Прости, я вампир

...Ночь. Темно и сыро. Недавно прошел дождь. Последнее такси увели из-под носа. Пришлось идти пешком. Перекресток, аллея, парк. Темно и пусто. Шум далеких колес, шелест листвы и вновь тишина. Сэхун оглядывается. Свет фонаря подмигивает ему в луже и гаснет, как и его двойник на столбе. — Чудесно! — оценивает он.— Последний фонарь в парке, и тот погас. Весело... Тихо, но стук сердца нарастает. Что это? Шаги позади, или показалось? Он опять оглядывается. Снова никого. Впрочем, темно — хоть глаз коли. Все равно ничего не рассмотреть. Приходится всецело полагаться на слух. Стук, стук, стук... Это шаги, или сердце стучит в груди? Стук, стук стук... — Не будешь дураком, ночью через парк больше не пойдешь. А если убьют, и подавно! — насмехается Хун над собой, с трудом унимая дрожь. Позади что-то цокает. Звук как от удара монетой об асфальт. Сэхун замирает на миг, прислушиваясь к тишине, а затем словно сумасшедший срывается с места и стремительно мчится вперед. Аллея, другая. Шума позади не слышно, но он не рискует оглянуться. Беседка, памятник — и, наконец, нужный поворот и выход на проезжую часть. «Такси, такси!» — кричит парень, но машина проезжает мимо. Сэхун нервно оборачивается в сторону парка, но там темно и по-прежнему никого не видно. Он пересекает дорогу и движется вдоль улицы к ближайшему перекрёстку в надежде найти в этот поздний час свободную машину. Машина, потом другая проносятся мимо, а юноша все косится на парк, что не торопится остаться позади. Сердце стучит ровнее, руки перестают дрожать, но такси нет, а он все идет одна в этой давящей тишине. — Что за ночь такая?! Нет никого...— раздраженно шепчет Сэхун. На противоположной стороне появился силуэт, но освещение паршивое, и он не может его толком рассмотреть. Интуиция говорит ему, что это мужчина. Он идет неторопливо, словно прогуливается. Пинает что-то ногой и насвистывает какую-то мелодию. Сэхун отчетливо слышит ее в тишине. Что-то знакомое, но он не может уловить, что именно. Свист смолкает, и раздается голос. Мягкий и глубокий, он поет ему. Он поет именно ему... Голос такой чарующий, что ему просто невозможно сопротивляться... Хун цепенеет от этой мысли, вспоминая слова МинЫ. Ужас ознобом ползет по его телу, подбираясь к разуму. Сэхун закрывает уши руками и пятится, со страхом всматриваясь в плавно движущийся на него силуэт. Его руки заложены в карманы, он ступает неспешно. Уверенная походка вразвалочку, высокая стройная фигура, вся укрытая темнотой. И только его голос отчетливо различим в тишине голос, что неторопливо пробирается в его сознание. Он звучит так, словно мужчина шепчет ему на ухо: ...На перекрестке Мы друг друга повстречали... Стояли одиноко Между двух миров... И звуки ночи Нас тихонько повенчали... Жизнь или смерть? Понятно все без слов... Загадочный мой взгляд Для смертных — ЯД! Так отчего, скажи, Глаза полны печали? Ты этот сладкий яд Готов пить ночами? Ведь эту песню ночи — Изыди, нечистый! Смех — тихий, задорный. —Сэхун, Хунни... Наивный мальчик. Ты же искал меня, зачем же удивляться, что я пришел на твой зов? — сладко тянет он. — Кто ты? Опять смех. Мужчина замирает и даже запрокидывает голову, чтобы насладиться своим весельем. — А кто я, по-твоему? — Не знаю! — кричит Хун. — У тебя ведь есть догадки? — Ты проколол восемнадцатилетней девочке горло! — Проколол? Какие глупости! Зачем мне это, не пойму?! Это занятие для глупых детишек или маньяка, который окончательно съехал с катушек. А я знаю цену женской крови. Я не пролью ее ни капли понапрасну,— то ли поет, то ли говорит он. — Кто ты? — Это ты мне скажи, кто я? — Теперь его тон серьезен. Он уже не шутит и не смеется. — Ты зло. Ты нечисть. Ты нежить! — Фу, как грубо! — отплёвывается он брезгливо.— Нежить. Зло... Зло — это очень глобальный масштаб. Я — скорее мелкий пакостник в масштабах вселенной. — Вампир. — Во-о-от! — протягивает он довольно.— Уже ближе. Истерически вскрикнув, парень круто разворачивается и со всех ног бросается наутек. Он несется так, что от собственной скорости у него начинают слезиться глаза. В груди печет невыносимо.. Но он мчится, и даже мысль о том, чтобы остановиться, приводит его в невероятный ужас. Крыльцо. Подъезд. Дом. Дверь, лестница, площадка, лестница, дверь. Наконец-то дома... — Ай-яй-яй! Кто же от вампиров пешком бегает? Вскрик. Вспышка яркого света — и темнота перед глазами...