Меч и Цветок

В наводненном учениками холле школы висела противоестественная тишина. Сунув большие пальцы в карманы брюк, Кеншин стоял на последних ступеньках широкой лестницы и с нечитаемым выражением лица взирал на маленькую и очень хрупкую девушку перед собой. В ней не было страха или нерешительности, только презрение и ненависть в глазах, направленных на него. Это поражало Короля — редкий мужчина осмеливался так на него смотреть, не говоря уже о слабой девчушке. Она проиграла и четко осознавала это, но даже сейчас продолжала бросать ему вызов.       Упрямая до безрассудства!       Правда, продолжалось это недолго: Акина почти сразу отвела глаза и, склонив голову, медленно опустилась на колени. По толпе ребят промчалась волна усмешек, от стыда девушке захотелось провалиться под землю, однако пол не спешил раздаваться в стороны.       — Простите меня, Асано-сама*. Я не должна была оскорблять вас и порочить ваше имя, — давя сжимающие горло слезы и отчаянно отбрасывая бушующую гордость, начала девушка. — Я… покорно… умоляю простить вашу слугу…       Перед всей школой, перед этими напыщенными пустышками, перед Королем… так унизиться!.. Акина презирала себя сильнее, чем презирала ее вся эта толпа. Даже не поднимая глаз, она ясно представляла себе выражение лица Асано Кеншина. Его ликование и насмешку. Наверняка он сейчас в восторге от ее жалкого вида!       Кипучая ненависть грозила вылиться в истерику, а этого Акина просто не могла позволить себе сейчас, поэтому ей оставалось только крепче вцепиться в клетчатую школьную юбку и найти в себе мужество перетерпеть унижение, обиду и боль. Шум в зале становился все громче и громче, многие ребята откровенно смеялись над ней, указывая пальцами и даже снимая на телефоны это позорище, другие наблюдали молча. Так или иначе, ученики радовались долгожданной расправе над нерадивой нищенкой, осмелившейся бросить вызов их обожаемому идолу.       Только этот самый идол был не в восторге от происходящего. Не сводя тяжелого взгляда с преклоненной головы Акины, он все сильнее раздражался. Против ожидания, жалкий и униженный вид дерзкой девчонки не принес никакого удовлетворения.       Возможно, оттого, что ему она не казалась жалкой? Даже на коленях эта оборванка выглядела гордой и несломленной. Кеншин не хотел этого признавать, но ни черта он не выиграл!       Когда он преодолел последние ступеньки, гул голосов стих. Не останавливаясь, он прошел мимо напряженно застывшей девушки, даже не удостоив ее ответом. Это могло означать лишь одно — Король не простил ее. А значит, не видать ей мирного существования в этой треклятой школе.

***

      Последующие несколько дней превратились в сущий ад для Акины. Теперь поклонники Асано издевались над ней совершенно открыто и жестко. Ее пинали и толкали, практически каждый день начинался с ведра холодной воды и поисков парты, которую все время куда-то прятали. Вещи в шкафчике тоже не забывали мочить и портить. Акина уже сама не знала, откуда берутся силы терпеть.       Мама звонила ей и сказала, что командировку продлили, спрашивала, как идет учеба. Акина чувствовала надежду матери на нее, ее веру и желание, чтобы она добилась в жизни чего-то большего. Из-за этого она не могла покинуть Академию, ведь из этой школы можно было пробиться куда угодно.       Было еще кое-что, что Акине было труднее всего переносить: в глазах учеников она теперь являлась собственностью Короля, его слугой и игрушкой, которая провинилась перед господином и отрабатывала заслуженное наказание. И отношение к ней было соответствующим. Осознавать это было невероятно унизительно для гордой девушки.       Вдобавок к этому, фотографии недавнего позора теперь украшали доску объявлений, служа отдельным напоминанием. Ненависть Акины к Асано росла с каждой секундой, и, засыпая каждую ночь, она как молитву читала проклятия ему на голову. Когда же злость зашкаливала, она напоминала себе, что поступила так только ради Киоко. И видеть радостное лицо подруги каждый раз, приходя со школы на подработку — разве это не самое главное? Остальное не важно. Она справится, как справлялась всегда.

***

      — Ты не представляешь, как ты нас достала. — Камомэ сложила руки на груди и вышла вперед из неровного кольца окруживших Акину ребят. — Почему бы тебе не собрать свои вещички и не свалить отсюда подобру-поздорову?       Акина окинула одноклассницу пренебрежительным взглядом и, подражая ее манере говорить, надменно вскинула брови:       — Не дождешься.       Синна фыркнула и злобно сощурилась.       — Ребята, покажите оборванке ее место!       По ее команде толпа радостно заулюлюкала, а Акина приготовилась к долгому и изнурительному бою. На этот раз одноклассники потрудились на славу: дождавшись окончания уроков, они поймали девушку в столовой, где уже заранее было расчищено пространство. Сначала Оби облили холодной водой из кухонного ведерка, затем закидали гнилыми мандаринами и напоследок на нее обрушили целый дождь целлофановых пакетиков с известкой. Акина не знала, сколько это продолжалось, ее форма уже покрылась белым слоем, а тело ныло от ударов. В какой-то момент один из парней неожиданно остановился.       — Подождите, придурки, тут Король! — прошипел он, грубо толкая приятелей и озираясь на Асано.       Остальные ученики тоже остановились и начали оборачиваться к выходу. Кеншин стоял в окружении «друзей», которые о чем-то оживленно спорили, пытаясь втянуть его в разговор. Он не обращал на них внимания, полностью поглощенный открывшейся перед ним сценой. Внимательный взгляд парня был устремлен на потрепанную Акину, окруженную его ярыми поклонниками, желающими доказать свою преданность. С волос и одежды школьницы капала вода, а пиджак и рубашка были смяты и местами порваны — побитый и беспомощный вид. Именно так считали ребята, свершавшие «правосудие».       Но только не Кеншин.       Казалось, он один видел в ее глубоких карих глазах искру. Эту упрямую, непреклонную искру гордости, которая так привлекала его. Акина смотрела на своих одноклассников, бросая им всем вызов, идя против толпы без страха оказаться раздавленной. Как же Асано хотел сломать ее, попробовать погасить эту искру, подчинить, уничтожить! Сделать своей…       Удивленный ходом собственных мыслей, Кеншин заставил себя отвести глаза от Оби. Конечно, теперь она своего рода собственность, но кто сказал, что он будет защищать ее? С чего бы? Отвернувшись, парень пошел своей дорогой, не желая больше думать о странной девушке с кукольным личиком и огромными манящими глазами.       Когда ребята остановились и разом уставились в одну сторону, Акина сразу поняла, на что они смотрят. Точнее, на кого. Глубоко вздохнув и взяв себя в руки, девушка обернулась к Королю, готовая ответить на любой вызов.       Безразличные обычно, пугающие своей пустотой и жестокостью глаза на этот раз смотрели по-другому. Акина с изумлением разглядела в них… уважение? Интерес? Да, интерес. Не издевательский, не злой и не безразличный, а именно заинтересованный взгляд.       Но это длилось всего мгновение — Король внезапно развернулся и ушел, оставив Акину в компании сошедших с ума школьников. Небольшой камень мелькнул в воздухе и ударился в плечо девушки, возвращая ее к реальности. Камни? Серьезно? И кто тот гений, который додумался???

***

      Усталая и побитая, Акина возвращалась домой, на ходу пытаясь поправить форму. Эти жалкие попытки не увенчались успехом, и девушка махнула на все рукой — все равно матери нет дома, так что можно не беспокоиться, что она увидит этот беспредел. Другая проблема состояла в том, чтобы достать новую форму, а она ведь совсем недешевая.       После того как каменная атака закончилась, Камомэ произнесла короткую победную речь, и ребята разошлись с чувством выполненного долга, а Акина в крепких выражениях пожелала им долгих лет и отправилась в спортзал. Она устала и валилась с ног, однако известку необходимо было смыть сразу. Постояв под горячим душем прямо в одежде, девушка почти час отжимала ее, и только затем пошла домой.       Большой черный мотоцикл, резко затормозивший у обочины, заставил девушку испуганно подскочить. Она остановилась, с изумлением глядя на него, а гонщик стянул шлем с головы и окинул ее критическим взглядом.       — Ас-сано-сама, — выдавила Акина непривычное языку уважительное обращение. — Что вы здесь делаете?       В ответ парень молча протянул ей второй шлем и кивком указал на заднее сидение.       — Я не…       — Садись.       — Зачем? — Акина с трудом проглотила готовые вырваться грубые слова.       Асано многозначительным взглядом окинул ее грязный наряд и с издевкой произнес:       — Насколько я понимаю, сменной одежды у тебя нет и спрятать это от матери не удастся. Поедешь ко мне и приведешь себя в порядок…       — Нет! Ни за что! Как ты вообще мог решить, что я соглашусь куда-то с тобой ехать?! — От возмущения Акина забыла обо всем на свете. Не думает же этот напыщенный индюк, что она вот так запросто позволит затащить себя к нему домой?       — Это не просьба.       Глаза и тон Кеншина мгновенно похолодели на градус, предупреждая девушку, что дальше заходить не стоит. В горле у нее пересохло, а мозг крайне медленно пытался найти выход из опасной ситуации.       — Т-ты не можешь меня заставить, у тебя будут проблемы с законом… — Девушка предприняла еще одну слабую попытку отбиться, но осеклась под мрачным взглядом Короля.       — Ты правда так думаешь?       Слова застряли в горле, и она не смогла ничего возразить. Поколебавшись, она все же взяла шлем из рук Кеншина и уселась позади него. Конечно, она не могла сказать этому опасному и совершенно непредсказуемому парню, что ее матери нет дома. Мало ли что взбредет в воспаленный мозг сумасшедшего?

***

      Искупавшись и переодевшись, Акина неуверенно вышла из ванной и осторожно огляделась. Асано нигде не было видно. Жутко было осознавать, что она находится дома у Короля, а значит, и на его территории. Квартира пугала своей величиной, а мрачная холодная обстановка и красивый, безусловно, богатый дизайн внушали уныние. Что-то такое было в этом месте, что во всем чувствовалось незримое присутствие Асано.       Еще раз оглядевшись, Акина решила, что пора смываться из этого места, а там будь что будет. Конечно, Король рассердится на нее, но терпеть его в школе и быть одной здесь, в его доме — разные вещи. Подобрав слишком длинные для нее джинсы, она развернулась, но была вынуждена остановиться, наткнувшись носом на нечто твердое, возникшее из ниоткуда за ее спиной. Схватившись за нос, девушка отскочила назад и вскинула глаза на неожиданное препятствие.       Асано стоял прямо перед дверью, с любопытством склонив голову набок и разглядывая ее с головы до пят. В его джинсах и свободной белой футболке, с разметавшимися по плечам мокрыми волосами, девушка выглядела смешно и… мило.       — Куда-то спешишь? — В голосе Короля явственно слышалось раздражение.       — Н-нет. — Она растеряно смяла в пальцах края длинной футболки. — Я просто…       — Ужин остывает, — перебил он и двинулся куда-то вглубь квартиры. Акина замешкалась, одолеваемая глупым желанием забежать в ванную и запереться, а потом вдруг разозлилась сама на себя за трусость и решительно пошла вслед за парнем.       По пути девушка то и дело кидала на него короткие взгляды. Асано успел переодеться — теперь на нем была черная футболка и джинсы. Кеншин был высок и строен, как модель, и даже простая одежда сидела на нем, словно брендовая. А может, она брендовой и была. Вряд ли наследник несметного состояния покупает одежду в обычных магазинах.       Кухня, как и все помещения, оказалась просто огромной: дизайнерская мебель в черно-серых тонах, кухня, плавно уходящая в светлую гостиную, и нарочитая пустота, создающая богатую, но неуютную атмосферу.       Не останавливаясь, Асано направился прямо длинному черному к столу, на котором уже ждали ароматные дорогие блюда. Ужин проходил в угнетающем молчании: Кеншин не притрагивался к еде, не отводя заинтересованного взгляда от Акины, а ей, в свою очередь, кусок в горло не лез от такого внимания. Кое-как справившись с парой креветок и запив их глотком персикового сока, девушка отложила палочки в сторону и нерешительно сказала:       — Уже темнеет, и мне пора домой. Большое спасибо за ужин… Асано-сама.       С этими словами она встала, надеясь без помех выбраться из логова дьявола.       — Сидеть.       Тихий властный приказ заставил ее ухнуть обратно на стул.       — Н-но мне, правда, надо домой, иначе мама…       — Подождет, — сказал как отрезал.       Глаза Акины полыхнули гневом. Как же ей хотелось вмазать по лицу этого никчемного диктатора и высказать все, что она о нем думает! Лишь мысли о любимой Киоко удерживали ее от этого. Сегодня она опять плакала, только уже от счастья: в качестве извинений начальство выплатило ее отцу компенсацию, которой хватило, чтобы покрыть счета за квартиру. Акина не могла себе позволить разрушить счастье подруги, поэтому сидела сейчас здесь, с этим монстром, потакая его капризам и изображая из себя ничтожество!       В то время как девушка отчаянно пыталась придать лицу смиренное выражение, Асано по-кошачьи грациозным движением поднялся и направился к ней. Оби напряженно замерла на своем месте, про себя отметив, что шаги парня абсолютно беззвучны. Чтобы научиться так ходить, нужно в совершенстве владеть своим телом и обладать острым чувством равновесия. Откуда у Короля такие способности?       Пока Акина думала об этом, Кеншин приблизился к ней и присел на краешек стола. Скользнув внимательным взглядом по ее побледневшему личику, он приподнял локон ее еще влажных волосы и пропустил его между пальцев. Акина не двигалась, внезапно почувствовав неладное.       Что он делает?..       Когда пальцы парня коснулись ее щеки там, где едва заметно проявился небольшой синяк — последствия недавней «каменной атаки», — девушка не выдержала и вскочила как ошпаренная. Сердце бешено колотилось в груди, а кожа на месте соприкосновения горела огнем.       — Мне нужно идти! — выпалила она и устремилась к выходу, но Кеншин мгновенно выкинул руку в сторону, жестко схватил ее чуть выше локтя и притянул к себе.       — Никогда не уходи без моего разрешения, — прошипел он, глядя на нее сверху вниз. Стиснув запястья девушки, он завел их ей за спину, не позволяя пошевелиться, а на попытку вырваться лишь пренебрежительно хмыкнул и крепче прижал ее к себе. Наклонившись так, что их лица оказались очень близко друг от друга, он внимательно посмотрел ей в глаза.       Это сработало мгновенно: Акина замерла, испуганная внезапной близостью. В глубоких карих глазах затаился страх. Это раззадорило Асано, и ему неожиданно захотелось проверить кое-что. Отпустив запястья девушки, парень обнял ее за талию и, не отводя взгляда, продолжая прижимать ее к себе, начал медленно приближаться. Она мгновенно поняла, что он задумал, и выставила перед собой руки, упираясь ладошками ему в грудь:       — Нет!       Кеншин остановился, но не отодвинулся, внимательно разглядывая свою жертву.       — Почему нет? — прошептал он, и от его плотоядной ухмылки у Акины сердце ушло в пятки. Она не стала отвечать, лишь судорожно смяла его футболку, продолжая молча отталкивать. Вид ее перепуганного личика и покрасневших щек нравился парню, но она все еще не ответила.       «Не хочешь унижаться?» — про себя посмеялся Кеншин и предпринял еще одну попытку поцеловать девушку. Как и следовало ожидать, она дернулась и замотала головой, однако Асано не остановился. Одной рукой крепко сжимая ее талию, он запустил вторую ей в волосы, удерживая на месте.       — Нет! — Акина отчаянно забилась, выгнувшись дугой, и только когда его губы почти коснулись ее, не выдержала и крикнула: — Пожалуйста, не делайте этого! Умоляю вас!       Кеншин тут же остановился. Отстранившись, насмешливо посмотрел на нее. Девушка с надеждой подняла на него глаза.       — Отпустите… пожалуйста, — неуверенно прошептала она. Ее большие глаза теперь смотрели с мольбой и испугом, что немало позабавило Короля. Покорно кивнув, он ослабил хватку, однако стоило выражению облегчения появиться на лице Акины, как он тут же притянул ее обратно и грубо прижался губами к ее губам.       Мгновение она остолбенело стояла на месте, а затем ее словно ледяной водой окатили: вскинув руки, она ударила Асано в грудь, вложив всю силу, которая в ней была. Как ни странно, ей удалось оттолкнуть его, и она тут же отскочила назад. Не мешкая ни секунды, пока не успела задуматься, на что идет, Акина со всего размаха врезала ему по лицу и, развернувшись, убежала прочь, подальше от этого места и подальше от Короля.       Она вспомнила, что даже не забрала свои вещи, только когда добежала босиком до автобусной остановки. В таком виде и без денег ее могли запросто задержать, но другого способа добраться до дома не было. Акина в нерешительности застыла, когда люди начали забираться в автобус. К счастью, какой-то парень заметил ее и, видимо, пожалев, за руку потащил за собой. Оплатив ей проезд, он ободряюще улыбнулся и о чем-то спросил, но девушка, все еще не пришедшая в себя, едва ли поняла, о чем. Пробормотав что-то невнятное, она молчала всю оставшуюся дорогу. Только выйдя на нужной остановке, она поблагодарила незнакомца и побежала домой.       Спустя несколько минут она, запыхавшись, ввалилась к себе домой и заперла дверь на ключ. Сердце колотилось так, словно она только что пробежала кросс. Проверив окна и заднюю дверь и убедившись, что все заперто, девушка забежала к себе в комнату и закрыла ее тоже. Скинув с себя одежду Асано, которую так и не сняла, в панике убегая из квартиры, она с опаской, словно та могла укусить, положила ее на кресло. Переодевшись, она залезла под одеяло и под ним провела всю ночь, вздрагивая от любых звуков, доносившихся с улицы и дрожа от ужаса при мысли о том, какими будут последствия ее необдуманного поступка. Лишь ближе к утру она смогла уснуть, все еще вздрагивая и бесконечно убегая от кого-то во сне.

***

      Кеншин несколько минут стоял неподвижно, устремив в пространство пустой взгляд. Произошедшее было настолько нереальным, что он сомневался, не привиделось ли ему это. С тех пор, как ему исполнилось десять лет, он не позволял людям просто притронуться к себе, не говоря уже том, чтобы ударить! Только учителя боевых искусств, которых нанимал ему отец, могли бить его на тренировках. Собственные родители не осмеливались трогать угрюмого и непредсказуемого сына…       Однако горевшая огнем щека была лучшим доказательством того, что его и вправду осмелилась ударить какая-то нищая девчонка! Ярость темными волнами поднималась внутри Короля, захлестывая сердце и затуманивая взор. Чем больше он осознавал произошедшее, тем сильнее становились его злость и желание отомстить. Первым порывом было немедленно поймать девчонку и заставить ее пожалеть, однако Король не хотел действовать сгоряча. Только не с ней. В конце концов, она связана с ним договором, ей некуда бежать и негде спрятаться. А у него еще целая ночь, чтобы решить, каким будет наказание. Парень жестоко улыбнулся, вспоминая любимую приговорку его отца: месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным.       И Король поклялся себе, что Акина сполна насладится ее вкусом.