Меч и Цветок

— Время истекло! Класс, все быстро сдаем листы!       Прошлым вечером Акина не готовилась к тесту, уснув так крепко, что матери стало жаль будить ее, но была уверена, что сдаст с высоким балом.       — Всем до встречи на следующей неделе!       — До скорой встречи, сенсей! — ответил нестройный хор голосов.       Как только учитель вышел, в классе поднялся гомон. Акина сложила вещи в сумку и направилась к выходу, однако раздавшийся позади громкий и немного визгливый голос Синны Камомэ заставил ее остановиться:       — Вы не забыли? На следующей неделе Асано-сама возвращается в школу!       Камомэ была самой преданной фанаткой Короля в Академии. Признанная красавица вечно находилась в окружении банды своих ближайших подружек, чье число варьировало от трех до пяти и больше, ибо постоянством в дружбе, как и в отношениях с парнями, эта девушка не отличалась. Она и ее подруги больше остальных ждали возвращения Короля и успели попортить Оби немало крови.       Акина напряглась, сжимая пальцами дверную ручку, а класс ликующе заулюлюкал.       — Две недели уже истекли! — взвизгнула Чо.       — Наконец-то наш Король вернется! Я так рада! — восхищенно вздохнула Хана. — Без него эта школа словно пустеет!       — Ну, а лично я с интересом посмотрю, как эта оборванка получит по заслугам! — бросила Камомэ, и девушки залились не совсем здоровым смехом. Когда они, все еще смеясь и попутно оттолкнув ее от двери, вышли, Акина услышала позади тихий вздох кого-то из парней и сочувствующее:       — Ох, не завидую я тебе…       Внезапно ее окатила волна злости:       «Кучка идиотов!»       С силой хлопнув дверью, она покинула кабинет, намереваясь встретиться с Киоко и договориться о том, как они проведут завтрашний выходной.

***

      Воскресенье Акина и Киоко посвятили посещению всех известных им распродаж. Подруги веселились и дурачились в магазинах, вызывая недоумевающие взгляды людей. Погода стояла замечательная, солнечная, поэтому девушки решили прогуляться по парку, который в этот прекрасный день был особенно многолюден.       Тут и там стояли продавцы мороженного и сладкой ваты, а в глубине парка даже было устроено небольшое шоу с жонглером и клоуном. Все вокруг казалось необыкновенно живым и веселым, и Акина совсем забыла о своих переживаниях. Купив мороженного, они с подругой устроились на скамейке неподалеку от жонглера и со смехом обсуждали их будущую жизнь, в которой они планировали стать великими акробатками и давать представления по всему миру. Девушкам редко выпадала возможность так провести вместе день, поэтому они наслаждались каждым мгновением, отлично понимая, что завтра эта сказка кончится и начнутся серые деньки.       Когда Акина вечером вернулась домой, мама сказала ей, что уезжает по работе на две недели. Она довольно часто надолго уезжала в командировки, поэтому Акина восприняла эту новость спокойно и помогла матери собрать вещи.

Акина

      Глубоко вдохнув, я решительно толкнула двери школы и вошла. Сегодня понедельник — начало моего «Страшного суда». По крайней мере, я была готова к нему, поставив перед собой задачу не отступать и не сдаваться, каким бы испытаниям ни подверг меня этот день.       В принципе, я не очень верила, что Асано станет предпринимать какие-то серьезные меры по моему «наказанию». Однако в это верила вся школа, и мне не могла не передаться часть их уверенности. И теперь, идя по коридору и чувствуя на себе любопытные или злорадные взгляды, я начала не на шутку нервничать.       С самого начала занятий я сидела как на иголках, ожидая, что Асано вот-вот ворвется в кабинет, эффектно снеся двери ударом ноги, и выволочет меня в коридор на всеобщее растерзание… Да-да, были у меня и такие бредовые фантазии, возникшие, несомненно, под влиянием недосыпа и моральной изможденности. Я даже на обед не выходила. Но занятия шли, учебный день подходил к концу, а Король все не появлялся, и постепенно я расслабилась и убедила себя, что напрасно тревожусь. Все же после уроков я решила не задерживаться, поэтому сразу после звонка стала быстро собираться. Надежда выбраться из школы без происшествий угасала без видимых причин. Нервно запихивая в сумку учебник и несколько тетрадей, которые никак не желали туда пролезать, я старалась не обращать внимания на громкий смех учеников и некоторые язвительные реплики в мой адрес. Не важно, все это не важно. Сейчас я пойду домой, переоденусь и отправлюсь сразу к Киоко в лапшичную. Этот день ничем не будет отличаться от обычного!       Размышляя так, я не сразу заметила изменения в обстановке, и только когда повисшая в классе мертвая тишина стала слишком давящей, замерла, так и не затолкнув тетради в сумку. Подняв голову, я недоуменно оглядела внезапно замолчавших одноклассников, затем, следуя направлению их взглядов, медленно обернулась.       Весь класс словно умер в одно мгновение. Ни звука не доносилось из толпы учеников, раздавшейся в стороны, как море перед Моисеем. А посреди этой толпы стоял Асано Кеншин. Он ничего не делал, не шевелился, не говорил, однако этого и не требовалось, чтобы повергнуть ребят в трепет. Мои высокомерные, самовлюбленные одноклассники теперь стояли, с плохо подавляемым восторгом глядя на своего Короля, а я отчаянно силилась понять, что же такого они в нем нашли?       Да, несомненно, Кеншин внушал невольный трепет: высокий, идеально сложенный брюнет с невероятно красивым лицом и глазами, способными приковать человека к месту. Но, кроме потрясающей внешности, в этом парне не было ничего, чем можно было бы восхищаться. Холодный, эгоистичный, избалованный наследник громкой фамилии, на мой взгляд, он ничего из себя не представлял.       Повернувшись к Королю, я с вызовом посмотрела на него. От такой дерзости ученики зашептались, но Асано не обратил на это никакого внимания. Скользнув по мне оценивающим взглядом, парень чуть повернул голову в сторону ребят, и через минуту в классе не осталось ни одного ученика. Только Король и я.       Хищник и жертва.       Как только дверь закрылась, воцарилась абсолютная тишина. Некоторое время мы с парнем стояли, сверля друг в друге дырки, а потом он неспешно направился к ближайшей парте и как ни в чем не бывало уселся на стул. Словно полностью утерял ко мне интерес. Такое поведение слегка сбило меня с толку, но внутри уже закипала злость, столько дней искавшая выхода. Вся эта нелепая ситуация порядком достала меня, поэтому от осознания, что наконец я могу ее прояснить, стало даже легче на душе.       — Что тебе нужно?       Асано лениво закинул ноги на парту и, взяв чью-то позабытую тетрадь, без интереса пробежал взглядом по строчкам конспекта.       — Пришел выслушать твои извинения.       — Извинения? — переспросила я так резко, что он наконец обратил на меня внимание. Бросив тетрадку обратно на стол, сложил руки на груди и уставился на меня с нескрываемым недовольством. Я вдруг поняла, что, несмотря на кажущееся спокойствие, Король злится. Тем не менее, последующее предупреждение отдавало ледяной невозмутимостью и не оставляло сомнений в искренности сказанного:       — Или я услышу их сейчас в добровольном порядке, или поставлю тебя на колени перед всей школой. Мне совсем не хочется тратить на тебя столько времени и сил, поэтому просто извинись, и закончим с этим.       Я потеряла дар речи — неужели этот неуравновешенный взаправду считает, что я буду так унижаться перед ним? Асано тоже молча смотрел на меня, то ли ожидая ответа, то ли просто разглядывая серую неприметность перед собой и размышляя, какая часть нелестных легенд, что ходят обо мне по школе, является правдой. Судя по его пренебрежительному виду, весь объем клеветы был принят за чистую монету.       — Нет!       Меня окончательно вывел из себя этот взгляд — словно не на человека смотрит, а на экспонат в музее!       — Нет?       — Нет, — повторила я.       — Похоже, до тебя туго доходит. Из-за твоей выходки у меня возникли проблемы. Это злит, знаешь ли…       — Я не собираюсь извиняться, ни в чем не провинившись.       Теперь парень точно был озадачен.       — Не провинившись? — повторил он, словно пробуя слово на вкус.       — А говорит, до меня туго доходит! — фыркнула я, правда, почти сразу червячок сомнения ощутимо вгрызся в сердце, настолько нехарактерное удивление отразилось на лице Асано.       — Что?       — Что слышал! Я ни в чем не виновата и не считаю, что сделала что-то плохое, защитив права Мураками, поэтому раскаяния не будет. И уж тем более я никогда не встану на колени и не буду публично унижаться, чтобы потешить твое самолюбие и спасти репутацию высокородного монарха и тирана. C чего ты вообще взял, что я нуждаюсь в твоем прощении?       Это была чистая правда, но в глубине души я понимала, что столь неразумное (особенно в моем положении) сопротивление вызвано не столько яростью или упрямством, сколько элементарным страхом. Страхом, который я не хотела признавать, но который возникал из ниоткуда при взгляде в безжизненные глаза этого монстра. Много раз я слышала, как одноклассники шепчутся о Короле и его взрывчатом, беспощадном характере, способном самого смелого заставить дрожать. Тогда, сидя в классе, я с презрением фыркала и мысленно обзывала их трусами, но теперь, встретившись с Асано, сама имела возможность прочувствовать всю беспомощность, испытываемую жертвами под прицелом этих пугающих черных осколков. Все дело в рамках, решила я. У каждого человека есть какие-то рамки, за которые он не переходит, но почему мне кажется, что у Асано их нет? Он не обычный хулиган, каких я видела немало, в нем нет задиристости или показной злобности. Наоборот, привлечь внимание такого человека сложно, однако тот, кто удостоится этой чести, вряд ли будет рад этому.       Как не рада и я в данный момент.       — Ты можешь жестоко поплатиться за свои необдуманные слова, ты знаешь это? — с неизменным спокойствием, которое, признаться, нервировало даже больше, чем раздражение или настоящий гнев, спросил Король. Его тон не был угрожающим, скорее, недоверчивым, будто я веду себя как игрок, не знакомый с правилами.       — Что, меня тоже отправишь в больницу?       Браво, сегодня я превзошла саму себя.       Асано нахмурился, очевидно, впечатленный не меньше моего.       — Хочешь избить меня? — продолжала я, распаляясь с каждой секундой. — Вперед — здесь нет ни одного дурака, который вмешается. И богатеньких родителей, чтобы подать на тебя в суд, тоже нет, так что давай действительно закончим все быстро. Однако будь уверен, можешь хоть все кости мне переломать, но ты и слова извинений от меня не услышишь!       — Ты ненормальная?       — Ты сам-то нормальный?       — Ты меня совсем не уважаешь…       Ками-сама*, мне показалось, или он действительно поражен этим фактом?       — С чего мне вдруг тебя уважать? — в свою очередь изумилась я, искренне негодуя. — Ты всего добиваешься силой и жестокостью, о каком уважении ты говоришь? Как ты мог сотворить такое с невинным человеком? Он ведь чуть не умер, знаешь? Он же твой одноклассник!..       — Это не твое дело.       — И ведь это не в первый раз! Ты родился с серебряной ложкой во рту и совсем не сознаешь, насколько тебе повезло. Все вы здесь такие — старшие ничему не учат вас, не учат ценить то, что досталось легко. Само собой, я не уважаю тебя, более того — я тебя презираю, избалованный ребенок никудышных родителей!       — Замолчи, — с внезапной злостью прошипел Кеншин, и впервые за все время в его голосе звучала реальная угроза. Предупреждающе и неожиданно громко забила в гонг интуиция, однако, как и всегда, вместо того, чтобы умерить пыл в критический момент, я только сильнее разошлась — пути назад все равно отрезаны.       — И кто ты такой, чтобы затыкать мне рот? Ходишь по школе, словно повелитель всего мира, пугаешь людей и ни с кем не считаешься, хотя на самом деле ничего собой не представляешь. Да ты не имеешь права требовать от меня что-либо, ничтожный безмозглый индюк!       Я поняла, что перегнула палку, когда ледяные глаза Асано вспыхнули яростью. И мой маленький шаг назад совершенно точно был непроизвольным.       Когда Король заговорил, мне показалось, что передо мной совсем другой человек, настолько переменились его тон и взгляд:       — Поздравляю, если ты хотела вывести меня из себя, у тебя получилось. Пытался избежать этого, но так даже лучше — по крайне мере, мне будет приятно поучить тебя держать рот на замке. Заставлю раскаяться в каждом слове, оборванка, не сомневайся. Будешь унижаться так, что имя свое забудешь и на коленях признаешь меня своим господином — это минимум того, что я могу тебе обещать.       С этими словами он резко поднялся и ушел, а я осталась стоять посреди пустого класса, расстроенная и выжатая как лимон. Кажется, только что я приобрела самого могущественного врага в своей жизни, но, несмотря на физическую слабость, в сердце крепли ненависть и твердая решимость.       Я не отступлю.

***

      В этот и два последующих дня Короля я не видела. Затишье пугало, но постоянные нападки учеников ужесточились: меня обливали водой на переменах, подкладывали в шкафчик всякую гадость, а один раз двое самых ретивых ребят в столовой закидали объедками. Да, выживать в школе становилось все сложнее и сложнее, но я утешала себя мыслью, что это и есть пресловутая «месть» Короля.       На третий день после занятий мне позвонила Киоко и предупредила, что лапшичную закрывают на два-три дня с целью сделать небольшой ремонт помещения. Подруга предложила встретиться в любимом кафе, чтобы поужинать вместе, и я с радостью согласилась: мамы не было дома, а мне не помешало бы развеяться и немного отдохнуть в компании родного человека.       Выйдя из школы, я направилась к автобусной остановке, однако стоило отойти от учебного заведения, как рядом резко затормозил черный джип. Из него выпрыгнули двое угрожающего вида мужчин и направились прямиком ко мне. Не успела я и шага назад сделать, как меня подхватили под локти и развернули к машине.       — Ч-что вы делаете?! Эй! Пустите меня немедленно!!!       Но верзилы будто не слышали моих криков. Совершенно не обращая внимания на сопротивление, они затолкали меня в салон, а затем поехали куда-то к южной окраине города. Дезориентированная и напуганная, я изо всех сил цеплялась за здравый смысл и убеждала себя, что здесь какая-то ошибка, все будет хорошо, только нельзя впадать в панику.       Когда машина остановилась и меня выволокли из нее, я увидела ряд одинаковых серых складов, судя по виду — заброшенных. Похитители потащили меня в сторону одного из них.       Да что вообще происходит?!       Попытки вырваться или добиться хоть какого-то объяснения ни к чему не привели: в итоге меня все же заволокли внутрь и бросили на бетонный пол. При падении я больно ушиблась локтем и зашипела, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.       Ну уж нет! Только плакать не хватало!       — Ты пришла. — Ленивый властный голос с толикой насмешки я узнала сразу. — Так мило с твоей стороны заглянуть к нам.       Конечно, я подозревала, кто мог устроить этот нелепый спектакль, но все равно сердце ускорило ритм, когда я увидела Асано. Брюнет сидел на старом железном стуле неподалеку, расставив ноги и упершись локтями в колени. Его темные глаза неотрывно следили за мной, а в длинных пальцах переливался небольшой черный нож, которым парень неспешно и весьма виртуозно играл. Почему-то при виде него меня замутило, так что я поспешила отвести взгляд и осмотреть склад.       Помещение было небольшим и практически пустым, лишь по углам громоздилась старая мебель, а в центре стоял обшарпанный деревянный стол с металлическими ножками да несколько стульев вокруг него. На полу вокруг стола валялись пустые бутылки и упаковки; живое воображение тут же подсказало, что это место использовали для сборов местные хулиганы. Единственным источником света служили маленькие окна под самым потолком.       — Зачем я здесь? — В моем голосе не было страха, только уверенность и негодование — эмоции, совсем не соответствовавшие ужасу, который с каждой минутой все сильнее разрастался внутри.       — Потому что я так захотел…       — Это не ответ! Похищать людей и тащить их куда вздумается незаконно… — Договорить я не смогла, потому что один из верзил, повинуясь кивку брюнета, дернул меня за волосы и заставил откинуть голову назад. Вскрикнув, я ухватилась за запястье мужчины и попыталась вырваться, но он дернул еще раз, и я затихла.       Асано встал и направился ко мне. Нож в его руке блестел и переливался, но я не обращала на него внимания, не в силах отвести взгляда от лица парня.       — Никогда не повышай на меня голос, оборванка, я этого не люблю. Ты здесь потому, что мне этого хочется, а что касается правил и законов — мне на них плевать, думаю, тебе лучше уяснить это прямо сейчас.       Он остановился в паре шагов, разглядывая меня, словно таракана, которого он даже раздавить бы побрезговал.       — Ты изменила свое решение?       — Нет! — Я упрямо выпятила подбородок.       Парень медленно покачал головой.       — Это неправильный ответ. — Он присел так, что наши лица оказались на одном уровне. — Завтра в школе ты публично принесешь извинения за свое поведение и назовешь меня господином. Ты понимаешь меня?       От этих слов внутри все вскипело. Гордость восставала даже против мысли о том, чтобы преклонить колени перед этим самовлюбленным ублюдком!       — Как я могу понять безумца? — прошипела я ему в лицо. — Я никогда не сделаю этого.       Несколько мгновений он смотрел на меня своим пустым взглядом, а затем поднялся и кивнул телохранителям. Те мгновенно оторвали меня от земли и поволокли в сторону стола. Я не сразу поняла, что происходит, но, когда меня грубо уложили на грязную поверхность, сердце заледенело от дурного предчувствия.       — Пустите меня!!! — завопила я и бешено забилась, но бессмысленно: вскоре мои руки и ноги приковали наручниками (и откуда только взяли!) к ножкам стола. Один мужчина отошел в сторону, а другой встал у изголовья.       Асано подошел и, упершись ладонями в стол, склонился надо мной. Он некоторое время рассматривал меня, а я чувствовала себя беспомощной подопытной крысой, над которой вот-вот проведут ужасный и болезненный эксперимент. Сердце билось как сумасшедшее, глаза щипало от слез. Стиснув зубы, я выдержала холодный взгляд Короля.       — Измени свое решение, — тихо сказал он.       — Нет! — Слово далось нелегко, потому что я знала, что за ним последуют боль и унижение, но молить о прощении было хуже всего, что я могла представить.       Он не причинит мне серьезного вреда. Он не посмеет!       Кеншин отстранился и посмотрел на амбала у меня над головой. Не успела я ничего понять, как мужчина взялся за ворот школьной рубашки и резко дернул. Мой полный ужаса вопль смешался с треском ткани, отдаваясь от стен склада. Пуговицы разлетелись по полу, а белоснежная рубашка оказалась разорвана, хотя телохранитель не прилагал и половины усилий. От стыда и страха я билась как резанная. Пытаясь прикрыться, до крови дергала руки, закованные в наручники, и чувствовала, как по щекам струятся горячие слезы, которые я так долго пыталась сдержать. Король молча наблюдал, хотя даже те двое отвернулись. Затем подошел и окинул безразличным взглядом. Впервые в жизни испытывая такую жгучую, дикую смесь унижения и ярости, я до боли закусила губу и зажмурилась.       — Попроси меня, и я прекращу это, — раздался голос Короля где-то у самого уха. — Не хотелось бы заходить дальше.       Сердце сжалось от леденящего кровь страха: что еще он сделает, если я откажусь?..       Открыв глаза, я посмотрела на парня, который навис надо мной и ждал.       Я боюсь его. Я только сейчас осознала, насколько я боюсь его. Жестокость пропитала каждую черточку неправдоподобно красивого лица, отталкивая, парализуя меня. И как я раньше не поняла, во что впутываюсь? Ведь, скорее всего, этот человек действительно монстр, у которого нет рамок. Возможно, он способен на ужасные поступки…       Хорошо, я достаточно упряма, чтобы это проверить.       — Попроси.       — Никогда.       Несколько мгновений глаза в глаза. Я могла поклясться, что на секунду их выражение изменилось. В черных глазах зажглись недоверие и неподдельный интерес. Зажглись, но тут же погасли, сменившись более характерным безразличием. Асано резко отстранился.       — Какая упрямая, — протянул он.       — Нам продолжать? — глубокий голос телохранителя разорвал зловещую тишину.       Я затаила дыхание, понимая, что сейчас Король решает мою дальнейшую судьбу.       — Отпустите ее.       Я не поверила своим ушам.       — Что, удивлена? — усмехнулся он. — Сегодня я отпускаю тебя, но не думай, что отделалась так легко. Наверное, лучше бы убить тебя и закопать где-нибудь в лесу. Никто бы об этом не узнал…       От будничного тона Асано и его жуткого взгляда меня пробрала дрожь. Хоть мозг и отказывался принять тот факт, что парень не шутит, напуганное сердце почему-то безоглядно поверило в угрозу. Верзилы послушно сняли наручники. Я мгновенно поднялась и схватилась за остатки рубашки в попытке прикрыться.       — Но это не имеет смысла, — продолжал Кеншин, не замечая моего стыда. — Было бы слишком скучно. Я хочу большего. Я заставлю тебя ползать передо мной и молить о прощении. Сломаю твой упрямый характер и уничтожу тебя.       Внутренне я сжалась в ужасе, но виду не подала. Вместо этого вскинула голову и, вложив в голос всю ненависть, которую смогла в себе найти, произнесла:       — Этого никогда не произойдет!       Кеншин усмехнулся и как-то странно, почти с весельем посмотрел на меня. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.       — Не будь так самоуверенна, оборванка. Есть и другие способы сломать тебя. — Он окинул меня многозначительным взглядом. — Уведите ее. И проследите, чтобы она оказалась дома в более-менее приличном виде. Мы же не хотим беспокоить твоих родителей, правда?

***

      Я заперлась в своей комнате и плакала. Уткнулась лицом в подушку и впервые за очень долгое время горько плакала. От ужаса, злости и непереносимого унижения. Запястья болели и кровоточили, так же, как и ноги. Ками-сама, за что?! За что ты наказываешь меня? Что я такого сделала, чем заслужила?       Выплакавшись, я немного успокоилась, приняла душ и забралась под одеяло. Тут вспомнила, что так и не поужинала с Киоко. Наверняка подруга жутко волнуется! Я кинулась к сумке, в поисках телефона, но не обнаружила его ни в сумке, ни в карманах пиджака. Неужели обронила? Нет, скорее всего, он остался в кармане школьного пиджака, который, в свою очередь, сейчас валяется где-то на заднем сиденье черного джипа. При условии, что те бугаи не выбросили его куда-нибудь на помойку.       И что же сказать маме?!       Ладно, это не важно. Повезло, что выбралась из этой истории невредимой. Немного подумав, я позвонила Киоко с домашнего телефона и сказала, что заболела. Будет вполне разумно три-четыре дня не ходить в школу, решила я, чтобы не показаться ученикам на глаза в таком виде. Неизвестно, что они себе напредставляют.       Еще хуже будет, если все догадаются, откуда взялись синяки.

***

      Асано Кеншин лежал на своей кровати в огромном негостеприимном пентхаусе и, уставившись в потолок, снова и снова прокручивал в голове сегодняшний случай.       «Эта девчонка… довольно интересная».       Мысли о чересчур упрямой выскочке не шли из головы, доставляя непривычное беспокойство. Сегодня ей действительно удалось удивить его. Даже после такой угрозы посмела ответить «нет». Но она испугалась, он видел это так же ясно, как светло-серый балдахин у себя над головой. Страх Акины можно было потрогать рукой, однако она стояла до конца, даже несмотря на то, что он дал ей еще один шанс.       Более того, эта мелкая авантюристка вздумала проверить его!       Кеншин не смог сдержать смешок, подумав, что она стала бы делать, если бы проверка провалилась, и он не остановился. Возможно, он мог закончить их досадное противостояние сегодня, но…       Дурочка.       В любом случае это глупо — рисковать жизнью из-за своего упрямства. Как можно быть такой беспечной?       Вопросы постепенно затопили сознание молодого наследника корпорации «AsanoGroup». Он хотел знать ответы, но все же этого было недостаточно, чтобы пробудить сильный интерес в заиндевелом сердце.       Не важно. Неконтролируемое упорство этой девицы раздражало, а ее вмешательство доставило ему неприятностей. А Король привык избавляться от того, что ему не нравится.