Глава 5. Месть сладка... или не очень?
29 января 2014 г., 22:00
Акина
Утро. Тишина. Мир и спокойствие. Не открывая глаза, я сладко потянулась и вновь зарылась носом в подушку, краем сознания ощущая смутную тревогу. Что-то плохое произойдет? Нет, с чего бы? Такое славное утро, мягкая постель и можно нежиться сколько угодно — воскресенье… Громогласная трель старого будильника с оглушительным дребезгом разорвала тишину, заставив меня широко распахнуть глаза и упасть с небес на землю. Стремительно сев на кровати, я с ужасом вспомнила события вчерашнего вечера. Мне стало плохо. Что же я наделала?! Как теперь выйти из дома? А можно ли вообще выходить? Вдруг меня опять похитят те орангутанги? А если сидеть дома и не высовываться? Нет, тогда что-нибудь может произойти с Киоко… Что же делать?! Взвыв от тоски, я сползла под одеяло, натягивая его на голову и мечтая, чтобы все события последних недель оказались просто длинным кошмарным сном! Забытый мной будильник продолжал свою адскую какофонию, и я, схватив ненавистный механизм времен моей покойной бабушки Шизуне, со всей силы запустила его в противоположенную стенку. Несчастный антиквариат издал свою последнюю трель и замолк, к счастью, навсегда. Немного успокоенная этим выплеском эмоций, я провела ладонями по лицу и с тяжким вздохом отправилась умываться. После нехитрой процедуры следовал завтрак, к которому я и приступила, решив вести себя, словно ничего не произошло. Однако кусок не то, что в горло — в рот не полез. Волнение не желало покидать глубин моего живота, красноречиво убеждая, что его (волнения) вполне хватит, чтобы утолить голод. К сожалению, живот повелся. Отложив палочки, я подтянула к себе ноги и положила голову на колени. Раскачиваясь туда-сюда, я думала о вчерашнем инциденте — тепло чужого прикосновения тут же вспыхнуло на губах, словно поцелуй оборвался всего секунду назад. Меня ведь впервые поцеловали. Ну, если не считать невинного прикосновения к уголку губ, которым однажды наградил меня влюбленный старшеклассник. За что впоследствии получил между ног. «Надо было точно также Асано врезать!..» — подумала я и боязливо огляделась, в глубине души понимая, что никогда не осмелилась бы. Ками-сама, ну почему Король сделал это? Неужели мне придется и с таким мириться и значит ли это, что мои с ним отношения не ограничатся простыми унижениями и выполнением королевских прихотей?..***
Асано Кеншин сидел в кабинете семейного особняка с толстым фолиантом на коленях и изредка, когда мысли стремились в другом направлении, недовольно постукивал ручкой по столешнице. — Асано-сама, к вам посетитель. Кеншин поднял голову и посмотрел на пожилого статного слугу в строгом черном костюме. — Кто? — Накамура Даичи, господин. — Пусть войдет. Парень вновь углубился в чтение тома по экономике, а дворецкий поклонился и вышел за дверь. Спустя некоторое время в кабинет вошел посетитель. Это был высокий красивый парень лет девятнадцати с каштановыми волосами, уложенными в стильную прическу, и смешливым взглядом светло-карих глаз. — Даже не поприветствуешь меня? — преувеличенно обиженным и разочарованным тоном спросил он у безучастного к его присутствию друга. Тот вяло поднял руку, чем вызвал у Даичи смешок: — Когда-нибудь ты изменишься. — Ты так думаешь? — Знаю. Уверенный ответ смог все же привлечь внимание хозяина особняка, и он отложил книгу, разминая затекшую шею. — Как съездил? Даичи упал в кресло, на ходу расстегивая пиджак, и закинул ногу на ногу. — Неплохо. Честно говоря, не ожидал, что будет интересно. — Что может быть интересного в семейном бизнесе? — Юношеская свобода не вечна. И тебе когда-нибудь придется принять на себя ответственность. Кеншин недовольно скривил губы при одном упоминании о будущих перспективах. — Мне уже сейчас все осточертело. Сплошная морока, не говоря уже об интригах и тонком искусстве поддерживать связи. Не представляю, как смогу выдержать это. Даичи улыбнулся: — Скажи честно, просто такая угрюмая и замкнутая личность, как ты, не хочет расширять круг общения, верно? Асано бросил на него взгляд, красноречиво говорящий, что он не настроен на развитие этой темы. Даичи только усмехнулся, отлично помня, что с другом лучше не спорить. Они с Кеном дружили с самого детства, оба принадлежали к сливкам общества и оба были чрезмерно богаты. Семья Накамуры держала элитные бары, ночные клубы и самые фешенебельные гостиницы в Японии и за ее пределами. Была у его семьи и другая, тайная сфера деятельности, но об этом, разумеется, знали немногие, хотя слухи все же ходили разные. — Ну, а как дела в школе? — спросил Даичи. — Слышал, недавно ты поднял немало шума. Асано откинулся в кресле и прикрыл глаза. Перед глазами тут же предстала невзрачная девчушка с двумя длинными косичками и по-детски невинными глазами, которая слишком уж часто занимала его мысли. Знакомая циничная усмешка скривила губы парня и насторожила Даичи. — Вижу, ты задумался о чем-то не очень приятном, — весело заметил он. — Хочешь довести своего отца до инфаркта? — Если бы все так просто… — Рассказывай. — Накамура устроился поудобнее и приготовился слушать.***
Внезапный звонок в дверь разорвал гробовую тишину, долгое время висевшую в гостиной маленького дома. Акина замерла, прислушиваясь и тихо молясь, чтобы этот роковой звук оказался всего лишь игрой ее больного воображения. Однако молитвы услышаны не были, ибо звонок повторился. Акина мысленно взвыла, когда подумала о том, что могло ждать ее за дверью. Сжав в руке стеклянную бутылку, она двинулась в прихожую, шагая медленно и как можно тише. — Кто там? Ответа не последовало, и Акина испугалась еще сильнее. К сожалению, перед лицом пугающей неизвестности вместо того, чтобы бежать, как всякие нормальные люди, она бросалась в пламя, чтобы доказать себе, что на самом деле бояться нечего. Вот и сейчас, схватившись за ручку, она резко дернула ее, нараспашку открывая дверь и ожидая непонятно чего. Однако улица встретила ее спокойной утренней тишиной и прохладой. Поежившись, Акина огляделась и только тогда заметила стоящую на пороге белую подарочную коробку. Медленно присев на корточки перед неизвестным объектом, она настороженно двинула его пальцем, потом взяла и поскорее шмыгнула обратно в дом. Закрыв дверь на засов, она отнесла свою ношу на кухню и водрузила на стол. Некоторое время помявшись все же решилась потянуть за черную ленту и открыть коробку. Внутри лежало платье. Взявшись за бретели, Акина вытянула его из коробки и восхищенно оглядела эту красоту: золотистое вечернее платье, несомненно, очень дорогое, переливалось и слепило глаза, а рядом лежал прозрачный пакет, в котором девушка обнаружила такие же золотистые туфельки на высоком каблуке. Положив все обратно в коробку, Акина осмотрела ее и обнаружила под лентой письмо. «Дорогая Акина! По случаю моего дня рождения сегодня вечером в фамильном особняке Асано состоится вечеринка. Очень надеюсь, что ты не проигнорируешь это приглашение и осчастливишь меня своим присутствием. P.S. Надень платье, что я прислал тебе.Асано Кеншин».
От этих, казалось бы, дружелюбных строк веяло таким зловещим сарказмом и насмешкой, что у Акины мурашки по спине пробежали. Что задумал Король? Зачем ее пригласил? И почему ей кажется, что «проигнорировать это приглашение» ей не дадут?..***
Ровно в семь часов вечера в дверь снова позвонили. Акина оторвалась от чтения учебника по биологии, бросила взгляд на часы. Несмотря на твердое решение никуда не ходить и просто запереться дома, девушка все же не могла успокоить беспокойного биения сердца, которое ускорялось с каждой минутой, приближающей солнце к горизонту. И сейчас, когда звонки в дверь начали набирать темп, она задрожала от страха, плотнее укутываясь в плед и закрывая уши руками, чтобы не слышать их. И звонки прекратились. Несколько мгновений тишины, и что-то с грохотом врезалось во входную дверь на первом этаже. Акина вскрикнула от испуга, подумав о том, как будет объясняться с мамой, если дверь выломают. Тут же соскочив с кровати, она опрометью бросилась вниз. Когда она была уже на лестнице, грохот повторился. Подбежав к несчастной двери, Акина открыла ее: снаружи стоял уже знакомый ей амбал, который как раз готовился к последнему удару. Увидев девушку, он остановился и, не говоря ни слова, перехватил ее за талию, легко перекидывая через плечо и направляясь к так же знакомому ей черному джипу. Закинув сопротивляющуюся девушку на заднее сиденье, он уселся рядом с ней. Второй мужчина зашел в дом и, взяв стоявшую на столе коробку с платьем, тоже забрался в машину по другую сторону от Акины, кивком приказывая водителю ехать. Примерно через час джип затормозил рядом с коваными воротами особняка Асано, и детина поволок пленницу внутрь. Судя по прибывающим машинам, праздник только начинался. Акину протащили в дом с черного входа и тут же отдали на растерзание группе профессионалов, которые немедленно занялись ее подготовкой. Прическа, макияж, маникюр — включили все, что необходимо. Когда с этим закончили, надели на девушку платье и снова отдали телохранителям. Акина пребывала в состоянии нешуточного шока от всего происходящего, поэтому просто пошла вслед за ними.***
Кеншин нетерпеливо поглядывал на большие часы, висевшие в переполненном людьми зале его семейного чертога. Все вокруг сверкало роскошью, столы были полны изысканных закусок, гости увлеченно общались, собираясь группами, мягкая живая музыка ненавязчиво звучала фоном, а сам хозяин торжества находился в самом центре праздника. Расслабленно расположившись на диване, он затих в ожидании, и люди держались от него на почтительном расстоянии, чувствуя неясную угрозу, витающую в воздухе вокруг его темной фигуры. Один Даичи не был подвержен подавляющей ауре именинника и сидел рядом, периодически спасая его от полного погружения в себя. Приглашенные на праздник по большей своей части были ровесниками Асано, поскольку в честь грядущего представления Кеншин решил сам выбрать гостей на свое торжество и сделал его открытым для всех желающих присутствовать учеников и студентов Академии. Был всего один гость, которого парень пригласил лично, но, естественно, эта оборванка и не думала приходить. Предугадав такую выходку, Асано заранее приставил к ее дому своих телохранителей. Говоря о них, почему все еще нет этой девчонки? Уже почти десять часов вечера, праздник в самом разгаре, а гвоздь программы еще не забит… Только Асано подумал об этом, как возникшее в толпе волнение заставило его повернуть голову и посмотреть в сторону дверей. Представшая перед ним картина, кажется, навсегда отпечаталась в памяти Короля: на пороге залы замерла невероятно красивая девушка в коротком золотистом платье, которое она все время одергивала, пытаясь прикрыть точеные коленки. Челка исчезла, длинные темные волосы мягкими волнами ниспадали на ее плечи и спину, обрамляя прелестное кукольное личико с чуть приоткрытыми аккуратными губами и огромными карими глазами. Кеншин с трудом смог узнать в обворожительной и яркой девушке ту самую замарашку, ради которой был устроен этот праздник. Кто бы мог подумать, что внутри этот невзрачный орешек окажется настоящим бриллиантом! В изысканной одежде и дорогих украшениях Акина могла затмить любую богатую наследницу на этом вечере. Злость Кеншина мгновенно улеглась, уступая место растерянности — с тех пор, как он встретился с этой девчушкой, малознакомое чувство появлялось все чаще. Зачарованно глядя на смущенную и напряженную Акину, Асано забыл обо всем на свете, включая месть. Но вот от толпы отделился какой-то парень, подошел к ней, галантно поклонился и подал руку, очевидно, предлагая сопровождать. Она удивленно посмотрела на него, мило покраснела и что-то неуверенно ответила, не подозревая о черных глазах, так пристально наблюдавших за ней. В этот момент улегшаяся было злость с новой силой вспыхнула в Кеншине, тут же стирая неожиданно возникшую мягкость. Он резко поднялся, а зал быстро погрузился в тишину. Все стали оборачиваться в сторону Короля, который не отрывал взгляда от Акины. К нему подошел Даичи, до этого пристально наблюдавший его непривычное поведение. В надежде разрядить обстановку он положил руку на плечо Асано и спросил: — Друг мой, не представишь нам свою прелестную гостью? Акина подняла голову и наконец заметила Короля. Несколько долгих секунд он молчал, а затем его губы скривила такая недобрая усмешка, что девушка поняла — сейчас последует что-то ужасное. И она не ошиблась. — Прелестная гостья? — переспросил Кеншин, не отводя глаз от своей жертвы. — Что ж, дорогие гости, позвольте представить эту красавицу: Оби Акина — моя рабыня! При этих словах по залу пронесся изумленный ропот. Внимание толпы вновь оказалось прикованным к Акине. Той захотелось провалиться под землю, когда десятки глаз, смотревших до этого с восхищением, теперь окатили ее неверием, быстро перерастающим в презрение. Многие ее одноклассники с изумлением показывали на нее пальцем, признавая школьную достопримечательность и предмет издевок. — Вы, должно быть, помните ее? Еще бы, такое жалкое зрелище невозможно скоро забыть, — продолжал Кеншин, теперь его глаза превратились в две ледышки. — Акина, подойди сюда! Всего на секунду замешкавшись, Оби подчинилась, стараясь идти ровно, несмотря на дрожащие колени и высокие каблуки. Со стороны она выглядела уверенной, но никто не знал, как сильно билось сердце девушки и как боялась она в этот момент. Казалось, еще шаг, и она лишится чувств… Даичи еле заметно напрягся. Несчастная девушка, стоит перед Асано, маленькая, хрупкая и такая бледная, а в глазах растерянность и обреченность — любой другой на месте его друга сжалился бы и отпустил бы ее, однако, казалось, Кеншина совсем не трогала эта картина. — Что такое, Акина? Кажется, гости не признали тебя. Разве так можно? — в привычной манере наполняя слова ядом, сказал он. — Нам нужно что-нибудь с этим сделать, иначе как же они будут знать, что ты — моя собственность? С этими словами он щелкнул пальцами. Из-за его спины тут же вышла служанка, в руках она несла полированную деревянную коробку. Когда она приблизилась, Кеншин протянул руку и достал из нее какой-то предмет, напоминавший по форме… ошейник. При виде этой вещицы Акина стала белее мела и одеревенела. — Надень это. Кеншин бросил ошейник к ее ногам. Зрители застыли, шокированные разворачивающейся у них на глазах драмой. Акина не двигалась, а Даичи напряженно смотрел на Асано, не решаясь остановить друга — слишком серьезным было выражение его глаз. — Надевай! — голос холоднее льда. Акина даже не посмотрела на него, медленно наклонилась и подняла кожаный обруч. Все мысли в этот момент были о Киоко и об уговоре, который она не смела нарушить. Будто во сне она с трудом надела обруч, онемевшими пальцами пытаясь закрыть грубую застежку, но получилось не сразу. Когда ошейник был застегнут, Король усмехнулся. — Уже лучше. Так никто не забудет, кому ты принадлежишь. А теперь убирайся отсюда. Слова эхом отдались от стен огромного зала, гулко стуча в опустевшей голове Акины. Она подняла на него взгляд: на лице не отражалось ни одной эмоции, но по щекам текли слезы. Девушка повернулась и на негнущихся ногах ушла, опозоренная и жестоко осмеянная. Напуганные произошедшим ребята поспешно расступались перед ней. В своем наказании Король перешел все границы, но кто мог возразить ему?***
В эту ночь Асано не сомкнул глаз. Он рвал и метал, полностью разгромив свою комнату, не оставляя ни одной целой вещи. Никогда он не впадал в такое безумство, не злился сильнее. Ранимый, непонимающий взгляд чистых глаз и хрустальные слезы, катящиеся по щекам Акины… Почему? Почему эта картина не уходила из головы, мозоля глаза, стоило только прикрыть веки?! Выместив злость на предметах мебели, Кеншин схватил свою куртку и выбежал на улицу. Заведя мотоцикл, он на всей скорости помчался на трассу. Скорость успокаивала его, всегда. Но прошел час, может, два — злость не уходила. На следующий день в школе Акина не появилась, на последующий тоже. Кеншин хотел увидеть ее, но ее не было. Конечно, он мог запросто уволочь ее из дома, только что-то останавливало его все время, какое-то странное чувство, что он не имеет права. Однако ни на чем ином не удавалось сосредоточиться, ни о чем больше не думалось. И постоянно этот образ плачущей девушки перед глазами. После злополучного праздника обеспокоенный Даичи несколько раз пытался связаться с ним, но он не отвечал на звонки друга, и тот отстал. Кеншин не беспокоился о том, что может обидеть его. Накамура как никто другой понимал его настроения. На четвертый день Кеншин не выдержал и велел привести к нему упрямую оборванку, однако телохранители вернулись и сообщили, что нигде не смогли ее найти. Злость моментально сменилась тревогой. Дверь не была закрыта, а один из мужчин сказал, что помещение никто не трогал, так как сбитые во время похищения девушки вещи лежали на своих местах, а слой пыли дня три точно никто не трогал. О том, что мать Акины уехала в командировку, парень знал уже давно, как и то, что других родственников у них нет. Обеспокоенный не на шутку, Асано велел любым способом выяснить, где находится Оби, и немедленно сообщить ему. С его связями это не составило труда, и вечером того же дня ему передали, что все это время она жила у своей подруги. Спряталась, значит? Думала, ее не найдут? Он без промедления поехал к ней, убеждая себя, что всего лишь хочет хорошенько выговорить своевольной девушке. Остановившись перед домом Хатори, парень открыл дверцу машины, но увидел Акину и не стал выходить. Она несла в руках пакет, перешла улицу и направилась к мусорным контейнерам. Распределив содержимое пакета по секциям, она пошла обратно к дому. Кеншин внимательно следил за ней, подмечая ссутуленные плечи, словно что-то тянуло ее к земле… Ошейник! Он все еще был на ней. Почему не сняла его? Разве не потому спряталась, что не собиралась его носить? Асано вышел из машины и быстро направился к девушке. При виде него Акина напряглась и непроизвольно попятилась от приближающейся опасности. Бесцеремонно схватив за запястье, Кеншин поволок ее к машине. Она не сопротивлялась и послушно залезла внутрь, только ощутимо дрожала, когда он касался ее. Они ехали в полной тишине, наверное, почти два часа, и вечер постепенно уступил место ночи. Акина прислонилась лбом к холодному стеклу, съежившись в соседнем кресле и прерывисто дыша. Асано прислушивался к этому дыханию, упорно не обращая внимания на назойливое желание сказать что-нибудь успокаивающее. Парень был почти уверен — что бы он ни сказал, это все равно не даст нужного эффекта. Скорее, наоборот. Затормозив на старом мосту на окраине города, он выключил мотор и в наступившей тишине откинулся назад. Запрокинув голову, он закрыл глаза. Говорить не хотелось, да и о чем? Злость выгорела, медленно, но неуклонно превращаясь в усталость. Он нашел ее, а остальное вдруг сделалось не важным. Только дыхание Акины, кажется, стало еще более частым… — Не надо бояться, я ничего с тобой не сделаю, — негромко сказал Кеншин, не открывая глаз. Он услышал тихий шорох, когда она повернула голову и посмотрела на него. Но ее дрожь не улеглась. Тогда он со вздохом расстегнул свою куртку. Акина вжалась спиной в дверцу машины, когда он протянул ей снятый предмет одежды. — Надевай. Она подчинилась. И никаких упрямых взглядов. Удивленный, Кеншин внимательно изучал лицо девушки, ее глаза, почему-то выражающие только страх… — Почему ты не была дома? — Как всегда, вместо спокойного, тон получился угрожающим. — Киоко пригласила меня, — еле слышно ответила Акина, прячась за воротником куртки. — Я часто у нее гощу… — Ты даже не заходила к себе домой, неужели правда думаешь, что я поверю, будто ты просто решила погостить у подруги? Кто сказал тебе, что ты имеешь право прятаться от меня?! — С каждым словом голос становился все злее — Кеншин никогда не повышал его, но сдерживать себя не привык, если что-то раздражало. Вот и сейчас он остановился, только когда услышал тихие всхлипы. Акина заплакала. Кеншин замолчал и отвернулся — просто понял, что сейчас она вряд ли способна мыслить здраво. Тихо выругавшись, он вышел из машины, оставляя девушку наедине с ее слезами. Взобравшись на перила, парень свесил ноги и уставился в темную воду. Это было его тайное место, он часто приезжал сюда, чтобы подумать о чем-либо важном. Сейчас все мысли были об Акине, но почему-то именно вопросы о ней всегда оставались без ответов. Асано долго сидел на мосту, а когда вернулся в машину, с удивлением обнаружил, что Оби заснула крепким сном. Кеншин долго изучал ее, гадая, что скрывается за беспокойным выражением ее лица. Обратная дорога отняла больше времени, так как Асано ехал медленнее, чтобы не разбудить девушку. Она не проснулась, даже когда он на руках занес ее в дом и уложил в постель. Усевшись рядом, парень, сам не до конца понимая, что делает, провел рукой по ее волосам и попутно заправил за ухо выбившийся локон — при этом пальцы случайно задели грубый ошейник. Уродливый предмет никак не вязался с нежным образом спящей красавицы, раздражая и вызывая желание немедленно сорвать его с тонкой шейки. Кеншин почти решился сделать это, но его остановила собственная мягкость. Да что с ним происходит? Когда он стал таким сентиментальным? Не в характере Короля было отступать от задуманного, а эта девчонка сама навлекла на себя неприятности и так и не признала своего поражения. Поэтому он просто отдернул руку и быстро вышел из комнаты. Уходя, он все же позвонил своим телохранителям и велел им сторожить дом и его непредсказуемую обитательницу.
