No One Ever Will

- Думаю, я не удивлю тебя, если спрошу, - волочась за мужчиной, бормочу я. – Что ты делаешь у меня дома? - Мне стало скучно, - протягивает Джим и с интересом заходит в мою единственную комнату. Он быстрым взглядом рассматривает полки с книгами, мой рабочий стол, кровать, диван в углу и улыбается каким-то своим мыслям. Сегодня он одет в тёмно-синий костюм, правда, без галстука. – Тем более ты не брала трубку. - А разве это не похоже на тонкий намёк а-ля «не трогайте меня, пожалуйста»? – стоя у него за спиной, спрашиваю я. Почему-то больше всего меня волнует не то, как я выгляжу перед мужчиной, а то, что он увидит в моей скромной обители и какие выводы из этого сделает. - На меня такие намёки не срабатывают, - он с ухмылкой разворачивается ко мне лицом и садится на мой диван. Мой диван. О, порой мне его задушить хочется за несоблюдение элементарных правил этикета. Складывается ощущение, что он пытается отвоевать мою территорию. – Не многовато ли? – указывает на скопление различных лекарств на прикроватной тумбочке. - Достаточно, чтобы создать видимость моего хорошего самочувствия, - сажусь по-турецки на кровать и накидываю одеяло на плечи. – Если заинтересован в чае, то сможешь найти его на кухне, - откуда во мне столько наглости? На несколько секунд задержав взгляд на Джиме, моргаю, затем беру пульт и включаю телевизор. Из-за отсутствия линз, приходится напяливать очки. Безумно некрасивые, но ужасно удобные. - Надо же, - положив ногу на ногу, мужчина с картинным удивлением смотрит на меня. – У кого-то выросли коготки? - Джим, - я стараюсь смотреть на него как можно серьёзнее. – Сейчас не самый подходящий момент для твоего сарказма, - заглядываю ему в глаза. – В данной ситуации все твои дружеские подколы будут рассматриваться мной как самое настоящее оскорбление и не по моей воле, а по воле простуды, очень сильно ударившей мне в голову, - откидываюсь на подушки и натягиваю одеяло до горла. – Что предпочитаешь смотреть? Он не ответил. Только смерил меня довольно странным взглядом. Кажется, что он оценивает меня. Я стараюсь не обращать внимания на него, но это сложно. Поднимаю глаза на часы. Пятнадцать минут девятого. Из-за него забыла лекарства выпить. Тяжело вздыхая, начинаю глотать различные таблетки, сиропы и прочую необходимую медицинскую помощь. Медикаменты не кажутся мне горькими или противными, да и в детстве тоже отвращения к ним не испытывала. Поэтому с абсолютно каменным лицом выпиваю аспирин и укутываюсь в одеяло. Опять начинает знобить. - Ты надолго? – в открытую спрашиваю я. Тишина между нами стала меня напрягать, и этот глупый вопрос – был первым, что пришло мне в голову. - Уже выгоняешь? - Просто интересуюсь, - опять настаёт минутная тишина. - Часов до пяти-шести, - равнодушно говорит мужчина, направив взгляд на телевизор. Причём говорит так, как будто это уже свершившийся факт. Понимаю, что бороться с ним у меня просто нет больше ни желания, ни сил, отворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь уснуть. Как ни странно, сон пришёл быстро. В дрёме я подумала, что было бы неплохо проснуться к тому времени, как он уже уйдёт.

***

Джеймс Мориарти ненавидел скуку. И, когда она овладевала им, он искал все возможные способы избавиться от неё. Так он наткнулся на Шерлока. С ним было весело, но он следовал правилам игры, даже не пытаясь сжульничать. Какая неудача. Хотя и с этими оговорками, играть с Холмсом было интересно. Правда, иногда приходилось затаиться, и это было самое отвратительное. Джима убивало безделье. Он решил следить за оппонентом не с камер наблюдения, напичканных по всему Лондону, а своими собственными глазами. И тогда мистер Мориарти нашёл себе развлечение, к которому он мог прибегать, когда Шерлока не было поблизости. Элис Фултон. Совершенно обыкновенная и заурядная с первого взгляда девушка, оказалась очень даже интересной собеседницей. Она всегда говорит ему правду, что порой сбивало Джеймса с толку. Неужели она настолько глупа? Но видя, что девушка с интересом смотрит на его реакцию, мужчина понимает, что он для неё такой же эксперимент, как она для него. Вот только есть большая разница. Джиму всегда было любопытно, что такого в этом докторе Уотсоне, которого везде за собой таскает Холмс. Изучить проблему вблизи не представлялось возможным, так почему бы не завести своего Джона? С некоторыми поправками. У маленького Джимми было много домашних животных. Но рыбки погибали, коты сбегали, а собаки безжалостно кусали мальчика. С тех пор Джимми сказал себе, что со зверьми он больше не водится. Но вот мисс Фултон нарушила его давний обет. Сначала она не подпускала его к себе, и он начал завоёвывать её доверие. Это был интересный опыт. Затем эту тонкую связь стоило укрепить, и Джеймс с успехом справился. Этот этап ему понравился больше всего. И, когда мужчина подумал, что приобрёл абсолютно послушного домашнего питомца, тот вдруг начал кусаться и царапаться. Да, были и до этого моменты, когда у него просто чесались руки задушить девушку, но она очень умело выруливала ситуацию в свою сторону, и он мысленно аплодировал сообразительности своей игрушки. Но вот сейчас, когда он сидел у неё дома, а она попыталась поставить его на место, Джеймс Мориарти понял, что Элис куда сложнее, чем его предыдущий питомец Молли. Она была непроходимо слепа и беспечна, а вот мисс Фултон… Он бросил задумчивый взгляд на спящую девушку. Она тяжело дышала, а на лбу выступили капельки пота. Вздохнув, мужчина поднялся с дивана, аккуратно вытащил пульт из её руки и, выключив телевизор, погасил торшер. Вновь сев, Джим подумал, что нужно внимательнее присматривать за своей собственностью. Раз она заболела, значит не сможет некоторое время быть там, где ему надо, не сможет развлекать его, и ведь, в конце концов, сегодня, после первой очной встречи с Шерлоком, он наврал Хупер, что бросает её ради другой… Ну, или другого. Продолжая наблюдать за беспокойным сном Элис, Джим твердо решил, что ему не хочется, чтобы месяц, который он потратил на девушку, пошёл коту под хвост. Поэтому ей нужно как можно быстрее выздороветь.

***

Из сна меня выдернула жажда. Резко сев, я почувствовала, что взмокла как мышь и мне безумно холодно. Затем пришло осознание того, что сейчас ещё темно. Напрягая зрение, я взглянула на часы. Полчетвёртого. Устало потёрла переносицу. Свет фонаря безжалостно продирается сквозь занавески. Я откидываюсь на кровать, и только потом понимаю, что Джим ещё здесь. Он сидит на диване, опираясь локтем на подлокотник и поддерживая голову. Мужчина кажется мне расслабленным и, присмотревшись, я осознаю, что он спит. В таком ракурсе он кажется мне ужасно… усталым. Вымотанным, как будто молодой человек с утра до ночи пашет на работе, забыв про сон и элементарный отдых. Больше ни угроз, ни опасностей от него не ожидаешь. Странное ощущение. Как можно тише встаю с кровати и беру со стула новую пижаму. Стараясь не шуметь, иду в ванную, переодеваюсь и умываюсь. Ноги кажутся ватными, а в голове сплошной сумбур. Медленным неуверенным шагом иду на кухню. Не рискую включать свет – и Джима могу разбудить, да и глаза уже привыкли к темноте. Ставлю чайник и дрожащими руками наливаю заварку. - Я бы тоже не отказался, - тихий шёпот разрывает привычную тишину. Развернувшись, вижу, что мужчина опёрся на косяк и с интересом наблюдает за мной. Сдерживая зевок, достаю вторую чашку. – Без сахара. - Не спится? – тоже не повышая голоса, спрашиваю я. Он лишь кивает. Когда чай готов, я ставлю кружки на противоположенные концы стола и сажусь лицом к окну. Джим, ухмыляясь, берёт стул и ставит рядом со мной. Сев, он перетаскивает чашку к себе. Нельзя сказать, что я удивлена. Просто очень непривычно сидеть с ним рядом. Обычно мы садились напротив. А сейчас я не могу видеть его глаза, его реакцию. Это немного напрягает. - Когда собираешь выздоравливать? – делая глоток, спрашивает Джим. - Такое не планируется, - пожимаю плечами. Слышу тяжёлый вздох. – Но в идеале, через неделю всё должно пройти. - Будем надеяться, - всё так же тихо говорит он, и, положив руку мне на плечо, притягивает к себе. - Ты заразиться не боишься? – всё же не отстраняясь, спрашиваю я. Чувствую его дыхание на макушке. - Ты такая забавная, - смеясь, говорит Джим. - Ты повторяешься, - бубню я, сильнее прижимаясь к нему. Всё-таки так гораздо теплее. - Да, и что же было после этой фразы в прошлый раз? – заглядывает мне в лицо. - То, чего сейчас не будет, - прикрывая ладонью рот, бормочу я. – Если ты уверен, что не заболеешь, то я вынуждена сказать, что не разделяю твоих взглядов. - О, да ты проявляешь заботу? – он немного повышает голос и придаёт ему театральное удивление. На лице играет несколько саркастическая ухмылка. - Не особо, - пытаюсь говорить как можно равнодушнее. – Просто если ты на самом деле заболеешь, я буду чувствовать себя виноватой. - Обычное чувство вины? - Хуже, - вздыхаю. – Совесть. Джим смеётся во весь голос, а я лишь немного устало улыбаюсь. Организм требует отдыха, но я хочу ещё немного поболтать с мужчиной. После нашей маленькой размолвки это кажется мне неким примирением. Поднимаю на него взгляд. Свет фонаря освещает хулиганскую улыбку, отражается в угольно-чёрных глазах. И не скажешь, что минут десять назад он выглядел выжатым как лимон. Я же знаю, что у него есть секрет. Он сам мне сказал об этом. Только вот почему я не горю желанием его узнавать? - Конец недели – это хорошо, - как будто говоря это самому себе, его взгляд устремлён куда-то за окно. – К тому времени всё может измениться, - затем он резко смотрит на меня. – Но только не ты, - такое ощущение, что меня сейчас просто нет в комнате, что я его не слышу. – Ты никогда не изменишься. Как бы я не старался… Следующие минут десять прошли в тишине. Я допила чай и хотела пойти в кровать, но Джим настойчиво сжал моё плечо, заставляя остаться. Разговор пошёл об отвлечённых темах. А также я узнала, что с Молли покончено. Мы проговорили ещё около часа. Затем он ушёл. А я решила всё-таки поспать. Надо поскорее выздороветь, ведь ему это почему-то очень важно.