Записки сумасшедшего.

24 февраля Меня вновь преследует какая-то тень. Она словно везде сопровождает, и идёт по жизни, как подруга, только смотрит на все мои бели со стороны и с лёгкой усмешкой на воображаемых губах. Вновь моё тело покоится в глубоком кресле небольшой квартирки. Деревянный, заваленный бумагой и старыми газетами столик, терпит тяжёлый взгляд моих глаз, а губы на бледном лице растягиваются в сумасшедшей, понятной только мне улыбке. Рука с трудом отцепляется от подлокотника кресла и тянется к неприметному, старому дневнику в обычном переплёте. Пальцы проводят по корке и открывают форзац столь родной и желанной вещицы. Шелест страниц звучит невероятно громко в повисшей обыденной тишине. Губы беззвучно произносят некоторые предложения со страниц, а глаза метаются от одной строки к другой. Я совершенно не обращаю внимания на еле доносимый шум с улицы через закрытое окно занавешенное чёрным балахоном. «Сегодня она должна вновь ко мне вернуться», — звучало в голове, а сердцебиение усилилось от подступающих эмоций, — «ещё немного, нужно только подождать». Несколько горящих свечей бросают блики света на стены, помогая читать текст дневника. В голове сотня мыслей и идей беспрестанно кружатся, создавая новые, рвущиеся наружу. Вдруг, слышу лёгкий скрип двери со вставными стёклами. Дверца открывается и в комнату проникает она. Я готов бросить целый мир к её ногам лишь бы она приходила каждый день. Чтобы не давала мне погрязнуть в этом жалком одиночестве. Повернув голову, натыкаюсь на силуэт человека на стене, в блике рядом стоящей свечи. Моё воображение никогда не понимало, кто стоит передо мной? Мужчина или всё же женщина? Бесформенный силуэт звался Тенью, и я решил относиться к нему как к представительнице женского пола. Гостья метнулась ко мне, и теперь её голова покоилась на чистых страницах дневника лежащего на моих ногах. — Я рад, что ты пришла, — шепотом произнёс я, проводя пальцами по контуру тени. «Здравствуй», — медленно вывелось в начале странице. — Ты долго не приходила, но я не переставал верить, что ты всё же навестишь меня, — так же, не смея нарушить тишину, произнес мой хриплый голос. «Я могу долго не приходить, но я никогда не забуду своих друзей». Уголки моих губ стали медленно расплываться в улыбке. Тень на бумаге немного шевельнулась, но продолжила: «Тебя, я никогда не забуду». В ушах раздалось подобие отдалённого девичьего смеха. Смеха той, которая ни в чем себе не отказывала и получала от вечности всё самое лучшее. Голос избалованной дамы заставил меня преклониться. — Тень, — обращаюсь я к подруге и снова слышу скрип дерева, — я надеюсь, что ты ещё придёшь ко мне. Это ведь так? Ты придешь вновь? «Конечно», — пропечатывается на бумаге, и это слово радует мой глаз. Тень вновь метнулась в сторону, а слова в дневнике на страницах свидетельствовали о присутствии гостьи. Силуэт пропал в тёмном углу, а балахон, которым мои руки несколько дней назад занавешивали окно, упал на пол к батарее. Через стекло проник яркий, режущий глаза свет. Я зажмурился и отвернулся от столь противного солнца.