Лео, прости

У каждого в жизни была ситуация, когда казалось, что хорошо уже не будет никогда. Что при каждом чертовом вздохе будет больно, что несмотря на бурную жизнь вокруг, уже не получится больше искренне улыбаться. Но оказывается, что можно вылечиться. Сначала будет совсем нестерпимо, ты будешь хотеть любое обезболивающее, просто чтобы стало хоть немного легче. Потом немного отпустит, да и в общем-то станет привычно, у тебя получится думать о чем-то кроме всепоглощающей боли. Ну а дальше, день за днем, незаметно для тебя, лучший врач, именующий себя временем, будет зализывать и заштопывать каждую твою ранку и царапинку. И внезапно, оглянувшись назад, ты поймешь, как ты изменился. И внезапно, ты поймаешь себя на том, что снова улыбаешься. Лео проходил уже через это. Не то чтобы смерть родителей это что-то, что можно взять и пережить. Забыть. Нет. В таком случае обычно ты закапываешь эту боль далеко в себе, но если вдруг ее коснуться, разворошить, то спешу сообщить, будет так же невыносимо, как и в первую секунду. И Лео оставалось лишь жить дальше, стараясь не задевать этот беспощадный сгусток боли глубоко у себя в сердце. Эту жизнь еще надо было прожить, ведь не зря тогда они с братом не погибли. Не зря им был дан второй шанс. Но потом в его жизнь, резко вмешался этот самодовольный богатенький мальчишка. Он все перевернул, сломал, истоптал. Потом еще попытался все исправить. Снова все испортил. И вообще исчез. Лео мог отрицать это сколько угодно, мог врать себе и окружающим, но в глубине души он знал. Ему снова было больно. Да, конечно не так, как тогда. Но все равно. Снова хотелось рвать, метать и спрашивать у кого-то там, кто никогда не ответит "Почему?!". Правда так было сначала. А сейчас уже нормально. Ну вроде как. Уже март в конце концов. – Маккуин, вот все темы и домашние задания. Надеюсь, вы все будете отправлять в срок, – строгая учительница по биологии передала необходимые материалы рыжеволосому парню. Лео пришел в школу перед уроками, чтобы спокойно собрать необходимые документы, узнать, что нужно сдать за последние два месяца и окончательно оформить домашнее обучение. Большинство окружающих уже поняли, что рыжеволосый ждет ребенка. Ох, уж сколько мерзких слухов ходило, сколько версий насчет личности возможного отца было выдвинуто, аж тошно становилось. Как же Лео хотел хорошеньким ударом правой убрать это брезгливое выражение лица с каждого из них, но положение, ни физиологическое, ни тем более социальное не позволяло ему это сделать. Оставалось как и всегда проглатывать недовольство. Спускаясь по лестнице на первый этаж, чтобы зайти в учительскую, Лео услышал шумное обсуждение и возню группы учеников. Он бы как обычно проигнорировал подобную ситуацию, если бы чувствительный слух из общего потока звуков не вырвал до боли знакомые имя и фамилию. – Нифига он жжет. Это в его стиле, конечно. – Да я вообще в шоке, он же никому ничего не говорил, – толпа шумела, окружив несколько людей, очевидно именно они и сообщили будоражащую всех новость о Шоре. Лео пробирался к эпицентру обсуждения, и впервые никто не обращал внимания на него никакого внимания, все были слишком увлечены. – Может недавно совсем решил? – А это он вообще решил? – Ну выглядит вполне довольным по-моему, – "Да о чем же они, черт их дери, говорят?" Хотя одна мерзкая, холодящая все тело догадка уже пришла в голову к Лео. Наконец Маккуин увидел причину всеобщего интереса и тему активного обсуждения. В руках у светловолосого громкого омеги была газета, вокруг которой все столпились, кто-то уже читал новость у себя на телефоне или в планшете. Заголовка и фотографии было более чем достаточно, чтобы все понять. "Наследник компании "MD and Co.", Шор Дейвидсон объявил о помолвке." А чуть пониже фотография светловолосого красавчика альфы в обнимку с темноволосым изящным холеным омегой. Шор улыбался. Сука. *** Несколькими днями раннее Усталость. Это все, что чувствовал Шор. Она обволакивала его с головы до пят последние три месяца. Казалось, что выхода нет. Что вся жизнь так и пройдет. Все, что он видел каждый день это мрачная больничная палата, унылый офис и тонны не разобранных документов. Они не кончались. Их становилось, наверное, только больше. – Привет, пап, – Шор мягко прикрыл за собой дверь и зашел в светлое помещение одной из самых дорогих частных клиник города, – Извини, что опоздал, пришлось в офисе задержаться. – Все хорошо, Шор. Ты не обязан приходить каждый день, – Мэттью Дэйвидсона было уже не узнать. Больше не было того энергичного, полного жизненных сил мужчины с яркими глазами. Основатель крупнейшей компании канцтоваров, пример для подражания, мечта множества омег угасал на глазах своей семьи. Потерю веса нельзя было остановить. Выпадение волос тоже. Как и кашель кровью и внутренние кровоизлияния. Все вокруг понимали – шансов не было. И эта самая безнадежность убивала. Шор понимал, что ничего не мог сделать. Оставалось только ждать. Ждать и смотреть, как с каждым днем, каждым часом твой отец слабеет. Как он умирает. – Как ты себя чувствуешь? – Шор не знал, был ли смысл в этом вопросе. – Ты знаешь, не так плохо. Я сегодня даже повозился с некоторыми документами. Навевает воспоминания о старой жизни, - мистер Дэйвидсон горько усмехнулся. – Не переусердствуй только. Зачем это тебе вообще? – Я хочу тебе помочь. – Брось, пап, не загружай себя вообще, я сам справлюсь. – Ладно. Я хотел с тобой поговорить кое о чем, – Мэттью немного привстал на койке и серьезно взглянул на Шора. Прямо как в старые добрые времена, - Есть еще одна вещь, которую я хочу, чтобы ты сделал до... До моего ухода, - мистер Дэйвидсон откашлялся, – Ты должен жениться. – Прости, что, пап? – Жениться. – Но, пап зачем? Мне же еще вообще семнадцать, – волнение и непонимание окутали разум Шора. – Я просто знаю твой характер. Тебе нужен человек, который будет направлять твою энергию в правильное русло и усмирять, когда нужно. Как это всегда делала твоя мать со мной. Но что более важно, Совет Директоров сожрет тебя заживо, как только меня не станет, если ты вдруг окажешься недостойным продолжателем дела. Каждый из них хочет занять мое место. Шор, ты не имеешь права на оплошность или ошибку. Стереть семнадцатилетнего парня в порошок с твоим буйным прошлым будет легко. Тебе нужно доказать, что ты уже взрослый и серьезный человек. – Для этого обязательно стоит жениться?! Отец, прошу тебя, не нужно. Я весь день в офисе, я разбираюсь с бумагами фирмы, которые велись со дня ее основания. Мистер Торнтон мне со всем помогает, я прекрасно во всем ориентируюсь. Я уже полностью прочел твой деловой дневник и проанализировал его. Пап, я просто так не отдам твое детище никому. – Шор, я горжусь тобой, тем как ты изменился, но без должной репутации и авторитета ты в первый же день слетишь с поста, а я не могу позволить этому... – мистер Дэйвидсон резко начал кашлять. Волна поступила быстро и неожиданно. Капли крови стали пачкать идеально белое одеяло. – Пап?! Пап, держись! – Шор вылетел из палаты и бросился к ближайшему врачу за помощью. Страх. Шору всегда было страшно, когда это происходило. Это не то, к чему можно привыкнуть. Каждый раз мерзкий вездесущий испуг затягивал парню горлу в петлю: "А вдруг не успею? Вдруг это в последний раз?" Через минуту мистеру Дэйвидсону уже вкололи необходимый препарат и поставили капельницу. Состояние пришло в норму. – Сэр, вы должны покинуть палату. Больному нужен отдых, – безэмоциональная медсестра отчеканила заученную фразу и уже принялась провожать немного успокоившегося Шора, как мистер Дэйвидсон остановил их. – Подожди секунду, Шор. Мисс Пирсон, не могли бы вы достать папку с первой полки моей тумбочки? – медсестра последовала указаниями и достала синий прямоугольник из маленького шкафчика рядом с кроватью Мэттью. – Этот? – Да. Шор возьми его. Ты все сам поймешь. Ради меня, сделай это, – Шор нервно сглотнул. Он догадался, что внутри папки. И еще он понял, что он снова послушается отца, ведь это его требование, может действительно оказаться последним. Светловолосый парень медленно вытащил папку из рук медсестры. – Я понял, пап. Все будет сделано. *** "Антонио Понтедра. Шестнадцать лет. Младший сын одной из богатейших аристократических итальянских семей Понтедра - Росси. Закончивает школу Святого Стефана, готовится к поступлению в Гарвард." Сколько раз Шор уже прочел это краткое описание, данное на первой странице папки? Легче от этого не становилось. Отец даже в таком состоянии подсуетился. Зато какую нашел партию для сына. С фотографий на Шора смотрел высокий, статный темноволосый омега. Губы на всех изображениях были тронуты легкой улыбкой, изумрудные глаза протыкали насквозь. Что уж спорить, этот омега был одним из самых красивых, которых Шору когда-либо доводилось видеть. И наверное, полгода назад младший Дэйвидсон совсем не воспротивился бы выбору отца - разве что возмутился бы из-за самой женитьбы - но сейчас это было невозможно. В голове был лишь один человек. Человек, которого Шор до боли хотел снова увидеть, снова обнять, снова поцеловать. Человек, которого он бросил, ничего не объяснив. Человек, который носил его ребенка. Но разве мог он сейчас что-то сделать? Оставить умирающего отца? Разочаровать одного из самых близких людей? Голова болела от постоянных мыслей. Все это было слишком тяжело для совсем молодого парня. Жизнь, та самая, настоящая жизнь, резко обрушилась на беззаботного Шора. – Дорогой, может съешь что-нибудь? Завтра встреча с семьей Понтдера, а ты выглядишь совсем слабым, – миссис Дэйвидсон, не менее разбитая и уставшая, вошла в комнату Шора в апартаментах, расположенных прямо в офисе. – Не хочу, мам. Кусок в горло не лезет, – это уже был постоянный ответ Шора. Он заметно похудел. – Тебе нравится Антонио? – мать кивнула в сторону папки, которую Шор лениво перебирал в руках. – Он... Он красив. И, очевидно, образован, интеллигентен, – мать горько улыбнулась, еще совсем недавно Шор не дал бы такое описание никому. Даже его манера говорить изменилась. Она чувствовала, что он словно за пару месяцев постарел на десяток лет, - Но, мам... – Шор думал, стоит ли рассказывать матери о Лео, как та его перебила. – Я понимаю, что ты этого не хочешь. Но твой отец лишь старается защитить тебя. – Мам, дело не в этом, – Шор тяжело вздохнул, – в моей жизни есть другой человек. Я люблю его, – эти слова повергли миссис Дэйвидсон в шок. – Ты влюблен? – Я не знаю имеет ли это сейчас вообще какое-то значение, потому что он скорее всего ненавидит меня. – Шор, ты можешь мне рассказать, – светловолосый альфа усмехнулся. – Мам, боюсь, ты не сможешь выдержать такого о своем сыне, – миссис Дэйвидсон явно нервничала, но всем своим видом дала понять, что готова услышать все, что угодно. – Прошу, скажи мне, я вижу тебя это мучает, – Эмбер была настроена решительно. – Что ж... – Шор откинулся на спинку дивана, – Началось все в этом году. Ко мне в класс перевелся один парень. Он знаешь был такой... Не как мы все. Бедный. Я был тогда глупый, мам, мне дико стыдно, но я постоянно его дразнил, лез к нему. Меня, конечно все поддерживали, никто и слова поперек не сказал, – Шор вздохнул, – А дело все было в том, мама, что я сразу понял – он мой истинный, – миссис Дэйвидсон сильнее напряглась, – Меня это так бесило тогда. Я ведь с детства думал, что вокруг меня все крутится, и, если я и встречу своего истинного, то он будет... Не знаю, кем-то вроде этого Антонио. Идеальный в моем представлении. – А он? – Шор мягко улыбнулся, вспоминая Лео. – А он совсем не такой, мам. У него всегда спутанные волосы, хотя безумно красивого рыжего цвета, мешковатая одежда, которая ему совсем не идет. Он еще часто носит очки, а когда он хмурится они сползают. Очки эти меня тоже бесят, я люблю его глаза. Карие, – внутри разливалось тепло при воспоминаниях о Лео. – Так он ненавидит тебя, потому что ты издевался над ним? – Эмбер внимательно слушала сына и поражалась тому, с каким трепетом Шор говорит о любимом. – Если бы. Как-то в ноябре, я как обычно остался после уроков потренироваться подольше. А когда уже выходил из школы, думал никого не будет. Он сидел на первом этаже, ему было плохо, я видел. И тогда, мам, я не выдержал. Я попытался его успокоить. Но он понял, он все понял в этот момент, – Шор тяжело сглотнул, – Я предложил ему довезти до дома и забыть о том, что мы истинные, – миссис Дэйвидсон уже было сложно слушать сына, но хуже было Шору. Он понимал, что подходит к развязке, осознавал, как ему страшно открывать эту тайну перед нежно любящей его матерью. Он боялся, что она отвернется от него, но продолжил, – Мам, это была моя самая большая ошибка, ведь я видел и каждой клеткой своего тела чувствовал, что у него течка, – Эмбер уже все понимала в глубине души, но все еще старалась верить в лучшее, держа руку сына, – Я... Я изнасиловал его, – миссис Дэйвидсон не выдержала и расплакалась. Шор тоже плакал. Им обоим было слишком тяжело. Мать увидела в сыне монстра. – И... И что было дальше? – голос дрожал, у Эмбер на душе было мерзко. Это же ее сынок. Ее чудесный светловолосый мальчик. Да, иногда капризный, да иногда самодовольный, да иногда хулиган, но как? Разве мог он такое сделать? – Я потребовал молчать. Хотя он и так ничего бы не сказал никому. А я каждый день это прокручивал у себя в голове. Мам, я чудовище, – слезы не останавливались, – Он забеременел в тот день, – Эмбер громко вздохнула, – Я узнал об этом случайно. Мне было так страшно. Страшно, что все узнают, что отец убьет меня. Я требовал аборт, но он не мог его сделать. – Да, как ты... Шор, как?! – мать захлебывалась в слезах, она не понимала, не хотела верить в то, что говорил ее любимый сын. – Совесть меня мучила и я пытался найти способ загладить вину перед ним. Я предлагал деньги, постоянно приезжал к нему, пытался с ним общаться. Сначала все было тщетно, он видеть меня не хотел. Оно и понятно. А я? Мам, а я с каждой секундой, которую проводил с ним, влюблялся. Меня разрывало изнутри, я ведь понимал, что даже такой сильный человек, как он, не может взять и простить меня. Он не брал ни копейки, прогонял меня. Тогда я обратился к Деми. – К Гордон? Зачем? – меньше всего Эмбер ожидала услышать что-то о стерве секретарше мужа. – Чтобы она дала ему работу на дом. И она дала, только в обмен... – Шор уже не мог продолжать, слишком это было тяжело, – В обмен я с ней спал, – и вот тут миссис Дэйвидсон не сдержалась и дала сыну пощечину, а он лишь спокойно принял заслуженное. – Что ты творил? Ты хоть осознавал?! А эта сука! Да как она могла?! Ты же ребенок, черт бы ее побрал, – Эмбер взрывалась. Она и так не переносила Гордон, но после сказанного Шором миссис Дэйвидсон четко решила найти новую секретаршу для директора компании, – Я поверить не могу, что ты на это пошел, почему раньше нам не сказал?! Глупый, глупый... – Эмбер плакала. Плакал и Шор, – Что же ты натворил, Шор? Что же ты натворил... – Мам, хуже всего то, что именно в тот момент, когда он мне открылся, в тот момент, когда я хотел все порвать с Деми... Он все узнал. Я не успел объясниться. Отец... И компания... И все это. Мне так сложно, – Шор утирал слезы, которые не переставали идти, а Эмбер все же не выдержала и обняла сына. Так они просидели еще долго. *** – Ты готов? – Эмбер обернулась на сына, сидящего по соседству в машине. Над миссис Дэйвидсон явно поработали стилисты, ведь от безжизненного вида и мешков под красными глазами не осталось и следа. Белое платье прекрасно подчеркивало приятную женственную фигуру, а красная помада идеально сочеталась с голубыми глазами и темно-бордовыми бархатными лодочками. В руке маленький серебристый клатч в тон к серьгам. Сегодня ей надо было выглядеть как можно лучше. – Да, мам, пошли, – Шор застегнул запонки на белоснежной рубашке и поправил темно-синий галстук, последний раз посмотревшись в зеркало заднего вида. Мама вечером хорошенько обмазала его всякими кремами, насильно покормила и рано уложила спать, чтобы сегодня он имел хоть немного человеческий облик. В общем-то у нее получилось. Человек, который не знал, что происходит в семье Дэйвидсонов, ни за что бы не угадал о трагедии по внешнему виду Эмбер и Шора. – До встречи, Джеффри. Заберешь нас, как договорились, – мать и сын вышли из черного джипа и направились в сторону дорогого отеля "Royal Shelter". Именно здесь в ресторане проходила вечеринка по случаю помолвки старшего сына семьи Понтедра-Росси, Габриэля. – Ваши имена? – на входе, как полагалось, стоял проверяющий. – Эмбер и Шор Дэйвидсоны. – Так... Проходите, пожалуйста, – найдя имена в спике, проверяющий с лучезарной улыбкой проводил мать и сына внутрь здания. Ярко. Громко. Много людей. Как же они оба уже отвыкли от такого. Как же им обоим хотелось поскорее уйти отсюда. – Держись, мам – шепнул Шор на ухо матери и покрепче приобнял ее. Именно в этот момент к ним подошел Клаудио Понтедра, отец семейства. – Добрый день, дорогие мои гости! – акцент сквозил в каждом слове, но похоже, что сеньор Понтедра, высокий светловолосый, темноглазый альфа с белозубой улыбкой, был действительно рад видеть Шора и Эмбер, – Сеньорита Дэйвидсон, чудесно выглядите, дорогая! – этот человек был воплощением позитива и гостеприимности, – Шор, ты так вырос с нашей последней встречи! Я тебя видел совсем ребенком. Так, стойте, я сейчас приведу Антонио, – Клаудио засуетился, а Дэйвидсоны старались успевать за столь активным человеком, – Официант! Почему гости стоят без шампанского? – в ту же секунду матери и сыну вручили по бокалу с шипящим напитком, а сеньор Понтедра удалился за своим сыном. – Вау. Он кажется таким... – Да, Шор, понимаю. – Антонио, не стой столбом, пошли, – наконец Клаудио вместе с сыном подошли к Дэйвидсонам. – Добрый день, очень рад встрече, – Антонио, он был... Он был даже гораздо лучше, чем на фотографиях. Высокий, тонкий, но совсем не слабый, с уверенным взглядом темно-зеленых глаз. Несмотря на происхождение кожа его была поразительно белая, ярко контрастируя с вишневыми губами. По нему невозможно было сказать, что он столь юного возраста. Шор застыл. Нет, он вовсе не влюбился в ту же секунду, совсем не так. Но было что-то в этом Антонио. И стоило Шору посмотреть ему в глаза, как он понял. Эта сильная энергетика, молчаливая уверенность и в то же время скромность - как же он до боли был похож на Лео. Но что было удивительнее, так это его запах. Почти такой же, как у любимого рыжего омеги. – Так, дети мои! Так как уже все решено, я думаю, надо уже всем объявить о случившемся. – Но, сеньор... – Шор попытался вставить хоть слово, он не думал, что отец уже все сам решил и сказал Понтедра. – Фотограф! Фотограф, быстро сюда. Так, дети, встаньте, как счастливая влюбленная пара, давайте. – Пап... – очевидно, и Антонио не предполагал такой ход событий. – Ничего не хочу слышать, – Эмбер вообще стояла в тихом шоке и не могла ничего предпринять. Что ж, Шору и Антонио пришлось поддаться. Они прилежно выполнили все требования фотографа и встали, как нужно. На следующий день этим кадром пестрила каждая газета.