Суметь вернуться

Полнолуние приходится на Лос-Анджелес или Лос-Анджелес на полнолуние - какая к черту разница? Питер не видит ничего сакрального в том, что первое гребанное полнолуние без Стилински ему придется провести в его квартире в Лос-Анджелесе. Точнее - в их квартире. - Вопрос дурацкий, но как ты меня нашел? Питер, закинув ногу на ногу и лениво разложив руки по подлокотникам, сидит в кресле в полупустой квартире, с холодной отстраненностью разглядывая своего бету. Тайлера этим не проймешь, он пожимает плечами, коротко хмыкая: - Не нужно быть гением дедукции, знаешь. Если ты хотел, чтобы тебя никто не нашел, нужно было двигаться в несколько ином направлении, знаешь. Куда-нибудь... в Чили например. Он не говорит: ты бы все равно вернулся собрать его вещи. - Я уезжаю завтра, - Питер прослеживает внимательный взгляд оборотня, скользящий по ставшей скудной без собранных и уже отправленных в Бэйкон Хиллс вещей Стайлза, квартире. Тайлер уходит в соседнюю комнату и притаскивает оттуда стул, ставя его напротив альфы. - Мы уезжаем завтра, Питер. Смирись. Альфа медлит секунду, а затем безразлично кивает. - Не слишком логично гробить обретенную жизнь на меня. Тайлер предпочитает промолчать. Питер неприязненно кривит губы. - Трудное будет полнолуние? - рыжеволосый мужчина садится на стул, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени, заглядывая в глаза альфы. Тусклый алый цвет из глаз Хейла больше не уходит. Это не похоже на блеск глаз вожака стаи, в нем нет ни желания жить, ни желания быть сильным, глаза Хейла будто подернуты мутной кровавой дымкой, застывшим отражением боли. Днем Хейл носит темные линзы и прячет глаза за дымчатыми стеклами очков. - Думаешь, справишься со мной? - альфа неприятно скалит клыки. - Выглядишь ты так, будто с тобой может справиться даже ребенок, - вдумчиво проговаривает Тайлер. - Но на деле, я не думаю, что с тобой справлюсь. Если бы это было нужно - я бы приехал с Дереком. Взгляд у Питера становится еще более неприязненным, но он все-таки полувопросительно произносит: - Но ты приехал один. - Дитон мне снарядил с собой какую-то отраву. Правда мне совсем не нравится эта идея. Особенно после того, как он рассказал мне о побочных эффектах и предупредил, чтобы на себе я эту смесь даже не думал использовать. Альфа наклоняет голову к плечу. - Смесь из аконита, омелы, белладонны и убойной дозы морфина. Вводить подкожно или внутривенно - разницы никакой. Реакция на яд разнится, в зависимости от особенностей организма, - Питер будто цитирует страницу из учебника, делая это со всепоглощающей скукой в голосе. - В большинстве случаев возможен летальный исход, примерно в восьмидесяти процентах. В десяти процентах - тяжелое отравление, с трудом поддающееся диагностике и лечению. Еще в десяти - можно использовать для введения оборотня в подобие медикаментозной комы на несколько часов - в зависимости от дозировки. Смутно схоже по действию с погружением в ледяную воду на несколько часов, - здесь Питер замолкает, будто остекленев на несколько мгновений. - Период реабилитации - примерно половина лунного цикла. Вызывает сильную зависимость, галлюцинации. Оно? - Теперь я просто должен спросить, откуда ты все это знаешь. - Я был весьма любопытным подростком. - То есть, - Тайлер пару секунд обдумывает предоставленную информацию. - Дитон решил на тебе эксперименты ставить? Верится с трудом. - Нет. Он отлично знает, как эта смесь действует на меня. - Не иначе как потому, что ты был очень любопытным подростком, - бормочет Джонс, качая головой. - На сколько часов? - не обращает внимания на комментарий Питер. - На восемь. При условии, что ты не будешь забывать есть - они на твой вес рассчитаны. Тайлер тоже замолкает, рассеяно вглядываясь в наползающие на город сумерки и безоблачное небо за окном. - Слушай, но как тебя угораздило попробовать на себе эту смесь? Чистокровные оборотни же не хранят банку с этой дрянью в ящике с бытовой химией? - В подростковом возрасте у меня были большие проблемы с контролем, - сухо поясняет альфа. - Скорее всего это связано с тем, что нет такого обстоятельства, которое в действительности могло бы стать для меня своеобразным якорем. Отцу пришлось искать решение этой проблемы. - Жуткое решение. - Но действенное. Пара лет проведенных в кошмаре, перемежаемом кайфом и галлюцинациями - тут уж хочешь-не хочешь, найдешь причину для того, чтобы жестко контролировать себя. - Какую например? - Например - больше никогда не чувствовать, как тебя отпускает от этой дряни. - Ну так может просто воскресишь в памяти эти незабываемые, наверняка, ощущения, и мы обойдемся без... этой отравы? - Тайлеру явно претит мысль об ампулах в его чемодане. - Ты не захочешь проверять, - глухо фыркает Хейл. - И я не захочу. Поэтому ты просто возьмешь этот гребанный шприц и воткнешь его мне в шею до того, как луна войдет в фазу. Что тебя не устраивает? - Хейл скучающе пожимает плечами. - Буду лежать пластом, пялясь в потолок, вместо того, чтобы пытаться тебя убить. Или еще кого-нибудь. Соседи сверху, например, мне никогда не нравились. - А меня не устраивает идея с альфой-наркоманом... - Тебе больше нравится альфа-психопат? - Питер почти улыбается, правда в улыбке одна издевка, никакого веселья. - К чему приводит длительное употребление? - Никто не употреблял эту дрянь достаточно долго, чтобы можно было сделать выводы. - Ты не захочешь от нее отказываться. Не захочешь искать причину... - Причину, чтобы контролировать себя и нормально жить? Нет, не хочу. Но у меня не хватает смелости на то, чтобы сдохнуть. Знаешь, будто какой-то червяк с клыками сидит в одном из закоулков сознания и постоянно грызет: "ты еще не видел всего, что тебе жизнь приготовила". Хотя, как мне кажется, я уже видел достаточно. Более чем. - Альфа замолкает ненадолго, затем продолжая. - В девять я уезжаю отсюда... - Мы. Билет до Анкориджа я на себя купил. Хейл поджимает губы, продолжая. - Значит, в восемь мне нужно прийти в себя, хоть немного. Значит отпустить меня должно в шесть. - Хейл переводит взгляд на часы. Кофейного цвета часы с резными стрелками. - В принципе, можно начинать. Если ты не собираешься больше устраивать стенаний по поводу альфы-наркомана, будь добр, бери что нужно и пойдем. Тайлер раздумывает несколько мгновений, затем поднимаясь со стула и доставая из чемодана пистолет. Возится пару минут, заправляя ампулу бесцветной жидкостью, и оборачивается к Хейлу. - Отвратительная идея. Я как-нибудь скажу об этом Дитону. Питер безразлично пожимает плечами, медленно поднимаясь с кресла, уходит в соседнюю комнату, такую же пустую, садясь на кровать - единственный предмет мебели здесь. Тайлер подходит вплотную, укладывая ладонь Хейлу на макушку, заставляя наклонить голову к плечу. - В Нью-Йорк поедешь? - Я могу работать везде, где есть интернет. Зачем мне туда ехать? - Ну, знаешь, там, вообще-то, могут быть с ним проблемы. - Тайлер, твою мать. Я не на северный полюс собираюсь. - Ладно, как скажешь. Потом решим, - тонкая игла протыкает кожу, на поверхности которой проступают, расползаясь по всему телу, черные узоры вен. - Зрелище ужасное. - Засунь свой воинствующий эстетизм куда подальше, Тайлер, - медленно проговаривает альфа, закрывая глаза и медленно заваливаясь набок. Тайлеру себя контролировать несложно - даже когда его альфа хрипит в соседней комнате, будто сам себе выламывает кость за костью. Джонс помнит съедающую сознание боль и дурман от аконита - в Бэйкон Хиллс проблем с охотниками не возникало, но до этого города было много других. Тогда они тоже проходили через Лос-Анджелес, куда пришли из Нью-Йорка. Пришли, приехали, неважно. Питера, у которого не было особого желания возвращаться в родной город, гнал туда волк, сходящий с ума без приручившего его человека. К середине ночи, когда Луна начинает клониться к горизонту, Питер затихает, коротко взвыв напоследок. От этого звука, смирно ведущий себя обычно волк Тайлера, поводит ушами, напоследок отбирая у человека хоть немного контроля, и хрипло, обеспокоенно рычит в ответ. Утром глаза у Хейла белые от боли, будто подернутые инеем, из мелко трясущихся рук чуть не падает чашка с кофе, воздух он втягивает в себя редкими судорожными глотками, иногда будто вовсе забывая о потребности дышать. Тайлеру это кажется страшным, действительно страшным - даже хуже чем то, чего он насмотрелся, мотаясь по онкоцентрам страны.