Темная душа, или одна любовь на двоих.

Глава 4. Натали проснулась глубокой ночью от непонятного чувства тревоги, и, не открывая глаз, протянула руку и потрогала кровать рядом с собой – пусто и холодно, Джим давно покинул постель. Девушка со вздохом распахнула ресницы и стала, вглядываться в темноту, не мигая, словно пытаясь удостовериться, не обмануло ли ее осязание. Но Мориарти действительно ушел, и душу моментально стала заполнять щемящая тоска и пустота, грозящая перейти в приступ депрессии. А чего она ожидала? Совместных завтраков, походов за продуктами и воскресных пикников с соседями? Глупо. Она знала, на что шла, и теперь должна смириться, привыкнуть и принять все, как есть. Натали перевернулась на спину и стеклянными глазами уставилась в покрытый ночными тенями потолок – спать уже совсем не хотелось. Было оглушающее тихо, даже вечно снующих по ночному городу такси слышно не было, и ей казалось, что она находится в вакууме, и вокруг никого и ничего, только она, и так будет всегда, и ничего не изменить… Однако, приступ сумеречной тоски стал пропадать с первыми лучами рассветного солнца, и Натали, поднявшись и приняв душ, почувствовала, что на самом деле все не так уж и плохо, как кажется. Жизнь приобрела какую-то обыденность и повседневность, и хотя каждый день и был похож на предыдущий, все же девушка находила себе занятия, которые скрашивали ее немного скучную в отсутствие Джима жизнь: магазины, кино, музыка, театр, даже с мамой пару раз встречалась… В общем, ничего примечательного. Консультирующий злодей придерживался свободного «графика посещений», и мог заявиться и глубокой ночью, и ранним утром, и средь бела дня. Иногда он приходил почти каждый день, находился в хорошем, почти эйфоричном настроении, много говорил и жестикулировал, а иногда отсутствовал по неделе, и был мрачен, зол и не разговорчив, и Натали точно знала – в таком состоянии к нему лучше вообще не подходить… Однажды Джим пропал почти на три недели. После первой недели Натали не придала значения его отсутствию – такое уже бывало, опять заработался. Через две девушка начала заметно нервничать, но все попытки узнать, где пропадает ее возлюбленный, не увенчались успехом: телефон вне зоны доступа, на сообщения не отвечает, а от водителя ее личного автомобиля чего-то добиться было невозможно – он либо ничего не знал, либо не собирался посвящать любовницу шефа в подробности передвижений последнего. К третьей неделе Натали уже не помогали отвлечься абсолютно никакие занятия, даже многочасовая игра на пианино заглушала чувство тревоги и отчаяния. В конце этой семидневки она уже почти смирилась с происходящим, и ей казалось, что Джим вообще больше никогда не придет. Она сидела часами в кресле, невидящим взглядом уставившись в телевизор, и ждала, как верный пес Хатико из одноименного фильма, одновременно не веря, но надеясь на скорое появление хозяина ее жизни. Злодей-консультант объявился, как всегда, неожиданно, среди ночи, открыв дверь своим комплектом ключей. Натали уже спала, свернувшись в кресле, прямо перед включенным телевизором. Джим осторожно подошел к ней и коснулся кончиками пальцев волос. Она не проснулась, но улыбнулась во сне и еще сильнее поджала колени к подбородку. Мориарти прошел в ванную комнату, остановился у зеркала и ужаснулся своему внешнему виду: рубашка в брызгах крови и разорвана в нескольких местах, брюки помяты, под глазом фингал, губы разбиты, на скулах несколько ссадин. Он осторожно снял рубашку, и все тело при этом отозвалось дикой болью. Казалось, в организме не осталось ни одной целой клетки и все кости были раздроблены. Да и на вид это было ужасно: на спине, груди, руках, животе множество синяков разной степени давности, ссадины, царапины, и даже небольшие раны – все это дело рук «псов» Холмса - старшего, которые пытались заставить Джима заговорить. Глупцы! Добились они лишь того, что заговорил сам Майкрофт, рассказав в итоге все, что нужно. И консультирующий злодей знал, что будет делать с этими знаниями. «Падение-это полет, только с более ожидаемым концом, Шерлок. Я твой должник, и скоро верну все с процентами» - подумал Джим, улыбнулся и задернул шторку душевой. Теплая вода постепенно возвращала к жизни, и после водных процедур Мориарти чувствовал себя намного лучше. Несмотря на боль во всем теле, Джим смог перенести спящую Натали в спальню и уложить рядом с собой на постель, после чего сам провалился в сон. Утром, проснувшись, Натали не сразу поняла, где находится, а, открыв глаза, и вовсе подумала, что еще в царстве Морфея. Рядом лежал Джим, мирно посапывающий и обнимающий ее во сне. Облик его оставлял желать лучшего – он словно участвовал в боях без правил, судя по тому, что на нем не было живого места. Но это было не важно, главное, что он пришел к ней, и эта мысль грела душу девушки. Первый день Джим просто отлеживался и отъедался, практически не вставая с постели и не разговаривая, только просил Натали играть на фортепиано, благодаря чему она почти весь день провела за инструментом. Гений-злодей восстанавливался на удивление быстро, раны заживали, а синяки рассасывались на глазах, и весь следующий день он опять же провел в постели, только теперь не отпускал из кровати и Натали, предаваясь с ней бесконечным любовным ласкам, и теперь уже сама любовница чувствовала, что по ней проехались асфальтоукладчиком. Идиллия длилась до обеда следующего дня, когда на мобильный Мориарти пришло сообщение, и он начал спешно собираться. - Опять уходишь? – Натали была явно расстроена, но понимала, что так оно и должно быть. И так будет всегда: за несколько часов счастья приходится платить бесконечными днями ожидания, наполненными страхом и неопределенностью, но это того стоило. - Да, мне пора. – Джим загадочно улыбался, и выражение его лица явно не предвещало ничего хорошего,- Один друг уже заждался, я ему обещал поиграть. Я ему должен, знаешь ли, а долги надо возвращать, во что бы то ни стало,- он внезапно стал серьезным,- Вернусь не скоро, вообще не знаю, когда смогу. Так что не жди и наслаждайся жизнью, пока это возможно, - и поцеловав на прощание Натали, он захлопнул дверь, оставив ее наедине со своей тоской и плохими предчувствиями. Конечно, она знала, что все равно будет ждать, как всегда, но даже себе не представляла, насколько долгим окажется ожидание в этот раз… Теперь прошло уже полтора месяца с того момента, как за Джимом последний раз захлопнулась дверь, и у Натали даже начало проходить состояние апатии, присущее ей во время таких вот затяжных расставаний. Тем более, сейчас ей было вообще не до того - уже несколько дней ей нездоровилось: ужасная слабость, головная боль и тошнота. Девушка списывала все на нервы и на возможную инфекцию, которую она могла подхватить во время очередного похода по магазинам. Но с каждым днем ей становилось все хуже, и мысль о неизбежности посещения врача мелькала все чаще. Диагноз привел Натали в состояние шока: беременность 7 недель – гласила надпись на выданной ей медицинской справке. Не помня себя, будущая мать на ватных ногах вернулась в свою обитель счастья и печали, надо было все обдумать. «Что делать? Как Джим к этому отнесется? Надо ему сказать… Или нет, скажу, когда придет – такие вещи по смс не сообщают…»- мысли метались в голове, периодически сталкиваясь друг с другом. Натали то часами плакала, представляя, как Джим будет разъярен, то практически прыгала по квартире, мечтая, как он будет счастлив. Во время одного из таких «приступов» радости в дверь кто-то с забарабанил. Сердце девушки екнуло – что-то случилось, это точно. Она открыла, и в квартиру ввалился запыхавшийся и бледный водитель Майкл, который явно хотел что-то сказать, но все не решался, и так и стоял целую минуту, уставившись взглядом в пол. Наконец, молчание прервала сама Натали: - Майкл, что случилось? Никак пожар? – она все еще надеялась, что ничего серьезного не произошло. - А…Э…В общем, - водитель что-то мямлил, подбирая слова, но потом вдруг неожиданно отчеканил,- Мистер Мориарти сегодня утром застрелился на крыше Бартса. Шерлок Холмс тоже мертв. Все кончено. Игре конец… Натали словно не слышала произнесенных слов, и все еще надеясь, что это чей-то глупый розыгрыш, слабым голосом произнесла: - Плохая шутка, Майкл. Этого не может быть, он не мог… Оставь меня одну. Шофер лишь покачал головой в знак серьезности своих слов и молча удалился. Это был конец, и Натали чувствовала, что жизнь потеряла смысл вместе с осознанием того, что человека, которого она любит, больше нет, что он не войдет в эту дверь, не обнимет, не будет слушать, как она играет, просто не будет… Но вместе с тем она не верила, что великий гений мог вот так глупо и нелепо закончить свою жизнь, и продолжала ждать, сидя целыми днями в кресле и уставившись в одну точку. Единственное, что сейчас держало ее в этом мире и заставляло иногда есть, пить и спать, автоматически поддерживая жизненные функции организма, – это маленькое существо внутри, возможно единственное, что останется ей в память от Джима, и его она так глупо не потеряет, ни за что. Мужчина привлекательной наружности, с крупными темными печальными глазами, вот уже в течение двух месяцев проводил свой вечер за одним и тем же занятием. Он, не мигая, смотрел в экран монитора, на котором каждый раз была почти одинаковая картинка. Худая, бледная девушка с безжизненным выражением лица сидела в кресле, укутавшись пледом, и лишь изредка выбиралась из своего кокона, чтобы принять пищу или душ, но делала она это автоматически, словно по какому-то невидимому расписанию. Каждый день. Одно и то же. Джеймс Мориарти, а это был именно он, просто смотрел в холодный экран день за днем, в надежде, что что-то изменится, что жизнь вернется в эти глаза, что она сделает хоть что-то, что будет отличаться от действий предыдущего дня. Он не мог понять, что движет им, заставляя снова и снова вглядываться в изображение, что вызывает непонятные чувства в душе, которую до недавнего времени ничего не трогало. Но сегодня действительно что-то изменилось, и Джим вдруг понял – Натали плачет. Первый раз за все это время слезы тихо стекали по ее бледным впалым щекам. Девушка медленно сползла со своего привычного места и, распластавшись на полу, зарыдала – горько, безутешно и безнадежно. Она сломалась, не выдержала, потеряла надежду, и почему-то консультирующего злодея это взбесило. Он резко вскочил из-за компьютера, опрокинув стул, несколькими выстрелами уничтожил ненавистную технику и сел на корточки возле стены, обхватив голову руками. Просидев так несколько минут, он обратился к человеку, стоявшему в углу и все это время молча наблюдавшему данную сцену: - Себ, я больше не могу. Пожалуйста… Ты знаешь, что делать. Высокий блондин встал и, кивнув, ответил: - Я понял, босс. Все сделаю, как надо, не беспокойся, - с этими словами он взял сумку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В тот же день газеты и телепередачи сообщили о взрыве бытового газа в одном из жилых домов Лондона. Пострадавших не много, погибла только молодая девушка, в квартире которой, по-видимому, и произошел взрыв…