Суметь вернуться

Волк беспокойно мечется рядом со своим человеком - у юноши поднимается температура, на лбу выступают крупные капли пота, глаза под прикрытыми веками двигаются лихорадочно-быстро, пальцы, дрожа, сжимают простынь. Питер хрипло, бессильно рычит, то удерживая своего человека за руку, то дотрагиваясь до его лица, касаясь губами горячего, влажного лба - пытается почувствовать, забрать его боль, но не находит ничего. Проходит уже намного больше двух часов, но единственное, что говорит Дитон - "Жди". Хейл ждет, сдерживая желание завыть, обтирает влажным полотенцем лицо, шею, грудь Стайлза, аккуратно оттягивает нижнее веко, когда Стайлз открывает глаза. Зрачок неритмично сокращается, а белки глаз испещрены сетью полопавшихся капилляров, сухие, растрескавшиеся губы приоткрываются, и, судя по всему, это дается друиду не без боли - он зажмуривается, и по его вискам скатываются крупные капли слез. Стайлз прогибается в пояснице, затылком упираясь в подушку, надрывно хрипит, зажмуриваясь и сильно хмурясь, а затем снова опадает на постель, судорожно цепляясь пальцами за простынь. За окном давно стемнело, но верхний свет Питер не зажигает - ограничивается небольшой настольной лампой, в неверном свете которой лицо подростка кажется восковым, тающим от жара тела. Время переваливает за полночь, с момента, когда подросток принял ту чертову настойку проходит уже чуть больше трех часов, и Питер снова звонит друиду. Дитон обеспокоенно вздыхает в трубку, и убеждает Хейла успокоиться и ждать. Альфа опускается на пол у кровати мальчишки, нервно сжимая узкую, горячую ладонь обеими руками. - Я этого просто не выдержу, Стайлз, - тихо, хрипло признается, не сводя взгляда с выгибающегося на кровати подростка. - Не снова. Просто вернись. Я люблю твой голос, но черт возьми, лучше просто вернись. К черту это дерево, к черту всю эту друидскую херню. Увезу тебя отсюда куда скажешь, сделаю что захочешь, только подальше от этого проклятого дерева. Стайлз. Я прошу тебя. В начале второго Стайлз затихает, успокаивается, расслабляется растягиваясь на кровати, размыкает сухие губы, проводя по ним не менее сухим языком, морщится, выдергивая ладонь из руки оборотня, и переворачивается набок, все еще не просыпаясь и все еще пытаясь увлажнить чуть кровоточащие губы. Питер наливает воду в стакан, а затем, подумав - на полотенце, аккуратно смачивая сухую растрескавшуюся кожу. Мальчишка чуть морщится, сильно зажмуриваясь, затем просто хмурится, перестав облизываться, и открывает глаза, мутно и испуганно глядя на своего волка. Вообще-то, Питер уже видел подобный взгляд - полное, абсолютное непонимание происходящего - когда прижимал Стайлза к себе на краю его собственной могилы. - Стайлз? - Питер старается говорить тихо и осторожно, но Стилински все равно вздрагивает, садясь на кровати, настороженно глядя на севшего рядом мужчину, трет виски, наклоняя голову и жмурясь, снова вздрагивая от новых звуков голоса. - Стайлз, посмотри на меня. Пожалуйста. Мальчишка упорно уворачивается от прикосновений руки. - Посмотри на меня, - настойчивее повторяет оборотень, и Стайлз замирает, как пойманный в ловушку зверек - обе ладони альфы лежат на его щеках, мягко поглаживая, не давая отвернуться. - Ну же, - подросток послушно поднимает взгляд, внимательно глядя в темные глаза оборотня. - Что случилось? Подросток почти просящим жестом проводит языком по губам, и Питер протягивает ему стакан, следя за тем, как подросток опустошает его в пару глотков. - Стайлз... - Питер забирает стакан из подрагивающих тонких рук, мимоходом касаясь губами дрогнувшего запястья, повторяя: - Что случилось? - альфа ставит стакан на пол, стараясь не отводить взгляда от человека. - Все в порядке... - Стайлз очень медленно и тихо выговаривает каждый звук, хмурясь звуку собственного голоса. Питер молча смотрит на него несколько долгих секунд, затем внезапно низко опускает голову, и, качнувшись вперед, прижимается лбом к плечу своего мальчика, бормоча что-то неразборчивое. Друид осторожно кладет узкие, еще дрожащие ладони на плечи оборотня, поглаживая, и снова тихо и хрипло повторяет: - Все в порядке, бэдвульф. Все будет в порядке... - Стайлз, - у Питера дрожит голос, и дрожат руки, мягко обнимающие мальчишку за талию, облегчение ударяет по сознанию свинцовым шаром, оставляя послевкусием какую-то пустоту и безграничную усталость. - Стайлз. Подросток зарывается пальцами в волосы мужчины, слегка сжимая, наклоняется к нему, прихватывая губами край уха. - Бэдвульф... Питер, - прижимается щекой к виску. - Почему так долго? - Сколько? - мальчишка хаотично гладит волка по спине, по шее, по волосам. - Часов пять, - альфа хрипит, не поднимая головы, крепче обнимает льнущего к нему юношу. - Да, в целом это не так уж долго, согласен. Я волновался. - Я знаю, - внезапно странным голосом произносит мальчишка, по прежнему очень тихо. - Он показывал мне. Что происходило. В основном, что происходило три года назад, но и сейчас немного зацепил. Эмоции. Я знаю, что ты чувствовал, волк. И я видел, что ты сделал. И, знаешь, я рад, что ты мне сам рассказал, честно, - Стайлз слабо улыбается. - Ты ведь должен понимать, - альфа поднимает голову, серьезно глядя на подростка. - У меня не было другого выбора, если я хотел вернуть тебя. - Я понимаю, - мальчишка ведет тонкими прохладными пальцами по шее. - Я знаю. Это ведь ты, - пальцы скользят по щеке к губам. - Я давно живу с тобой, верно? Я знаю, какой ты. И знаю, каким ты можешь быть. - Стайлз... - Ты все сделал правильно, - друид вздыхает. - Так, как посчитал нужным, и я, как обязанный жизнью этому решению... Я сам бы не посоветовал тебе поступить так. Я не знаю, - Стайлз низко опускает голову. - Жертвоприношение, это не то, что можно совершать, на самом деле... Ни при каких обстоятельствах. - И что теперь? - Честно? - Стайлз пожимает плечами. - Ничего. Ты убивал раньше. И совсем без повода. Ничего уже не изменится, ты - это ты. И ты готов убивать, чтобы защитить то, что тебе дорого. Я знаю это. Всегда знал. Питер продолжает настороженно смотреть на своего мальчика, будто еще ожидая какого-то вердикта, но Стайлз молча, с шумным вздохом, впечатывается лицом в его шею, обвивая обеими руками, молчит несколько мгновений, затем бормоча: - Бэдвульф.. Питер... Знаешь, когда я ни слова тебе не мог сказать... это было ужасно... мне будто половину чувств урезали, будто... я не знаю... В какой там сказке такое было... - В "Русалочке", Стайлз, - Хейл тепло улыбается, поглаживая юношу по макушке. - Ты сам про это и говорил. - Да, точно. Неважно. "Русалочка" здесь не при чем... Бэдвульф... - Тише, малыш... - альфа придерживает человека под спину, аккуратно опрокидывая на кровать, подминает под себя, покрывая сухими короткими поцелуями его лицо, наслаждаясь звуками родного, не звучавшего три года, голоса. - Не хочу быть тише, - Стайлз смеется, слегка запрокидывая голову, широко, счастливо улыбаясь. - Я и так был сверхтихий. Да? Питер! - выкрикивает, довольно зажмуриваясь, затем переводит озорной взгляд на оборотня, улыбаясь еще шире. - Питер. Питер Хейл... - узкие ладони проходятся по плечам к шее, пальцы слегка сжимают волосы, когда подросток настойчиво притягивает мужчину к себе, позволяя замереть только соприкоснувшись с ним губами. - Питер... - Я люблю тебя, - альфа на мгновение прикрывает глаза, слово за словом выдыхая в губы своего мальчика. Стайлз счастливо жмурится, мягко прихватывая губы Питера своими, но молчит - Хейл привык, по большому счету, что мальчишке подобные слова даются еще тяжелее, чем ему самому, привык довольствоваться сбивающимся ритмом не умеющего лгать сердца, но сегодня мальчишку прорывает. - Я знаю, - внезапно выдыхает Стайлз, скользнув языком по губам - своим и Питера. - Ну конечно я знаю, волк. И ты знаешь. Ну, что я знаю. И я тебя люблю, бэдвульф. И... - Тише, я сказал, - альфа усмехается, мягко сминая податливые губы поцелуем, избавляя юношу от перспективы покраснеть еще больше, чем сейчас. Стайлз улыбается в его губы, довольно мычит, пробираясь руками под футболку, напористо оглаживает спину мужчины, заставляя того прижаться теснее. - Ты же знаешь, как я скучал... Я будто наполовину не здесь был. Как будто только наполовину вернулся. А сейчас - целиком. И это круто. Питер улыбается, проводя ладонью по лицу юноши. - Это правда круто. И ты не виноват, альфа, - глаза у друида становятся серьезными. - Ни в чем. Хейл внимательно вглядывается в карамельные глаза своего советника, раздумывая. - Это ведь неправда? - Правда, - Стайлз кивает. - Чистая правда, Питер. Не виноват. Правда. - Тебе решать, - оборотень чуть покачивает головой, усмехаясь. - Я скучал, - повторяет мальчишка. - Я тоже скучал, - оборотень не сдерживает рвущегося из груди довольного урчания. - По твоему голосу. И по улыбке. По тебе. Стайлз серьезно кивает, тут же усмехаясь. - Ничего, скоро будешь просить меня заткнуться хоть на минуту. - Звучит как угроза, - Питер фыркает под тихий смех Стилински. - Я разве просил когда-нибудь? - Не помню такого, - подросток вскидывает раскрытые ладони, будто признавая поражение, и снова проводит языком по пересохшим губам. Питер обнимает его за плечи, садясь, и усаживая Стайлза рядом с собой, наливает в стакан воды, протягивая юноше, внимательно наблюдает за тем, как он пьет - как сокращаются мышцы горла, как мерно двигается кадык, как несколько капель стекают по подбородку и шее к ключице. Хейл встряхивается, отгоняя наваждение. - Вставай. Перестелю и будешь спать. - А ты? - Стайлз настороженно смотрит на вервольфа, поднимаясь на ноги, помогая стащить с кровати мокрую, смятую простынь. - Я буду рядом. - Ты так и не сделал ничего со своей привычкой спать как попало, - Стайлз укоризненно качает головой. - Я все собирался тебе сказать, что это плохо, но с этим телефоном... Знаешь, пока я наберу одно сообщение - я потеряю с десяток разных годных мыслей. - Я догадывался, - Хейл протягивает подростку один конец свежей простыни. - Поэтому и не хотел говорить с тобой ни о чем серьезном, пока ты не заговоришь. Это было бы по крайней мере нечестно. - Вот да. Это был бы грязный бой, - Стайлз воздевает к потолку указательный палец, а Питер закатывает глаза. - Питер, а ты правда согласишься уехать из Бэйкон Хиллс? - Я уже уезжал отсюда, - Хейл следит за тем, как Стайлз стягивает с себя футболку. - Да, я помню. Аляска. Но это немного другое. Ты сбежал отсюда. А согласишься просто уехать? - Давай все разговоры завтра, Стайлз. - Нет, давай сейчас... Питер мягко зажимает подростку рот рукой. - Стайлз, ты что, боишься утром остаться без голоса? - отнимает ладонь от приоткрытого в возмущении рта. - Ну... может немного, - Стайлз растерянно пожимает плечами. - Да и просто я... Я о стольком хочу поговорить. И с тобой, и с отцом, и со Скотти... Мне кажется, что мне жизни не хватит... - Стайлз закашливается, снова хватаясь за стоящий на полу стакан с водой. - Тише, друид, - альфа садится рядом, с едва различимым довольным рыком касаясь губами обнаженного плеча. - Сорвешь голос с непривычки. Всё успеешь, неуемный. Не перетруждай голосовые связки. - Вот... - хрипло, то ли действительно с непривычки, то ли от волной накатившего возбуждения, произносит юноша. - Я же говорил, что ты будешь просить меня замолчать, - Стилински наклоняет к плечу голову, довольно вздыхая, подставляясь ласке своего волка. - Сделай пометку в календаре, - Питер фыркает, не отрываясь от подставленной нежной шеи, касаясь губами, слегка прихватывая зубами. - Надеюсь, что ты пошутил про то, что я буду спать... - Стайлз опускается на кровать, и оборотня тянет за собой, на себя. - Потому что я точно не буду спать. - Голос сорвешь. Юноша нетерпеливо, предвкушающе выгибается, чувствуя ладони, привычным движением легшие на талию. - Ты серьезно думаешь, что это аргумент? Скажем, что так и было. Что я эту настойку холодной выпил, ага? Альфа хрипло, довольно смеется. - Бэдвульф... Мальчишка невозможно растягивает гласные, всем телом подаваясь к оборотню, и Хейл поддается, осторожно подминая довольно заурчавшего подростка под себя. Стайлз что-то бормочет - без умолку, и так привычно, что у Хейла возникает желание просто прижаться губами к его шее, и слушать, слушать, слушать эту бессвязную и бестолковую болтовню. Стилински проговаривает что-то про "тормозящего волка", и альфа шутливо рычит, почувствовав дразнящее прикосновение ногтей к своей спине. - Я зажму тебе рот, - Питер мутными, абсолютно сумасшедшими глазами смотрит на мальчишку, распростертого под ним и буквально только что издавшего настолько оглушительный, довольный стон, что его наверняка слышало полквартала и Дерек на другом конце города. - Ты не посмеешь, - Стайлз хватает губами воздух, мерно покачивая бедрами, жмурясь от удовольствия, сжимая длинными пальцами плечи мужчины, побуждая двигаться резче. - Не посмею, - альфа прикусывает подбородок блаженно ухмыляющегося, стонущего мальчишки, хрипло взрыкивая, когда тот тонко вскрикнув, туже сжимает его в себе. - Еще, - шалые темные глаза становятся, кажется, еще больше, ярко-алые, влажные губы раскрываются в еще одном стоне. - Еще, - глаза цвета темного меда заволакивает дымкой смешанного с удовольствием возбуждения. - Питер... Стайлз ведет по коже ногтями, дразня, и просит: сильнее, глубже, жестче. Просит. Дразнит. Провоцирует. Позволяет. Довольно стонет, когда по обе стороны от его плеч ложатся когтистые ладони, когда оборотень срывается на рык и на бешеный, жесткий темп. Стайлз это любит - всегда любил. Клыки, когти, рычание - доминирующий жестокий зверь, для него могущий быть нежным и совершенно... ручным. Стайлз все-таки срывает голос на своем финальном стоне - когда оборотень рычит ему в ухо, когда внутри разливается горячая сперма, когда полуобратившийся вервольф дрочит ему, так и не убрав когти - перед этим шепча что-то бессвязное в губы вервольфа, часто повторяя его имя - особенно перед оргазмом, перед тем, как зайтись в приятной до головокружения судороге. Питер еще долго, удовлетворенно рычит, прижимаясь губами к виску распростертого под ним, довольного мальчишки, мягко скользящего пальцами по спине, тихонько болтающего что-то, состоящее в основном из слов "Питер, бэдвульф, мой, волк, хороший" выстраиваемых в произвольном порядке. - Скажем, что так и было, - еле слышно хрипит мальчишка, прижимаясь к Питеру, а тот качает головой, почти смеясь. - Нам никто не поверит, Стилински. - Да без разницы, - Стайлз шумно фыркает. - Питер. - Что? - Ничего, - мальчишка несильно щипает оборотня под ребрами. - Просто. Питер. Альфа довольно усмехается. Друид внезапно садится на постели, упираясь руками в плечо вервольфа, заставляя того перевернуться на спину. Хейл смотрит непонимающе и настороженно, до тех пор, пока лицо его мальчишки не украсит широченная улыбка. - Ну что на этот раз? - Питер усмехается в ответ. - Глаза, чувак, - Стайлз наклоняется ближе, касаясь лбом лба альфы. - Глаза. Они голубые. Хейл щурится чуть подозрительно, оглядываясь на настольную лампу, дарящую комнате неверный, подрагивающий свет, но мальчишка обхватывает ладонями его лицо, заставляя повернуться. - Точно тебе говорю. Голубые, - и улыбается. Питер пожимает плечами, обнимая своего советника, и Стайлз послушно укладывается на грудь оборотня, прижимаясь ухом к его груди, прислушиваясь к ровному, сильному биению сердца. - Значит, почти все проблемы решены, - ровно проговаривает альфа. - Стая, - неуверенно проговаривает Стилински. - Нет, я не говорю, что стая это проблема, ты же знаешь, но... - Я сказал тебе, что мы сегодня об этом разговаривать уже не будем, - Питер едва слышно рычит, прекрасно зная, что должного действия на его мальчика это не возымеет. Но Стайлз все же покладисто кивает, и в скором времени засыпает, так и не поменяв позы, распластавшись по своему волку. Шериф и Мелисса приходят ранним утром, почти одновременно - Питер, так и не уснув, слышит их тихие шаги и едва слышные разговоры, но не прислушивается, продолжая рассеяно поглаживать мальчишку, за ночь уже перекатившегося на кровать, и теперь тесно прижимающегося, норовящего на очередном взмахе руки заехать оборотню в челюсть. - Перестань так громко думать, - Стайлз бормочет, толком не проснувшись и не открывая глаз. - Извини, - Хейл усмехается, уворачиваясь от решившего потянуться мальчишки. - Еще же очень рано, да? - Семь часов примерно. Обычно твой отец возвращается около семи утра, - Стайлз кивает в ответ, сонно пристраивая голову на плечо оборотня, но уже через пару секунд подскакивает, взмахивая руками. - Значит, папа вернулся? Так, я просто должен пойти и... - Иди, иди, - Хейл коротко целует подростка в макушку. Стайлз, еле как натянув на себя футболку и шорты, с громким топотом сбегает по лестнице, оглашая дом оглушительным приветственным воплем. Питер усмехается, качая головой, набирая сообщение для Дитона.