No One Ever Will

— Мы с вами выяснили, что эти отношения были, — женщина мягко улыбнулась, пододвигая мне чашку с чаем, — по крайней мере, не здоровыми. Вы согласны? — Если бы я не была с вами согласна, то меня здесь не было, — немного угрюмо отвечаю я, грея руки о чашку. Безразмерный свитер и возможность сгорбиться над чашкой дают мне ощущение защищённости, и я не стала менять позу. — Когда вы поняли, что отношения с Джимом не безопасны? — карандаш с блокнотом уже были у доктора Кроуэн в руках. Сегодня она шла напролом. Наш разговор на прошлой неделе показал ей, что я способна спокойно обсуждать более «опасные» темы, и это развязало ей руки и язык. Я почему-то была не против. — Вы задаёте немного неверный вопрос, — спокойно ответила я. Чай был вкусным и тёплым. Я потянулась за сахаром. — Почему же? — не меняя интонации спросила женщина, внимательно наблюдая за моим лицом. Я не умела играть в покер, поэтому наверняка задумчивость и неприязнь тут же появились на моём лице. — Я практически сразу знала, что что-то было нечисто, — промямлила, медленно мешая сахар. — Не прошло и месяца, как я поняла, что эти отношения могут закончиться для меня… - немного замявшись, я перевела взгляд на зашторенное окно, — летально. На несколько долгих секунд воцарилась тишина. Наверное, доктор Кроуэн решила мне дать время для того, чтобы переварить сказанное мною предложение. Наверное, она думала, что я только что осознала всю опасность, которая нависала надо мной. Наверное, она сама не ожидала такого ответа. На самом деле мои мысли успели догнать чувства давным-давно, и моё дурацкое поведение не первый месяц глодало меня. Каждую ночь перед глазами стояли картины несостоявшихся убийств, сценариев и исходов. Всё «если» и «вдруг» до сих пор не давали мне покоя. — Это крайне нетактичный вопрос, — начала женщина. — Но если вам не захочется на него отвечать, вы можете воспользоваться этим правом, — я кивнула. — Почему вы не прервали отношения с Джимом раньше? — Это… крайне сложный вопрос, доктор, — неуверенно начала я. Мысли роем копились в моей голове, мне столько всего хотелось сказать, и стольким не делиться. Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки. — Знаете, иногда очень неприятные вещи входят в привычку, — я уселась поудобнее, и прижала полупустую чашку к груди. Мне было тяжело смотреть женщине в глаза, поэтому я уставилась на её колени. — Если делать их с постоянством, то это происходит совершенно незаметно… Я бы рада сказать, что Джим всего лишь был привычкой. Но. — Сделав последний глоток, ставлю чашку на столик. — От привычки легко избавиться. Просто прекрати делать то, что тебе не нравится, и всё. Джим, — вновь глубокий вздох, — Джим умел «подсадить» на себя. Как наркотик. Он почти всегда был рядом. Он знал все мои слабости и пользовался ими. Ему было известно, что я нуждалась в заботе, в ком-то, кто позволит мне немного ослабить контроль. Он поставил себя в эту роль. А после… После он сделал так, чтобы я физически и морально не могла обходиться без него, — невольно я скрестила руки на груди. Мне не нравилось делиться этим осознанием, но я знала, что это будет мне на пользу. — Джим начал контролировать всё: начиная от финансов, заканчивая моим временем. И даже если он плохо обращался со мной, он знал, что нужно кроме кнута использовать пряник. Он… Он знал… — я понимаю, что начинаю вся дрожать, а по щёкам текут слёзы. И каждый глоток воздуха даётся с трудом, и тишина давит, и стены слишком близко, и кажется, моё сердце сейчас остановится, боже, о боже… — Элис, Элис, — Доктор Кроуэн берёт меня за плечи, и это словно якорь. Я в безопасности. Я знаю где я, доктор не желает мне зла. Я здесь и сейчас. — Дыши, вдох-выдох. Всего через несколько минут, мир снова в порядке, хотя мои руки всё ещё немного дрожат. — Я и не знала, что произнести это вслух будет так тяжело, — медленно говорю я, смотря на доктора, надеясь на объяснения. — Часто панические атаки, а это была именно она, происходят, когда эпизод или человек вызывающий их обсуждается вслух, — дружелюбно сказала женщина, видимо, пытаясь хоть немного подбодрить меня. — Это объясняется тем, что наше подсознание не воспринимает наши мысли как реальность. Стоит нам их только озвучить — оживить их — тогда они воспринимаются как катализатор. — Я лишь кивнула, не зная, что ответить. — Мы можем прекратить нашу беседу на сегодня. - Нет, — чётко отвечаю я. Мне не хотелось проигрывать всего лишь упоминанию Джима, мне не хотелось бежать от своих проблем. Хватит. Надо начать разбираться с этим здесь и сейчас. — Давайте просто поговорим на другую тему. — Давайте, — прежде чем дать мне ответ, доктор Кроуэн долго изучала мою реакцию. Видимо, моя решимость тоже читалась на моём лице. — Какая тема вам кажется более безопасной? — Раз мы начали говорить об окончании этих отношений, — начала я. — Я могу рассказать вам как и когда я решила уйти от него.

***

Это было невыносимо. Слежка и контроль почему-то больше меня не волновали. Наверное, знакомство с Себастьяном и ежедневные совместные ланчи делали своё дело. Джим больше не злился, нет. Его физиономия расплывалась в кислой гримасе, но он не злился. Он лишь ядовито молчал. Это и было невыносимо. Я поняла это всего лишь несколько дней спустя, когда мой Интернет был отключён, телефон не ловил сеть, а телевизор показывал какую-то муть. Он был рядом и молчал. Он делал себя необходимым. Необходимым для общения, для социализации, для того, чтобы я не сошла с ума. И я должна была первой заговорить, потянуться к нему, иначе никак. Джим был манипулятором со стажем, это я тоже поняла лишь сейчас. Когда он сидел на диване, читал газету, и делал вид, что я невидимка. Не боишься, что он выкинет тебя, когда ты ему надоешь? Эти слова почему-то звучали крайне зловеще именно сейчас. Джим любил вызов, любил загадки, сюрпризы и неординарных людей. Но если он уже разгадал все закоулки моей личности? Если я и вправду ему надоела? Или хуже: ему стало скучно. Скука творит с ним неимоверные вещи. Он умный, хитрый, но нетерпеливый. Он может создать идеальную стратегию, но ожидание — не его конёк. И он не станет ждать от меня сюрпризов и неожиданностей. Я просто стану балластом, от которого нужно избавиться. И скоро. От этой мысли мне стало плохо. — Ты куда? — монотонно спрашивает Джим, едва выглядывая из-за газеты. На щеках красуется щетина, которая так ему идёт, а в глазах опасный огонёк. От мысли о том, что меня при всех обстоятельствах к нему ещё и влечёт, мне стало ещё хуже. — Прогуляюсь. — Едва слышно выдохнула я. Ещё немного, и меня вырвет. Не слыша, что он говорит в ответ, хватаю ветровку и выбегаю на улицу. Только через минут десять быстрой ходьбы понимаю, что телефон и ключи остались в квартире. После обыска карманов нахожу всего два фунта. — С такими деньгами далеко не уйдёшь, — тихо бормочу я. Мне нужно было незнакомое место. Где ничего не будет напоминать ни о Джиме, ни о жизни до него. Что-то свежее и неизведанное. Первая мысль была пойти к Мэри. Но там обязательно будет этот жуткий тип, который не упустит возможности напомнить о его предостережении. Нет, Мэри не выход. Алекс тоже отметалась. Я не хотела впутывать её в этот сумбур и ужас. Поэтому я решила потратить последние два фунта на поездку в четвёртую зону Лондона. Я там ни разу не была, и, следовательно, могу успешно заблудиться и потратить большое количество времени на то, чтобы найти путь обратно. Доехала я туда за какие-то сорок минут. Было около трёх дня, поэтому улицы были оживлёнными и я просто шла за толпой. Ветровка едва ли спасала от холодного ветра, но это помогало очистить голову. Через двадцать минут и несколько кварталов ко мне пристроилась знакомая фигура. — Закурить не найдётся? — Я всё также не курю. - Это правильно, — тяжело вздыхая, говорит полковник. — Куда идём? — Куда глаза глядят. Ещё два квартала прошли в тишине. Я заговорила первой. — Как ты думаешь, я ему надоела? — направив взгляд на Морана, тихо спросила я. Он лишь пожал плечами. — Ладно, задам вопрос по-другому, — глубоко вздохнув, я набралась решимости. — Надоела ли я ему настолько, что мой труп будут вылавливать из Темзы? — Вот теперь ты задаёшь правильные вопросы, — грустно улыбаясь, ответить Себастьян. Сделав пару затяжек и затушив сигарету, он внимательно посмотрел на меня. — Пока нет. — Я слышу «но». — Нет никаких «но», — хрипло отвечает мужчина, оглядывая идущего впереди пешехода. — Он пытается тебя сломать, ты не ломаешься, — вновь пожав плечами, полковник замедляет шаг. — Он не привык к этому, а значит, у него есть к чему стремиться. — Пока что, — тихо добавляю я. — Именно, — он вытаскивает новую сигарету. — Джим не из терпеливых. И если он не сможет найти к тебе подход… — Меня будут вылавливать из Темзы, — перебиваю я. — Что не так с Темзой? — усмехается мужчина, с интересом смотря на меня. — Я не умею плавать, — тихо выдавливаю я, и ускоряю шаг, чтобы уйти от Морана и от неприятного разговора.  — Я учту, — доносится мне вслед смех Себастьяна. Почему-то это тоже звучит очень зловеще. Я добралась до дома часов в шесть. Хотя навряд ли эту квартиру можно назвать домом. В ней засело чудовище и я не могла его выгнать. Дверь была заперта. После нескольких звонков мне открыли. — Нагулялась? — тот же монотонный голос. Я даже не стала смотреть на него, мой взгляд блуждал на уровне его коленок. Не обращая внимания на то, что Джим занял весь проход, протискиваюсь в квартиру. - Да, — тихо отвечаю я. Мужчина, закрыв дверь, опирается на косяк, и, сложив руки на груди, смотрит на то, как я разуваюсь. Его взгляд тяжёлый, осуждающий. Выпрямившись, смотрю ему прямо в глаза. И ухожу на кухню. Двое могут играть в невидимок. Пока я копошилась с чайником, мужчина пришёл следом. — Где была? — в голосе слышатся краски, хотя Джим пытается сделать его бесцветным. Видимо, сегодня Себастьян не стал докладывать о моей прогулке и нашем разговоре. Интересно. В ответ лишь пожимаю плечами. Я не хочу с ним говорить, не хочу его видеть, я уже ничего не хочу. Впервые приходит осознание того, насколько я устала. От Джима, от слежки, от этих игр. Я знаю, что любые отношения требуют работы и терпеливости, но тут, чёрт возьми, не отношения. Здесь выживание. Тёплые ладони скользят по моей талии. — Я скучал, — тихий шёпот над моим ухом. — Мне не хватает наших разговоров. Его голос сладкий как мёд, от него сводит зубы. Он прижимает меня крепче, как паук свою жертву. Ложь и приторные слова — вот его паутина. — А ты скучала? — ещё тише говорит он, мягко целуя мою шею. — Да, — тихо вру я. – Да, я скучала. Я чувствую, как улыбка медленно расцветает на его губах. Пора бежать.