Меч и Цветок

Акина

      — На сегодня все. Не забудьте подготовиться к завтрашним тестам!       С усталым вздохом я собрала вещи в портфель и поспешила покинуть территорию школы, желая только скорее добраться до своей комнаты, покончить с уроками и завалиться спать. В последние дни меня мучила бессонница, причиной которой являлось постоянное беспокойство.       С памятного скандала минуло две недели, но школа до сих пор обсуждала этот беспрецедентный случай. Слухи не стихали, и их большая часть касалась непосредственно меня. Асано отстранили от занятий на две недели и заставили выплатить компенсацию. Исключить Короля Академия не решилась, а мое свидетельство против него стало настоящим ударом для большинства учеников, которые до сих пор не могли прийти в себя от подобной «наглости». Они, как большинство детей в школах, сами сотворили себе кумира, выбрав весьма сомнительный объект для подражания, а я совершила преступление, пойдя против сложившегося порядка. Как следствие, в коридорах меня толкали, на уроках закидывали бумажками с пожеланиями скорой кончины, а один раз в шкафчик положили огромных пауков — привет от местного любителя членистоногих. Однако настоящее беспокойство вызывало не столько отношение одноклассников, сколько постоянные угрозы. Ходили слухи, что Асано в скором времени вернется в школу, и его месть будет ужасной. Одноклассники бросали на меня косые взгляды и с плохо скрываемым ехидством нарочито громко говорили о том, как жестоко расправляется Король со своими жертвами.       Я не хотела верить им, даже несмотря на то, что в самый первый день в Академии сама имела возможность убедиться в оправданности репутации, заработанной Королем, однако после разговора с Одзавой Хотако, которая смотрела на меня как на приговоренного к казни человека и искренне просила быть осторожной, страх незаметно прокрался в сердце и теперь разросся там, не желая исчезать. Я была напряжена, в школе каждую минуту ожидала зловещих знамений и даже перестала выходить из класса на переменах. Я с самого начала подозревала, как все обернется, но Мураками показался мне действительно неплохим парнем и, если можно так назвать редкие случайные встречи и последующий обмен остротами, почти стал моим другом. Он учился в третьем классе, вместе с Асано, и был старше меня на два года, но частенько я видела, как в этой школе без принципов и нравов он оставался в стороне, не смешивая тех, кто слабее, с грязью, как это любили делать его сверстники. Я не знала, из-за чего вспыхнула та драка, но отмахнуться от ее последствий оказалась не в состоянии.       В эти нелегкие дни только дома я могла расслабиться. Мама работала в большом рекламном агентстве и возвращалась поздно вечером. Она так уставала, что все наше общение сводилось к коротким рассеянным беседам за завтраком и ужином. А так как друг другу мы полностью доверяли, родительский контроль в моей жизни свелся к минимуму.       Отец умер, когда мне было восемь лет, и маме пришлось устроиться на работу. Поначалу было очень нелегко, мы пережили трудные времена из-за долгов и отсутствия денег, но со временем научились жить без главы семьи. Когда мне исполнилось пятнадцать, я устроилась на подработку в маленькую лапшичную, хозяин которой был давним знакомым моей мамы. Со мной там работала и Хатори Киоко — лучшая подруга из «обычной» школы. До старших классов я училась с ней, вот только эти райские дни закончились, когда, сдав экзамены на «отлично» и пройдя какой-то отбор, о котором сама не подозревала, я получила специальное приглашение в одну из самых престижных частных школ страны. Можно себе представить радость мамы, которая даже не стала спрашивать моего мнения, тут же отправив бумаги в Академию.       Элитное учебное заведение, мечта любого нормального школьника — казалось бы, счастье должно бить через край, но я с момента зачисления каждый день мечтала сбежать оттуда, куда глаза глядят. С учебой у меня, да и у остальных «избранных по благотворительной акции», все шло прекрасно, однако общаться с богатыми, избалованными и самовлюбленными детьми, которые нас даже за людей не считали, оказалось еще сложнее, чем с задиристыми одноклассниками из старой школы. А еще ужасной ломке подвергся мой характер, не позволяющий пропустить мимо ни одно оскорбление. Оставалось только надеяться, что три года пролетят быстро и без происшествий.       «Но, по всему, легкая жизнь мне не светит, — уныло подумала я, доставая из сумки ключи и открывая дверь. — Вот зачем было нарываться, Акина? Мало тебя жизнь колотила?»       Переобувшись, я кинула сумку в кресло и побрела на кухню. Домик у нас был маленький, зато уютный и с небольшой арендной платой. Прихожая, гостиная, дальше кухня, небольшая кладовая, а на втором этаже две спальни и ванная комната — вот, в принципе, и весь дом.       Когда отец был жив, мы снимали квартиру в центре, но после того, как фирма обанкротилась, переехали ближе к окраине. Жилье здесь было недорогое, а люди — дружелюбные. Мама очень любила этот дом и понемногу копила деньги, чтобы выкупить его. Правда, я опасалась, что договориться с крайне неприятным и почти круглосуточно пьяным домовладельцем будет весьма непросто.       Заглянув в холодильник, я обнаружила привычную картину: достаточно продуктов и нет готовой еды. Мама перестала готовить уже давно. Я привыкла, научилась готовить на дополнительных курсах в школе, и не просто научилась, но и полюбила это нехитрое дело — даже участвовала в различных конкурсах и кулинарных поединках. Во время процесса все мысли из головы странным образом исчезали, оставляя лишь приятное ощущение уюта и надежности.       Да, я была виртуозным поваром и не без оснований гордилась этим, однако порой остро хотелось, чтобы мама была дома и встречала меня из школы, а на столе уже стояли бы свежие рисовые лепешки. Как же давно такое счастье было?       Сегодня я решила ограничиться рисом с соевым соусом и рыбой. Заправив рисоварку, я быстренько обжарила рыбу и накрыла на стол. Незамысловато, но для уставшего и голодного школьника — самое то. После трапезы я прибрала посуду и поднялась к себе в комнату. Зайдя в родное сердцу помещение, мельком подумала о горе уроков и завалилась на постель.       Первой мыслью было немедленно встать, пока не уснула, но вторая мысль вкрадчиво и подозрительно ласково обнадежила меня, что с моей бессонницей уснуть мне пока не грозит. Поверив ей, я незаметно для себя натянула одеяло на голову и скользнула в глубокий, вязкий сон без сновидений.       Если бы я могла видеть будущее, вряд ли бы мне это удалось.