No One Ever Will

Нельзя сказать, что неделя быстро пролетела. Наоборот, она тянулась как резина и превратилась в одни большие непрерывные сутки. Мои режим сбился окончательно, и теперь большую часть ночи я бодрствовала, а днём и вечером спала. Самочувствие моё несказанно улучшилось, температура упала до приемлемых тридцати семи, но больничный мне продлили до среды. Я была только рада. За эти семь дней от Джима пришло две смс. На обе я отвечала отрицательно. «Выздоровела? Джим» Большего в них не говорилось. Одну он прислал через два дня после нашей встречи, следующую в четверг. Сейчас вечер субботы, и от мужчины ни слуху ни духу. Если говорить откровенно, я немного скучала без него. В прямом смысле этого слова – мне было скучно. Нечего делать, не с кем поболтать. Мэри и Алекс не в счёт. У одной только начала налаживаться личная жизнь, другая наконец-то принялась за диплом. И мне, кстати, не помешало бы наведаться к руководителю моей работы. Сегодня третье ноября. И в Лондоне выпал снег. Липкий, ужасный и быстро тающий снег. Я решила сходить в супермаркет – в холодильнике шаром покати. Из-за того, что в моей голове всё перепуталось, получилось так, что всю ночь и весь день до этого похода я бодрствовала. Поэтому вернувшись домой и разобрав пакеты, я, не переодеваясь, рухнула на кровать. Я знаю, что это сон. Потому что засыпала в начале зимы и в своей кровати, а очутилась летом в парке. В Лондоне не бывает такой жары и такого слепящего солнца. Зелень режет глаза, а от тишины глохнешь. Я с некоторым испугом осматриваюсь по сторонам. Обычный городской парк. Вон скамейки стоят. А это кто? Щурюсь, чтобы лучше разглядеть. Виден только силуэт, невозможно даже определить мужчина это или женщина. Вдруг резкий звук заставляет меня обернуться. Похоже на птицу или телефон… Или… Подскакиваю на кровати и понимаю, что в дверь упорно звонят. Неуклюже выпутываясь из одеяла и быстрым шагом подбегаю и открываю. - Джим… - только и успеваю пробормотать я. - О, всё вышло прекрасно, - с безумной улыбкой смотря на меня, говорит он и как вихрь вносится в квартиру. Я лишь прикрываю дверь. – Ты бы видела его лицо! – смеётся мужчина. - Ну я, - опять пытаюсь хоть что-то сказать, но вновь меня прерывают. - Всё… Теперь ВСЁ изменилось, - он подскакивает ко мне и встаёт вплотную. – Теперь, - берёт моё лицо в руки. – Теперь начнётся настоящая игра, - хоть Джим и говорит тихо, такое ощущение, что его голос разрывает барабанные перепонки. Его тёмные глаза как будто прожигают меня, и я не смею оторвать взгляд. Несколько секунд он жадно всматривается в моё лицо, словно видит его впервые. Затем прикрывает глаза и прислоняется лбом к моему лбу. Своими действиями он вогнал меня в ступор. Я просто не знаю, что делать, как реагировать. Джим никогда не был таким… счастливым? И поведение его резко отличалось от прежнего. Поэтому я просто стою и жду каких-либо объяснений или хотя бы адекватных действий с его стороны. - Если бы ты только знала, - тихо шепчет он. Я очень хотела спросить: «Знала что?», но мужчина в своей манере и как всегда неожиданно поцеловал меня. И не так, как прежде, когда мы прощались у дверей подъезда. Опуская подробности, Джим был первым человеком, с которым я целовалась в принципе. И даже лёгкие поцелуи на прощание вызывали во мне и без того немалую реакцию. Поэтому то, что сейчас творилось в моей голове и моём организме можно передать, пожалуй, всего одним словом: хаос. Я чувствую его руки на своей талии, и он держит меня так, будто я вот-вот убегу от него. Когда Джим медленно отстранился от меня, я едва удержалась, чтобы не потянуться вслед за ним. Тяжело выдохнув, несколько замешкалась. - Я… я… я, - сбивчиво пробормотала. Закрыла глаза и вздохнула. – Чай будешь? Тихий смех Джима, кажется, заполняет всю мою квартиру. Мужчина настойчиво приобнимает меня. - Не откажусь. Вечер, а точнее, уже ночь прошла отлично. Джим был как никогда разговорчив и улыбчив. Кстати, я заметила, что он был одет довольно странно. Тёмно-синий костюм, галстук, по-моему, с черепами, всё это несомненно ему шло, но в таком виде он предстал передо мной впервые. - Значит, взломать эту защиту настолько просто? – с интересом переспрашиваю я. Прошло два великолепных дня после ночного визита Джима. Мы сидим на диване и беспрерывно обсуждаем всё подряд. Сейчас речь зашла о взломе кое-каких правительственных серверов. - Если знать, что делать, - обезоруживающе улыбаясь, говорит он, облизывая губы. И вновь начинает с блеском в глазах описывать, чтобы он сделал, если бы… Я заметила, что его маски слетают, когда речь заходит о вещах, которыми он увлекается. Не замечая никого и ничего вокруг, мужчина, захлёбываясь собственными словами и мыслями, начинает безостановочно то подтверждать что-то мне, то спорить сам с собой. И откровенно говоря, в такие моменты я начинаю им любоваться. Сначала я не замечала этого за собой. Но с каждым новым разговором я с нетерпением ждала, когда Джим начнёт расписывать во всех красках свои идеи, задумки и просто истории. И, даже если он врал, то врал так, что в эту ложь хотелось верить. За эти три дня Джим почему-то много времени проводил у меня дома. Иногда долго молчал, а порой остановить поток слов, льющихся из него, было невозможно. Однажды я даже заметила, что он откуда-то достал сигарету, и, замерев где-то на полминуты, просто смотрел в одну точку. Потом наваждение схлынуло, и мужчина с неким отвращением выкинул её. В остальном всё становилось страннее и страннее. Никаких разговоров загадками, никаких саркастических подколов. Бывало порой, что он с рассеянной улыбкой смотрел на меня и усмехался своим мыслям. В такие моменты мне становилось не по себе. Казалось, что Джим что-то задумал, но через пару минут он начинал совершенно нейтральный разговор, и мрачные мысли покидали меня. Завтра мне нужно было зайти за справкой, а затем вновь учиться и трудиться на благо общества. Наверное, из-за этого Джим пригласил меня в паб, так сказать отметить последний свободный день. - Значит, ты уезжаешь на практику на два месяца, верно? – делая глоток пива, спрашивает мужчина. - Ага, - киваю. – Май и июнь, - отставила бокал с вином. – Кстати, по поводу практики. Не стоило этого делать, - с надеждой смотрю на него. Мне действительно неприятно, что он оплатил моё обучение за границей. - Мои деньги, - он разводит руками. – Что хочу, то и делаю, - коварная ухмылка. – Тем более я не желаю, чтобы ты часто мелькала в больнице, - едва различимо пробормотал он, рассматривая меня. - Тема исчерпана? – скорее утверждая, чем задавая вопрос, говорит мужчина. - Как скажешь, - выдыхаю и делаю несколько глотков. – Так забудем, - говорю как будто самой себе. Ловлю на себе его заинтересованный взгляд. Опять эта ухмылка. – Что? - Ничего, - смеётся Джим. Разговор опять разгорается, и я забываю про то, что мужчина снова не учёл моего мнения. Так мы просидели ещё около получаса. Пока не зазвонил мой телефон. Это была Мэри. - Извини, - пробормотала я, бросив быстрый взгляд на молодого человека. – Алло? - Элис! – её голос звучал несколько взволнованно. – Не перебивай и ответь: ты всё ещё общаешься с тем Джимом? Который из айти? - Эм… - поднимаю взгляд на мужчину. – Да, а почему ты спрашиваешь? - О, нет, - мне казалось, что большего разочарования в её голосе услышать невозможно. – Элис, слушай меня внимательно! Он опасен, Джон… Он с Шерлоком, - понимаю, что она начинает сбиваться. – Короче, долгая история. Милая, он - преступник! – голос девушки почти срывается на крик. – От его рук умерло много человек, тебе нужно срочно порвать с ним все контакты… Элис? Элис! Всё моё тело было напряжено, как струна. Прямой и открытый взгляд был направлен на Джима. Внутри всё перевернулось, и казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку. А в голове всё было разложено по полочкам. Не было тумана, мешанины. Я словно смотрела на всю эту ситуацию со стороны. - Элис! - Мэри, всё в порядке, я перезвоню, - ледяным тоном говорю я и кладу трубку. Не отрываю глаз от мужчины. Он улыбается с интересом экспериментатора, наблюдая за моей реакцией. Резко встав и, ничего не говоря, хочу направиться к выходу. Но Джим стальной хваткой сжимает мою руку. - Сидеть, - сквозь зубы шипит он, а на лице играет фальшивая улыбка. Замерев на несколько секунд, я резко вырываю руку и пячусь назад, чтобы он не смог схватить меня снова. - Не смей мне приказывать, - пытаюсь вложить в эти слова как можно больше яда. Самоконтроль меня удивляет. В обычной ситуации я бы давно убежала как можно дальше отсюда. - И не приближайся ко мне больше, - пытаюсь смотреть на него с омерзением. Не знаю, получилось или нет. Вижу, как он сжимает кулаки, и мне кажется, что слышу скрежет его зубов. Поэтому быстро ретируюсь и буквально вылетаю из паба. До метро идти я не собираюсь – Джим может догнать. Ловлю кэб. Внутри смешиваются и злость, и разочарование, и страх. Кажется, ещё немного и меня просто разорвёт от эмоций. Если я не возьму себя в руки, могу просто и по-глупому разреветься. Так нельзя. Надо обдумать всё рационально. Хотя какой рационализм, Джим – убийца! Почему он меня не покалечил? А если теперь он будет преследовать меня? А если не меня, так моих родных и близких? Эти вопросы нагоняют на меня панику. Пытаюсь выкинуть их из головы – получается плохо. И тут меня осенило. Я злюсь на него не из-за того, кем он является, а из-за того, что он не сказал мне. Из-за того, что правду я узнала не от Джима. А что бы я сделала, если бы он сообщил мне эту новость? Я просто не готова к такому повороту событий. Абсолютно, совершенно и бесповоротно не готова. Может, поэтому он и молчал? Знал, как я отреагирую? Мне нужно подумать об этом на свежую голову.