Лео, прости

- Теперь можете подойти к надгробию уважаемого и любимого нами сэра Мэттью Дэйвидсона и возложить цветы, - на этих завершающих церемонию словах священника Шор очнулся. Отца больше не было. Была только красивая могила с разнообразными букетами цветов. Люди, знакомые и не совсем, все приходили и приходили, соболезнования сыпались со всех сторон, телефон разрывался, так же и как дверной звонок, но Шор всего этого не замечал. Не замечал эту череду лиц, говорящих одни и те же фразы, не замечал, что перестал есть совсем, не замечал, что бессонница теперь его лучшая подруга. Он вообще уже ничего не чувствовал с того самого момента, как его отца не стало третьего апреля. Шор никуда от него в последние дни уже не отходил, он, по сути, переехал в больницу, чтобы быть рядом с отцом каждую секунду, потому что уже все вокруг понимали, что конец совсем близок, что смерть уже дышала Мэттью в затылок. Отец сильно мучился во все предыдущие дни от бесконечных болей, он потерял очень много крови и практически никогда не был в сознании, он больше не мог ничего толком сказать и абсолютно перестал есть. Но что-то в этот день, третьего апреля, в нем резко изменилось. Какое-то глубокое, всепоглощающее спокойствие и расслабленность окутали Мэттью, у него получалось говорить достаточно сложные предложения, он иногда даже мягко улыбался, смотря на своего сына и жену, а потом тихим и хриплым голосом под вечер попросил купить себе апельсиновый сок. Его любимый. Идеальное дополнение к любому приему пищи, как он всегда выражался. И, конечно же, Шор пошел в ближайший супермаркет. Но вот когда достал деньги, чтобы расплатиться получил звонок. Из больницы. Сначала он злился, что отец так с ним поступил. «Это не честно, черт возьми, я имел право быть с тобой в последние минуты! Как ты мог так поступить со мной, отец?! Зачем? Это все, потому что я был плохим сыном? Потому что не слушал тебя?» Шор постоянно прокручивал эти вопросы у себя в голове, и ему было невыносимо больно, так, словно изнутри что-то рвало все органы на части, так, что хотелось реветь и орать от безысходности. Так, что казалось, больше жить невозможно. Шор медленно подошел к могиле отца и наклонился, чтобы положить букет белых гладиолусов – любимых маминых цветов, которые папа покупал ей при каждом удобном и не удобном случае. В этот момент Шор услышал мать, которая зарыдала еще отчаяннее. От нее словно вообще ничего не осталось. За последний месяц она как будто постарела лет на двадцать. Постоянно измученное заплаканное лицо, исхудавшее тело, блеклая одежда и ноль макияжа. Эмбер почти ни с кем не разговаривала, лишь перебрасывалась дежурными фразами с сыном. Она потеряла его, человека, с которым провела больше двадцати лет, человека, от которого родила обожаемого сына, человека, которого любила до потери пульса. Она потеряла и ничего не смогла сделать, он умер буквально у нее на руках. Больше находиться на кладбище Шор не мог. Галстук давил, солнце беспощадно палило, рубашка насквозь пропиталась потом, а осознание того, что главного примера для подражания и любимого отца больше нет слишком остро давило в этом месте. Он просто развернулся и направился к выходу, уверенно и не останавливаясь, несмотря на оклики людей. Он слишком устал, ему было слишком больно и хотелось остаться одному. Как только Шор сел в машину, его телефон зазвонил. С безразличием и даже не смотря на номер звонящего, светловолосый парень ответил на звонок. - Ало, Мистер Дэйвидсон… - и тут, что-то сломалось, просто взорвалось внутри Шора. - Я, черт бы вас побрал, не Мистер Дэйвидсон! – Шор оглушительно закричал в трубку, - Нет, больше Мистера Дэйвидсона, нет! – горло неприятно затянуло, когда парень попытался не заплакать, - Я не он, я никогда не смогу им стать, а его больше нет, нет… - Шор сбросил трубку и почувствовал, как слезы непроизвольно горячими каплями спускаются по лицу. Это был первый раз, когда он плакал за все время. Было в этом обращении что-то такое, что Шор ассоциировал только с отцом, и ему было чертовски больно, что кого-то еще, пусть даже самого его так называют. Мистер Дэйвидсон. Покойся с миром, Мистер Дэйвидсон. Мы все будем скучать. *** Живот Лео уже прилично округлился и, если честно, парень порядком уже устал от постоянных осуждающих или сочувствующих взглядов мимо проходящих людей. Однако это был, пожалуй, единственный минус того, что теперь рыжеволосый выглядел и чувствовал себя, как настоящий беременный. Крепыш внутри вдруг резко успокоился и перестал отказываться от еды, предлагаемой отцом, да и давал спать без головных болей по ночам, только вот физические способности и мобильность Лео снизились прилично, уже даже на животе спать не получалось, да и пробежаться до ближайшего магазина тоже. Но было в этом во всем, что-то невероятно уютное и омега не поменял бы эти ощущения ни на что. Он любил брать какую-нибудь книгу, включать на стареньком магнитофоне классическую музыку – а она, кстати, полезна для малыша – и наслаждаться чашкой зеленого чая с каким-нибудь печеньем. В один из таких вечеров вместо того, чтобы погрузиться в очередной фантастический мир, созданный Брэдбери, Лео решил включить телевизор, ему было как-то одиноко – в последнее время Макс частенько стал забирать Криса к себе, чтобы рыжеволосый парень спокойно и тихо проводил вечера. Каналы мелькали, не привлекая внимание ни однообразными сериалами, ни разноцветными клипами, от которых болела голова, ни подставными ток-шоу. И, наверное, Лео точно так же переключил бы новостную передачу, если бы не знакомая фамилия, которая послышалась из уст ведущей. «…Причина смерти пока не оглашается. Мэттью Дэйвидсону было сорок шесть лет. Преемником компании «MD and Co.» становится единственный сын мистера Дэйвидсона – Шор Дэйвидсон. Напоминаем, недавно было объявлено о его помолвке с младшим сыном семьи Понтедра-Росси – Антонио Понтедра.» Пока ведущая быстро отчеканивала краткую сводку о семействе Дэйвидсон, на экране высвечивались фото- и видео репортажи о похоронах Мэттью Дэйвидсона и совместные выходы Шора с Антонио. Дальше пресс-конференция с Шором. Он сидел напротив целого зала журналистов, без конца выкрикивающих свои вопросы. - Многие меня недооценивают. Считают, что семнадцатилетний парень едва ли способен потянуть такую компанию на себе. Но все эти люди должны помнить, кто мой отец – он сам начал все, когда ему только исполнилось восемнадцать, - Лео, как загипнотизированный смотрел на экран. Господи, как же давно он не слышал этот голос, - Я слишком уважал и любил своего отца, чтобы сейчас несерьезно отнестись к тому, что мне придется управлять его детищем, компанией, которую он создал с нуля. Шор выглядел уставшим и сильно похудевшим, как бы хорошо стилисты над ним ни поработали, это было заметно Лео, который знал альфу совершенно другим. - Что же с тобой происходит… - тихо прошептал Лео. - Скажите, как ваш будущий супруг относится к тому, что вы уже сейчас вступите в права собственника компании? - Где вы планируете жить после свадьбы? Когда она состоится? – вопросы сыпались со всех сторон, и Шор морщился, словно от боли. Он выглядел так, как будто больше не мог терпеть. - Не считаете ли вы женитьбу в семнадцать лет слишком ранней? Есть ли на это какая-то определенная причи… - Шор уже почти терял спокойствие и всяческое терпение, как его агент, невысокая темноволосая женщина в строгом синем костюме встала и перебила совсем обнаглевшего журналиста. - Я не считаю, что вопросы о личной жизни мистера Шора Дэйвидсона имеют хоть какое-либо отношение к теме этой пресс-конференции, посвященной, - и тут она специально выделила слова, - смерти Мэттью Дэйвидсона и дальнейшей судьбе компании. Далее трансляция пресс-конференции прервалась, и ведущая вновь появилась на экране, оглашая следующую новость о падении цен на нефть и очередной аварии. «Боже, его отец умер, а ведь ему и пятидесяти еще не было… Черт, как бы я его не обвинял во всем, но каково же Шору сейчас, наверное, приходится». Мысли о Шоре вновь заняли голову рыжеволосого парня, несмотря на то, что в последний месяц он старался все реже и реже вспоминать «светловолосого подонка». И почти получалось, только вот когда с карточки приходилось снимать деньги, Лео не мог не думать о том, кто ее дал. Вообще сначала он хотел ее выбросить, сжечь, забросить куда подальше, но потом в нем резко чувство ответственности за ребенка победило гордость. Он не мог больше работать у Гордон, а другой работы не предвиделось. Вот так Лео и сдался, осознав, что эти деньги действительно его шанс на выживание и рождение здорового малыша. Но сейчас Лео запутался совсем. До того, как он узнал, что отец Шора умер, ненавидеть светловолосого парня было очень легко, по крайней мере себя в этом убеждал Лео, который как только мог старался отрицать тот факт, что скучает по наглому альфе. А теперь ко всему этому миксу чувств прибавились еще и жалость и сочувствие, которые стали смягчать Лео. Вдруг слезы подступили к горлу. Он снова очень сильно захотел увидеть Шора, обнять его, вдыхая его запах и сказать ему, что все будет хорошо, словно Лео уже почти смог простить все и понять. «Ага. Да, нужен ты ему. У него уже есть красавец жених, который это сделает. Утри сопли. У тебя есть заботы поважнее». *** - Милый, могу я войти? - слабый голос матери послышался за дверью. - Да, конечно, - Шор, уставившийся в одну точку, сидел неподвижно на диване. В комнату зашла Эмбер. Волосы затянуты в хвост, простая одежда облегает иссохшее тело, синяки под глазами выдают болезненную хроническую усталость, а покрасневшие глаза говорят об очередной бессонной ночи, проведенной в тяжелых воспоминаниях о Мэттью. - Шор, я хотела с тобой поговорить, - Эмбер присела на край дивана. - О чем? - Об Анто… - Боже, мам, не сейчас, меня и так эти журналисты на пресс-конференции достали, я уже не могу думать об этом, - Шор быстро взбесился и, перебив мать, перешел на повышенный тон - Прости, дорогой, я просто хотела поговорить, - сказала поникшая Эмбер. Шор раздраженно вздохнул и устало повернулся к матери, она выглядела совсем уж жалко и слабо, чтобы кричать на нее. - Хорошо, говори. - Скажи, ты все точно также ничего к нему не испытываешь? - осторожно и тихо проговорила Эмбер. - Да, мам. Я его даже не знаю. Я не отходил от отца последний месяц, а до этого только с компанией и носился, когда мне надо было влюбляться, скажи? До похорон или после, а? – Шору самому было мерзко от своей интонации, его мама не заслужила этого, но он не мог ничего сделать с тем, что не выносил эту тему. - Ладно, я… Я поняла, милый, - голос Эмбер дрожал, - Вот, отец просил передать тебе это после того, как суматоха с похоронами и переоформлением документов закончится… - женщина протянула Шору конверт, на который он до этого не обращал внимание, - Я оставлю тебя одного, - хрупкая ссутулившаяся Эмбер удалилась из комнаты под болезненным взглядом Шора, который жалел, что накричал на мать. Стараясь не думать о том, что ведет себя отвратительно по отношению к матери, которой и так плохо, Шор посмотрел на сложенную бумагу у себя в руках. «Моему сыну» - папин аккуратный почерк. Светловолосый парень разорвал конверт и достал лист белоснежной бумаги. «Дорогой Шор, Когда ты будешь это читать, меня уже не будет в живых. Я знаю, что в последние дни мне будет слишком тяжело говорить или писать, так что я решил позаботиться об этом письме перед тем, как стану совсем беспомощным. Я очень редко тебе это говорил, но ты должен знать, что я тебя очень люблю. Подобное слезливое письмо совсем не в моем стиле, но иногда приходится поступаться своими принципами, особенно когда понимаешь, что это все не имеет по большому счету уже никакого смысла. Несмотря на то, что я всегда был строг и требователен по отношению к тебе, я бы действительно хотел сделать все, что возможно, чтобы подобная ноша, как компания, на тебя не свалилась, но, к сожалению, это не в моих силах, поэтому я дам лишь совет. В любых своих выборах всегда опирайся на разум и честолюбие, как бы остальные вокруг ни пытались тебя убедить, что бизнес – это грязное и нечестное дело. Успех действительно достигается тяжелым трудом и умением принимать неудачи, а не хождением по головам и ложью. Будь я рядом, я бы еще многому тебя хотел научить, но не стоит говорить о несбывшемся, лучше жить тем, что есть сейчас. Лежа в этой больничной палате, я очень часто жалею о том времени, которое когда-то не уделил тебе и моей любимой жене. Я слишком много гнался за успехом, деньгами, признанием, не будь таким же, Шор. Эмбер рассказала мне ту историю, которую ты от нас скрывал. Ты знаешь, сейчас я почти не злюсь, разве только на то, что ты утаил это все от меня. Мы все делаем ошибки и главная наша сила должна состоять не в том, чтобы их не совершать, а в том, чтобы признавать и выносить полезный урок из них. Я верю, что ты любишь этого парня и вашего будущего ребенка, и я верю, что ты все еще можешь исправить. Иначе ты не Дэйвидсон. Я даю тебе свое разрешение на то, чтобы разорвать помолвку с Антонио, только постарайся сделать это помягче, он все-таки хороший парень. Обязательно позаботься о своей прекрасной маме. Никто и никогда не поддержит тебя так, как она. Она очень сильный человек, но иногда даже таким, как она нужен кто-то, кто подставит плечо. Я всегда старался быть этим человеком, но теперь, когда меня нет – эта роль на тебе, не подведи. Все самое важное я сказал, остальное ты сам знаешь. С любовью, Отец» Шор плакал. Нет, не плакал, ревел. Завывая в голос и не пытаясь утереть непрекращающиеся слезы. Если все эти панихиды, похороны, миллионы родственников и друзей казались нереальными, то вот письмо в руках словно жгло. Он как будто мог увидеть отца, который медленно выписывая каждую букву, писал это послание. Отца, которого рядом больше нет и никогда не будет. - Спасибо, пап, спасибо… - тихо шептал Шор, - Спасибо тебе, спасибо огромное, я все сделаю как нужно, все… *** Это было очередное тихое воскресное утро, когда Макс забрал Криса с утра в бассейн, а Лео позволил себе поспать подольше. Проснувшись и сладко потянувшись, рыжеволосый понял, что он решил – с этого дня у него все будет хорошо. «Так, а что я буду на завтрак? Пожалуй, яичница с беконом и жареным сыром будет в самый раз». Умывшись и приготовив себе любимую еду, Лео подумал, почему бы после завтрака сегодня не съездить в центр города и не прогуляться, погода просто потрясающая, настоящая весенняя. Он надел свой любимый бежевый свитер, который забросил куда-то во время переезда из дома родителей, и светлые джинсы. В этот же момент Лео решил, что пора попробовать линзы, которые Макс все время ему сует, восхваляя их удобство и то, что они дают возможность снять эти «никуда не годные» очки. Лео немного удивился, посмотрев на себя в зеркало. Без очков и с расчесанными распущенными волосами он выглядел старше, чем всегда. Ему также очень понравилось, как мягкий свитер акцентировал внимание на округлившемся животике, а еще щеки перестали быть как обычно впалыми, а стали пухленькими и немного розовыми. Рыжеволосому парню впервые за очень долгое время понравилось, как он выглядел. А ведь когда-то он ухаживал за собой и очень многим парням нравился, но вот после смерти родителей все резко изменилось. Волосы в хвост, одежду поудобней и работать – таков был девиз Лео. Настроение было потрясающее, почему-то все проблемы и страдания резко отошли на второй план, уступая место надеждам и вере. Весна всегда так по-особому действовала на Лео. Насвистывая любимую песню, он собирал рюкзак, когда кто-то позвонил в дверь. Рыжеволосый с удивлением направился посмотреть, кто пришел – вроде, Макс и Крис обычно под вечер возвращаются. - Тты… Откуда т… - на пороге стоял Шор собственной персоной. Лео не мог поверить глазам, он действительно думал, что больше никогда не увидит светловолосого альфу. В нос ударил этот незабываемый запах истинного. - Господи, Лео, какой же ты красивый… - помятый, исхудавший, но такой счастливый Шор сделал шаг навстречу рыжеволосому парню и протянул руки, чтобы обнять, как тот резко отшатнулся. - Стой, стой! Что ты здесь, черт возьми, делаешь?! Ты сейчас не должен готовиться к свадьбе со своим красавцем? – Лео был зол. Очень зол и собирался высказать все. - Лео, ты все не так понял… - Шору было очень больно видеть любимого таким. Таким прекрасным, беременным его ребенком, потрясающе пахнущим и… Ненавидящим его. - Я такой тупой, я никогда ничего правильно понять не могу. Ни когда ты трахаешь Гордон, - Шор поморщился, - ни когда ты объявляешь на весь мир, что женишься на другом, хотя незадолго до этого отправляешь письмо с просьбой дождаться, - чем больше Лео говорил, тем легче ему становилось и тем более жалко ему было Шора, который еще больше поник. - Я могу все объяснить. Умоляю тебя. Дай мне возможность просто сказать…- и, посмотрев на то, как Шор выглядел, поняв, что тот пролетел полстраны, просто чтобы приехать, Лео решил, что он должен дать ему хотя бы шанс высказаться. - Ладно. Проходи. Только быстро, я хотел прогуляться, - Лео старался быть грубым и незаинтересованным насколько возможно, но в глубине души понимал, как он дико скучал по этому наглецу и начинал оттаивать. Шор зашел в до боли знакомый домик. Ничего здесь не изменилось: все так же недорого обустроено, но все так же чисто и уютно. Он сел на диван и дождался, пока закрывающий дверь Лео присоединится к нему. - Итак, говори, - Лео сел на противоположный край дивана, как можно дальше от Шора. - Я не знаю, что говорить насчет ситуации с Гордон. Я был слабовольным идиотом, - голос светловолосого парня дрожал, - Я оправдывал свои так называемые отношения с ней тем, что якобы помогал тебе, - Лео нахмурился, - Но на самом деле я просто не мог отказаться от своего старого образа жизни, не мог перестать спать со всем, что двигается, - на это Лео хмыкнул. - Тогда в январе я уехал, потому что у меня просто не было выбора. В тот день, когда ты увидел меня с Гордон, я узнал о том, что у отца неизлечимая стадия лейкемии, - на этих словах Лео резко стало стыдно за свою грубость, он убрал руки с груди и полностью повернулся к альфе, - мне нужно было сразу ехать с ним в главный офис, чтобы за то время, что осталось разобраться с как можно большим количеством документов. «Так вот куда он делся». - Потом началось самое страшное время, - Шор сглотнул, - я не бывал нигде кроме офиса и больничной палаты отца. Знаешь, - в этот момент он влажными глазами посмотрел на Лео, - ему каждый день становилось все хуже и хуже, я видел и ничего не мог сделать, - Лео было все тяжелее и тяжелее сохранять маску неприступности. Он видел, что Шору очень больно, - Совет Директоров давил с утра до вечера, меня таскали на все совещания, пришлось перечитать весь архив документов, чтобы вникнуть в суть дела. Сейчас мне все равно, но это все отбирало столько времени, которое я мог провести с отцом, - Шор смотрел на свои сложенные на коленях руки, не поднимая взгляда на Лео. И Лео был рад, ведь уже почти не мог сдерживать слезы. - Я очень хотел приехать, увидеть тебя, помочь, но я не мог отойти от отца. Поэтому я и отправил то письмо. Я надеюсь, ты пользуешься карточкой? – Шор резко поднял взгляд на рыжеволосого омегу. Лео лишь коротко кивнул, потому что боялся, что дрожащий голос его сдаст, - Спасибо за это, - Шор перевел дыхание, - А потом вся эта история со свадьбой. Отец сказал, что мне нужно жениться, чтобы удержать компанию в руках, - и тут всплеск гнева охватил Лео. - Неужели ты не мог этому противостоять никак? Обязательно надо было жениться на ком-то?! - Лео, я задал те же вопросы, но отец был непреклонен, а еще уже очень слаб к тому моменту. Мне было страшно, что я буду перечить ему, перед тем, как он… - Лео все еще было недостаточно аргументов, но он видел, как по лицу Шора текут слезы, которые он пытается скрыть, опустив голову. Рыжеволосый наконец признался себе, что жалел Шора, - В общем, я согласился. Я был очень потерян, мне было так страшно. А еще, Лео, я все это время думал о тебе, - и почему-то рыжеволосому парню хотелось в это верить, - Честное слово. Я все порывался к тебе приехать, но я и не хотел оставлять отца, прошу пойми… - Я понимаю… - голос Лео дрожал. - Лео, - Шор поднял голову уже увереннее, - прошу, дай мне еще один шанс. Я все исправлю, слышишь? Я на все готов ради тебя. - Но, а как же твой жених? – тихо отозвался Лео. - Перед смертью отец разрешил разорвать помолвку. - Но разве он тебе не нравится? Он же писаный красавец, богатый итальянец, настоящая тебе партия! - Лео уже плакал. Наконец вся боль вышла наружу. Все это время он сравнивал себя с этим Антонио и считал, что проигрывал во всем, поэтому Шор его и бросил. - Господи, Лео! Я видел его три раза в своей жизни, - Шор ненавидел видеть Лео плачущим, особенно из-за чего-то такого. - Но на фотографиях в газете ты выглядел очень счастливым! - Потому, что чертов журналист захотел нас сфотографировать и попросил так встать! - Но ты мог его так не обнимать, наверное? Он тебе точно понравился! – Лео выплескивал все свое негодование и мысли за последние четыре месяца на Шора, который уже тоже стал больше походить на себя старого, яро споря с рыжеволосым. - Боже, что ты несешь, я даже разглядеть его не успел! - А очень зря, у вас вышли бы красивые детки! - Лео, заткнись! – рыжеволосый замолчал и отметил, как трогательный минуту назад разговор превратился в их обычное препирательство и уже хотел выставить обнаглевшего Шора, как тот продолжил, так что Лео не мог поверить своим ушам, - Я люблю тебя. И только тебя. И мне плевать, кто как там выглядит и какой счет в банке имеет. Мне нужен только ты и наш ребенок. - Что ты… Я тебе не… - но Шор уже подвинулся вплотную и заключил Лео в крепкие объятия. Он вдохнул запах волос омеги и мягко поцеловал брыкающегося и бьющего его в грудь парня в макушку. - Господи, как же я скучал по этому. Как же я скучал по тебе, - он поднял подбородок Лео, который не мог больше сдерживать слезы и уже перестал отталкивать Шора. Альфа легко поцеловал мягкие губы Лео. И даже не получил пощечину в ответ.