No One Ever Will

Я не люблю солнечную погоду. Она подавляет во мне и без того редко зарождающиеся побуждения к труду, да и вообще к какой–либо деятельности. Словно просит отдохнуть от всего и ничего не делать. В такую погоду время тянется, как сгущёнка: вот-вот и его не хватит на что-то важное. Как ни странно, но именно сегодня тот случай. Мысли в моей голове были забиты какой-то кашей из отрывков песен вперемешку с абзацами лекций по языкознанию. Я была на пути в университет. Мне оставался всего один год и один диплом до его окончания. Не скажу, что я испытывала скуку все эти четыре года. Нет, мне было интересно узнавать что-то новое для себя, открывать ранее неизведанные особенности различных диалектов. И если говорить совсем честно, то мне нравилось общение с сокурсниками. Правда, они всегда мне врали. Я даже вижу по их лицам, когда они начинают разговор со мной, с каким смирением они врут. Видимо, я с самого начала не сумела произвести то самое первое впечатление, которое так важно. А потом и вовсе выставляла себя недалёким человеком. Поэтому каждый раз я вижу это в их глазах. Я слышу это сквозь нить разговора. Снисходительность. Она просто выводит меня из себя, но я продолжаю улыбаться и делать вид, что ничего не вижу и не слышу. Не замечаю, что они смотрят на меня, как на маленького ребёнка, который не понимает, что он творит. Хочется просто посмотреть им в глаза и сказать: «Хватит. Хватит мне врать, скажите мне это в лицо!» Но я ни за что не сделаю этого. Возможно, у меня просто не хватает смелости или мне просто их жалко. Они всего лишь не умеют врать. Впрочем, как и я. Как назло, поездка на метро лишь усилила моё полусонное состояние, однако, каким-то волшебным образом мне удалось добраться до университета. На сегодня было запланировано ещё много дел. Сначала я собиралась узнать о практике за границей, которую выбивала себе весь прошлый год. Один Бог знает, сколько бессонных ночей я провела за университетской документацией и переводами каких-то мутных итальянских сказок. Я жаждала этой чёртовой практики, я была готова драться за неё. Слишком много усилий было вложено, чтобы всё так просто оборвалось. - Мистер Моргиндорфер? – вежливо произнесла я, заглянув в кабинет декана. За столом сидел Мэтью Моргиндорфер – декан отделения современных языков городского университета Лондона. Это был мужчина средних лет, среднего возраста, средней внешности… Проще говоря, он просто был средний. Но его лицо почему-то всегда отражало вечную печаль обо всех студентах его отделения. Болотные глаза декана на секунду оторвались от бумаг на столе и, посмотрев на меня, он улыбнулся и произнёс: - О, мисс Фултон! Рад вас видеть, заходите-заходите! – мужчина указал мне на кресло. - Здравствуйте, - поздоровалась, улыбаясь в ответ. Сев на предложенное кресло, я немного замялась. Всё-таки волнение всегда брало верх над моим здравым рассудком. - По поводу… - Практика, верно? – перебил моё бормотание живой голос декана. – В этом году четвёртому курсу предлагается Франция, Португалия и, конечно же… - он выдержал паузу. – Италия. - Я уже хотела что-то спросить, как мистер Моргиндорфер продолжил: - И вы едете, вне сомнения… - снова эта театральная пауза, - сразу же после получения диплома. – Я заметила, как его улыбка стала потихоньку угасать. Только не говорите «но»! - Но… Ваша стипендия может оплатить только половину поездки. – Он с огромной печалью посмотрел на меня. Мне казалось, что хоронят не только мою практику, но заодно и меня. – Не волнуйтесь, - по-отечески сказал мужчина, – у вас есть время до мая найти нужную сумму, и поверьте… - он перешёл на заговорческий шёпот, – я в вас верю. - Спасибо большое, мистер Моргиндорфер. - Я слышала, как жалко звучал мой голос, но ничего не могла с собой поделать. Мне даже показалось, что у меня дрожат руки. И с камнем на сердце я задала самый страшный вопрос: – А какова сумма, которую я должна раздобыть до мая? Скажу честно. Лучше бы я не спрашивала.