнул в знак согласия, затем достал из внутреннего кармана блокнот и ручку, написал что-то, оторвал листик и протянул девушке: - Мой номер на всякий случай. Не успела Натали что-то ответить, как автомобиль сорвался с места и быстро скрылся за поворотом. С трепетом, непонятным ей самой, Натали подошла к дому, где прошло ее детство и юность, и вошла в подъезд. На ватных негнущихся ногах она поднялась по лестнице на второй этаж, дрожащими руками, которые отказывались ее слушаться, достала из сумки ключи и, с трудом попав в замочную скважину, открыла входную дверь. В квартире было тихо, но на кухне горел свет. Девушка на цыпочках вошла и направилась в единственную освещенную комнату, но замерла на самом пороге. Ее мама стояла спиной к двери, и скорее не увидела, а почувствовала стоящую позади дочь. Женщина медленно повернулась, на мгновение замерла, и тарелка, которая была у нее в руках, упала на пол, разлетевшись на мелкие осколки. Натали с болью отметила, что лицо и так уже немолодой женщины еще больше постарело и осунулось, появились новые морщинки и седые волосы, а запавшие глаза, которые неотрывно смотрели на Натали, выражали невыносимую скорбь и печаль. Немая сцена продолжалась около минуты, после чего Натали не выдержала, подбежала к своему самому близкому человеку, крепко ее обняла и сквозь слезы забормотала: - Прости меня, прости, если сможешь! Я знаю, что поступила с тобой жестоко, но я не могла по-другому. Прости. Мама, не в силах сказать что-либо, тихо плакала на плече дочери. Сколько они так простояли, сложно сказать, потому что время для этих двух женщин потеряло смысл. Наконец, вытерев слезы и немного успокоившись, мать и дочь прошли в гостиную и сели на диван. У мамы, естественно, накопилось много вопросов, и хотя бы на часть из них Натали была просто обязана ответить. - Почему ты ушла, даже не поговорив со мной? Где ты живешь теперь? Почему от тебя не было никаких вестей так долго? Я волновалась за тебя, ночей не спала. Неужели нельзя было хотя бы позвонить? Натали набрала воздуха в легкие, и собравшись с духом, начала: - Я встретила необыкновенного, самого замечательного человека в этом мире. Не могу тебе рассказать о нем ничего, но будь уверена, что с ним я в безопасности, – Натали приходилось обдумывать каждое сказанное слово, чего раньше она никогда не делала в разговорах с мамой, - И еще: он хороший, заботливый, милый, и я его очень люблю. У меня есть все, я ни в чем не нуждаюсь. Ну не смотри на меня так, мам, мне и так стыдно за свой поступок. – Она постаралась как можно беззаботнее улыбнуться, но, видимо, у нее это не очень хорошо получилось. Маму провести было ох как непросто... Хотя она и видела, что дочь отлично выглядит, и в глазах читается необыкновенная радость, когда она говорит о своем избраннике, что-то не давало ей покоя. - Почему-то мне кажется, что не все так просто, как ты говоришь, дочка. - Все именно так, как я рассказала. Женщина вздохнула… - В конце концов, делай, что считаешь нужным. Ты уже взрослая и сама можешь принимать решения. Но будь готова, что и за последствия твоих решений ты будешь отвечать тоже сама. И еще: помни, что это твой дом и здесь тебя всегда будут любить и ждать. - Договорились. – Натали с облегчением вздохнула и обняла маму. Кажется, она немного успокоилась. Весь вечер они проговорили. Мама рассказывала ей о последних новостях, а Натали - только о том, о чем могла говорить, а именно- обо всем, кроме Джима, что для нее означало «ни о чем». Время прошло так незаметно, и, как бы ни хотелось Натали остаться, надо было уходить…домой, вернее, в свой новый дом, где ее, правда, никто не ждал. Пока не ждал. Она и не заметила, как быстро стала называть место, где стала счастливой, своим домом. Девушка еще раз окинула взглядом такую родную, знакомую с детства комнату и ее взгляд вдруг остановился на пианино. Сколько воспоминаний было с ним связано! Это был ее верный друг, который спасал ее от отчаяния в минуты печали и который разделял ее радость в минуты счастья. Но в последнее время Натали почему-то совсем забросила свое увлечение. Она прошла вдоль инструмента, стирая ладонью пыль, остановилась у стула, наклонив голову и изучая клавиши, затем решительно села и закрыла глаза. Пальцы легко коснулись клавиш, и полилась тихая и печальная мелодия, которая, проникала до самых дальних, самых глубоких струн души любого, кто мог ее слышать. С каждой секундой она становилась всё более тоскливой, жалобной, безнадёжной, но затем музыка стала легче, быстрее, громче - руки Натали буквально летали по клавишам, чувство слабой надежды с каждой секундой становилось все сильнее, постепенно вселяя уверенность в прекрасное будущее, полное радости и счастья(Ф. Шопен – Колыбельная для ангела (ОСТ к к/ф "Список Шиндлера"). С последним аккордом девушка опустила руки на колени, все так же не открывая глаз. Понимая, что долго так сидеть нельзя, она, наконец, повернулась к маме, все это время с наслаждением слушавшей прекрасную мелодию, и с улыбкой произнесла: - Можно я его заберу? - Конечно. Оно твое, можно было и не спрашивать. - Спасибо тебе за все. В ближайшее время за инструментом приедут. – Натали выглянула в окно - машина уже преданно ждала у подъезда. – Мне пора. Мама с грустью посмотрела на дочь, и лишь одна слезинка прочертила дорожку на щеке пожилой женщины, но она выражала все чувства души, лучше, чем тысяча слез. С трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания, Натали еще раз крепко обняла мать и на прощание сказала: - Не скучай и не беспокойся за меня. Все будет в порядке. Я постараюсь видеться с тобой как можно чаще, обещаю. Мама слабо улыбнулась: - Приезжай, как только сможешь. Я буду ждать тебя, всегда буду ждать. – Натали поймала себя на мысли, что совсем недавно и сама говорила точно такие же слова любимому человеку, и от этого на душе становилось еще тяжелей. Ждать… Это - самая ужасная пытка для любящего сердца. Боль и страдания – в этом вся любовь? С такими мыслями Натали села в машину и не заметила, как оказалась у порога своего нового дома спустя каких-то 30 минут. Покидая мягкие кожаные сидения салона, девушка вновь обратилась к водителю: - Извините, не могли бы Вы выполнить одну мою просьбу? Завтра нужно будет забрать пианино из дома, откуда я только что приехала. Брови шофера взлетели вверх от удивления, рот слегка приоткрылся, но все же он ответил всего через пару секунд: - Все будет сделано в лучшем виде, мисс! - Спасибо. Меня, кстати, Натали зовут. - Я знаю, мисс. А меня - Майкл. – Мужчина улыбнулся, и когда девушка скрылась за дверью подъезда, достал телефон и набрал знакомый номер.- Привет, Пит. Мне завтра будет нужна помощь твоих парней. Человека четыре, и выбери ребят покрепче. На следующее утро Натали проснулась от непонятного шума в коридоре, выражавшегося в мужских криках и ругани. Она неохотно приоткрыла один глаз и, бросила взгляд на часы, стоявшие на полке и, осознав, что было всего лишь восемь утра, накрылась с головой одеялом и вновь провалилась в сладкий сон, который, впрочем, продлился не так долго, как хотелось бы. Громкий стук в дверь, отдаваясь в голове ударами молота, окончательно вырвал девушку из царства Морфея. Ругаясь про себя и проклиная сумасшедшего, ломившегося в ее дом в столь ранний час, Натали медленно побрела к входной двери. По дороге она придумала, куда пошлет того, кто посмел ее разбудить, но, открыв дверь, так и замерла с открытым ртом и выражением крайнего удивления на лице. Возле ее квартиры, оперевшись на пианино и тяжело дыша, стояли четверо парней крепкого телосложения, причем смотрели они на нее крайне недружелюбно. Не так уж и трудно было представить их путь на второй этаж в обнимку со злосчастным пианино в восемь утра – вряд ли это восхождение было легким и веселым. Мужчина, стоявший ближе всех к дверному проему, бывший, по-видимому, за старшего в этой странной компании, хриплым голосом осведомился: - Утро…доброе. Куда ставить будем? Это зрелище прогнало остатки сна за несколько секунд, и, с трудом сдержав начинающийся приступ хохота, Натали постаралась ответить как можно более серьезно: -Аааа…эммм…доброе… Вон туда, в гостиную, пожалуйста. Рабочие напрягли последние силы и с тяжелыми вздохами взялись за свою неподъемную ношу. Через 10 минут инструмент был водворен на новое место, и, мужчины, отдуваясь и вытирая пот, но с явным выражением счастья на физиономиях от того, что это мучение наконец-то прекратилось, поспешили удалиться из квартиры. Натали лишь успела крикнуть им в след: - « Спасибо!»,- на что «главный» нехотя ответил – «Не за что. До свидания», - и все четверо скрылись за дверью. Какая-то детская радость переполнила все существо молодой девушки. Она снова и снова подходила к пианино, проводила рукой по гладкой прохладной поверхности, обходила вокруг, словно проверяла – тот ли это инструмент, затем уходила в другую комнату, пытаясь себя чем-то занять, почему-то долго не решаясь сесть рядом и открыть крышку. Ее терзали мысли о том, как отнесется Джим к ее затее и что же скажет, но, промучившись таким образом насколько часов кряду, она в итоге решила: «Да будь, что будет! Плевать. Пусть хоть убьет», после чего опустилась на стул, откинула крышку и бережно поставила сборник нот на пюпитр, открыв страницу наугад. Случай выбрал «Джазовый этюд №1» Дворжака. Пальцы привычно легли на клавиши, быстро подбирая нужные аккорды, остальное доделали чувства - влились в музыку, переплелись с ней, даря исполнительнице неизъяснимое блаженство и спокойствие. К вечеру Натали переиграла уже больше половины произведений из сборника, практически не вставая из-за инструмента, словно не хотела расставаться с давно отсутствующим другом, не могла наговориться с ним и рассказать все, что было, есть и, возможно, будет. Однако, помня о некоторых правилах приличия, в десять часов вечера была вынуждена прекратить свои душевные излияния и побрести в ванную, а потом в спальню, где, впрочем, довольно быстро уснула. На следующий день, где-то после обеда, Натали проснулась от странного шума у входной двери. Она ясно услышала тихий звон ключей, нечаянно упавших из рук входящего, и, прикинув, что ключи были только у одного человека, кроме нее, это мог быть только… Девушка подскочила на кровати, как от удара электрического тока, наспех завернулась в халат и причесала волосы, и с радостным визгом: «Джиииим!» побежала в коридор, но, едва его увидев, остановилась, как вкопанная. Мориарти стоял, держа по обыкновению руки в карманах брюк, с ничего не выражающим выражением лица, и как только Натали появилась в поле его зрения, крикнул вместо приветствия: - Ты что творишь тут в мое отсутствие и без моего ведома, женщина? – с каждым словом его тон повышался,- Мало того, что ты мотаешься по родственникам, так ты еще и заставляешь моих людей перетаскивать с места на место твои любимые игрушки, отрывая их от важных заданий! Ты соображаешь вообще хоть что-нибудь? – в конце этой тирады его глаза практически метали искры. Натали была готова к любой реакции своего любимого на эту ситуацию, поэтому, как можно спокойнее приступила к объяснениям: - Во-первых, не по родственникам, а всего лишь к маме на пару часов. Может, мне вообще из дома нельзя выходить? Ты уж предупреждай тогда. Во-вторых, это не игрушка, а музыкальный инструмент. В-третьих, никто не просил отрывать твоих людей от дел, можно было бы обойтись обычными грузчиками из какой-нибудь фирмы. – Все было произнесено на одном дыхании без малейшего намека на угрызения совести, поэтому злодей-консультант продолжил, немного понижая голос: - Использовать проверенных людей было надежнее. Ты понимаешь, что тебя могли выследить, а уже через тебя выйти на меня? Твое счастье, что все обошлось на этот раз. И я надеюсь, что ты не наболтала там лишнего. Если уж тебе так хочется видеться с…этой женщиной, то делать это вы будете впредь в определенных местах и под охраной. Натали опустила глаза: - Как скажешь. Я об этом как-то не подумала, извини. А чем тебе пианино не угодило? Мне же надо чем-то заниматься, пока тебя нет, а музыка - неплохое времяпрепровождение, по-моему, и… - она запнулась и виновато посмотрела на Джима. Но тот уже о чем-то задумался и безучастно смотрел куда-то сквозь нее и, по всей видимости, уже не слушал ее оправданий, словно его это более не интересовало. В общем-то, он сегодня с самого утра пребывал в хорошем расположении духа, ведь его планы осуществлялись самым наилучшим образом. Конечно, встреча с Шерлоком в бассейне накануне вечером прошла не совсем так, как он предполагал, но это было даже к лучшему, ведь игра продолжилась и стала еще интереснее. И появился новый игрок – симпатичная доминатрикс Ирен, и теперь настало время ей сыграть свою партию, а она это сделает неподражаемо – в этом Мориарти был уверен. Его гениальные размышления прервала Натали, которая тронула своего любовника за плечо и настойчиво спросила: - Да ты меня вообще слушаешь? Джим с трудом вернулся обратно в реальность, судорожно стараясь вспоминать, о чем вообще идет речь, и, наконец, восстановив в памяти цепь событий, тихо засмеялся: - Если бы ты видела, как эти дуболомы твою бандуру по лестнице тащили! Ловко ты переквалифицировала бывших спецназовцев в грузчики. Это было весело, до сих пор вспоминаю… - И где же ты это все видел? – девушка была в замешательстве недолго, и, представив себе это зрелище, тоже рассмеялась. - Так в подъезде везде камеры слежения натыканы, я записи просмотрел и чуть от хохота не надорвался. – Джим картинно закатил глаза, отметив про себя, что говорить про пару камер в самой квартире, установленных еще во время последнего ремонта, пожалуй, не стоит. – Ну ладно, я в душ. И я не голоден, ешь без меня, – проговорил Мориарти и направился в сторону ванной комнаты, не забыв на ходу легко чмокнуть в губы улыбающуюся девушку. Натали облегченно вздохнула, налила себе чашку черного кофе и, не спеша, пошла в гостиную. Все прошло вовсе не так страшно, как она себе представляла: или Джима не особо интересовали душевные и бытовые проблемы его любовницы, так как у него были дела поважнее, или его голова была занята более глобальными мыслями, чем перемещения музыкальных инструментов из одного конца города в другой, или, что скорее всего, и то, и другое - в любом случае, весь этот спектакль с показной злостью и упреками был, похоже, разыгран специально с целью демонстрации «кто в доме хозяин», «я все вижу, знаю и контролирую» и «даже не думай, что тебе все всегда будет сходить с рук». Девушка улыбнулась своим мыслям, отпила несколько глотков кофе, поставила остатки бодрящего напитка на журнальный столик, и, решив скрасить свое недолгое одиночество, направилась к музыкальному инструменту – недавнему возмутителю покойствия в этом доме. Натали начала играть первое, что пришло ей на ум в данной ситуации – "Лунную сонату" Бетховена. Теплая вода стекала тонкими струйками по лицу Джима, превращаясь в быстрые ручейки на груди, которые сливались в сплошной поток на животе и водопадом падали на дно белоснежной ванны. Вода всегда помогала ему думать, но сегодня разбросанные недавними событиями мысли метались в черепной коробке, периодически сталкиваясь друг с другом, и никак не могли составить четкие ряды действий, которые будут теперь необходимы для нового плана и достижения конечной цели – тотального уничтожения своего врага, Шерлока Холмса. Он стоял под душем, опираясь руками о гладкий прохладный кафель, опустив голову и закрыв глаза. Сквозь звук льющейся воды в его сознание настойчиво прорывалась мелодия, такая приятная и отчего-то до боли знакомая, будоражащая в памяти воспоминания, которые никак не могли принять отчетливый образ. Мориарти закрыл кран, сдернул с вешалки белоснежное полотенце, наспех вытерся, обернулся в него и прошел в гостиную на звук доносившейся оттуда музыки. Но, дойдя до комнаты, он остановился в дверном проеме, облокотившись на косяк. Натали играла вдохновенно, ничего не замечая вокруг себя. Пальцы ее словно летали над клавишами пианино с невообразимой грацией и точностью, заставляя инструмент издавать невероятную по красоте мелодию. «Где я слышал ее раньше? Где?» - пытался судорожно вспомнить злодей-консультант. Ответ пришел неожиданно, оказав эффект разорвавшейся бомбы в истерзанной памяти гения: Молодая женщина с темными волосами и крупными карими глазами сидит за фортепиано и играет ту самую мелодию. Мальчишка лет четырех бежит к ней через всю комнату с радостным криком «мама». Женщина улыбается, встает, на бегу ловит ребенка, прижимает к себе и нежно целует. Мальчик крепко обнимает мать маленькими ручками - он сейчас самый лучший, самый любимый, самый счастливый человечек на земле…. Он не помнил своей матери – она погибла, когда Джиму не было и пяти лет. Отец тяжело переживал потерю и никогда не ничего не рассказывал о своей жене, даже все фотографии собрал и то ли выбросил, то ли спрятал настолько далеко, что и сам потом забыл, куда именно. Мориарти-старший настолько погрузился в свое горе, что практически не занимался воспитанием сына- сначала няньки, потом школа-интернат для мальчиков, затем колледж, университет… Никто и никогда не интересовался его жизнью, он сам воспитал себя, сам себя сделал, сам добился того, что имеет сейчас. Джим ненавидел отца за то, что его никогда не было рядом, что он был одинок всегда, что он презирал сына за то, кем он стал. Когда отец умер, Мориарти полностью организовал его похороны, выполнив свой последний долг, но на саму церемонию так и не пришел. С тех пор прошло уже немало лет, и это было первое и единственное счастливое воспоминание о его детстве, которое не хотелось отпускать от себя. Натали закончила играть и, будто почувствовав чье-то присутствие, повернула голову в сторону двери. Джим стоял с отрешенным взглядом, погруженный в свои раздумья, и даже не заметил, как девушка подошла к нему, обняла за талию и прижалась щекой к теплой груди, в которой все же билось сердце, как бы он это ни отрицал. Неожиданное прикосновение заставило Мориарти нехотя вынырнуть из глубин своей памяти и ответить на объятия Натали, которая пыталась хоть как-то привлечь к себе его внимание. Джим слегка наклонился, подхватил свою любовницу под ягодицами двумя руками, приподнял так, что девушка оказалась практически закинутой на плечо мужчины, и, смеясь, потащил «добычу» в сторону спальни. Натали никак не ожидала такого поворота событий и тщетно пыталась вернуть себе возможность передвигаться самостоятельно, отчаянно крича: «отпусти, я ведь тяжелая». Однако, несмотря на это, все равно была доставлена в спальню, переложена с плеча на кровать и прижата мускулистым телом к шелковой простыне. Поцелуи обжигали кожу и заставляли разум отключиться от существующей реальности, унося мысли и чувства куда-то в параллельную вселенную. И опять то странное ощущение остановившегося времени, как будто можно протянуть руку и потрогать его, словно каждое движение прокручивается на кинопленке в замедленном действии… Нарастающий ритм заставлял любовников учащенно дышать и разгонял их сердца до предела, пока приятный разряд не пронзил каждую клетку уже изрядно утомленных организмов, вырываясь на свободу в виде протяжных стонов. Через пару минут после этого мир вокруг стал постепенно принимать привычные очертания и формы, время потекло с обычной скоростью, мысли вновь выстраивались логическими цепочками… Джим лежал на спине с закрытыми глазами, одной рукой обнимая лежавшую на его плече Натали, другую – положив под затылок. В его голове играла знакомая мелодия, вдруг снова нахлынули детские воспоминания, заставляя что – то горячее разливаться по грудной клетке… Он глубоко вдохнул и так же глубоко выдохнул, усилием воли вынуждая уйти эти слишком уж человеческие чувства в дальний угол своей души и выстраивая нужные ему в данный момент мысли в логической последовательности. Просто убить своего недруга было бы слишком просто и скучно, нужно уничтожить его не только физически, но и морально, морально – даже в первую очередь. Это требовало более детальной проработки плана и больших ресурсов. Однако не это было главной сложностью, а то, что Мориарти не мог получить некоторую информацию ввиду ее отсутствия в каких-либо источниках, кроме одного, а к нему было чертовски сложно добраться. И это было очень рискованно, и ему придется все сделать лично и в самое ближайшее время. Джим повернул голову к спящей на его груди Натали – ее глаза подрагивали под закрытыми веками, рот слегка приоткрылся, а пальцы обнимавшей его руки едва заметно подергивались – видимо, девушка спала уже давно и довольно крепко. В данную минуту Джиму казалось, что самая трудная задача– это выскользнуть из объятий любовницы, не потревожив ее сон. И вообще – уходить из теплой постели и от любящей его женщины ему сейчас хотелось меньше всего, но, когда тебе противостоит столь опасный и умный противник, нежиться на мягких простынях некогда. С такими мыслями он аккуратно снял руку Натали со своего торса, едва уловимо коснулся губами ее лба, и практически беззвучно покинул комнату. Джим быстро оделся, и, еще не успев выйти из подъезда, уже отдавал по телефону распоряжения своим помощникам, приводя в движение отдельные детали механизма под названием «начало конца». Прим.автора: В данной главе предусмотрено включение нескольких музыкальных произведений, но из-за невозможности их прослушивания в данной версии ФФ, указываются только их авторы и названия.