Меч и Цветок

Акина

— Просыпайся! Просыпайся, говорю, Акина! Я недовольно застонала и перевернулась на другой бок. — Оби Акина, если ты сейчас же не откроешь глаза, я вылью на тебя графин воды! — Что случилось? — Неохотно разлепив веки, я увидела перед собой взволнованное лицо Киоко. — Вставай скорее и приготовься — нам надо ехать. — Куда? — Понятия не имею, но этот твой Король просто невозможен. Неужели предупредить вчера было бы слишком нормальным действием с его стороны? Обязательно нужно делать сюрприз? Я, все еще не проснувшись толком, в пол-уха слушала причитания метавшейся по комнате подруги, со скоростью бронебойной черепахи покидая теплую постель. Едем? Куда? Зачем? — Акина, я тебя умоляю, поторопись! — Все, извини. Уже бегу. Холодная вода помогла проснуться. Взглянув на себя в зеркало, я вспомнила как в два часа ночи прокралась обратно в номер и, забравшись в постель, уснула мертвым сном. Хорошо, что Киоко ничего не заметила, иначе я не избежала бы истерики и панических расспросов. Асано, к счастью, не стал удерживать меня на ночь после самого волнующего в моей жизни урока танцев. Волнующего? Нет, скорее, пугающего! Я замотала головой и напомнила себе, что время поджимает, однако, выходя из ванной, все же не удержалась и окинула светлое помещение подозрительным взглядом. Нет, мне точно придется лечить паранойю.

***

— Где это мы? — У Киоко невольно отвисла челюсть, когда мы вышли из машины после четырехчасовой поездки за город. — Добро пожаловать в дом Асано Хиаши! — Люси широко улыбнулась, глядя на наши ошарашенные лица. Перед нами предстал поистине огромный каменный особняк, окруженный несколькими пристройками поменьше. Высотой в четыре этажа, он был построен на подобие замка; к основному зданию шла широкая вымощенная дорога, вдоль нее тянулись длинные ряды аккуратно подстриженных деревьев и высоких фонарей, раздававшихся в стороны от большого фонтана недалеко от парадного входа. — А… что мы здесь делаем? — придя в себя, спросила я у Люси. — Разве Кеншин не сказал тебе? — Не сказал что? — Ты же сопровождаешь его на прием сегодня вечером! Он велел мне тебя подготовить, я думала, ты в курсе. — На прием? — в унисон переспросили мы. — Да, торжественный вечер, на котором Асано-сама представит сына всем деловым партнерам. Так принято. Люси на ходу поздоровалась с дворецким и повела нас в дом. — При чем тут я? Зачем мне туда идти? Девушка только руками развела. — Кеншин так решил. На такие вечера принято приходить с парой, и он, видимо, считает тебя достойной кандидатурой. — Она виновато улыбнулась. — Не нужно сильно волноваться — это всего лишь один вечер. — Неужели он всегда делает, что заблагорассудится? — Киоко, не выдержав абсурдности разговора, резко остановилась и перевела возмущенный взгляд с меня на Люси, на что мы лишь бессильно плечами пожали. — Ясно, — констатировала девушка себе под нос, кажется, сделав в своем «досье» на Асано еще одну неприятную запись. Изнутри здание оказалось еще более колоритным, чем снаружи. Большой зал на первом этаже был заполнен снующей туда-сюда прислугой и рабочими. Все они в спешке украшали его, придавая подобающий для намечающегося мероприятия вид. Высокие узкие окна под самый потолок были завешены тяжелыми шторами, а в дальнем конце зала уходила на второй этаж широкая двойная лестница с белыми статуями у основания. Прямо под ней находилась арка, ведущая в соседний зал — еще больше первого. Там тоже вовсю кипела работа. Весь дом жужжал, словно разбуженный улей, а учитывая его размеры, это было действительно внушительное зрелище. Мы с Киоко старались не отставать от Люси, которая буквально летела по комнатам и длинным коридорам, попутно объясняя, что и где здесь находится. В конце небольшой торопливой экскурсии она отвела нас в специально выделенные спальни. Две спальни. — А почему нас расселили? — заволновалась Киоко, когда Люси потащила ее в другую сторону, оставив меня стоять перед дверьми в одну из гостевых комнат. — Так велел Кеншин. Люси мягко, но неумолимо утащила сопротивляющуюся подругу, а я еще немного растеряно потопталась на месте и вошла. Спальня оказалась светлой и уютной. Справа стояла небольшая высокая кровать с целой кучей подушек и старинным сундуком у изножья, а возле окна примостился туалетный столик и зеркало в золотой оправе. — Акина? — Люси заглянула в комнату и улыбнулась. — Прими душ и переоденься, скоро обед, а после займемся твоей подготовкой. — Хорошо… Люси! Она обернулась. — А где Киоко? — Не волнуйся, она в соседних покоях. — Да, но мы действительно можем жить в одной комнате… — Это не зависит от меня, Акина, прости. Здесь гостей всегда принимают в соответствии со строгими правилами этикета… В общем, так принято. — Люси покачала головой. — Если хочешь, поговори об этом с Кеншином, хотя я не понимаю, почему ты так обеспокоена. — Да, конечно, — прошептала я закрывшейся за девушкой двери. Остаток дня прошел просто ужасно. Меня обработали с ног до головы, переодели в кучу платьев, заставили примерить несколько пар туфель с разными формами каблука, чтобы проверить, в каких из них я смогу спуститься по лестнице, при этом не расквасив себе нос и, под конец, почти два часа с помощью шпилек и бриллиантовых заколок укладывали мои длинные волосы в высокую прическу. Все это время Киоко и Люси разговаривали со мной, непрерывно шутя и насмехаясь над неспособностью выдержать на высоких каблуках и нескольких минут. Они пытались отвлечь меня, чтобы я не зацикливалась и не волновалась так сильно, но я все равно успела известись, постоянно содрогаясь при мысли о том, что может ждать меня в этот вечер. Конечно, Люси не могла понять, почему, зато Киоко знала: у меня было полное право бояться, учитывая, чем закончился первый и единственный в жизни бал, приглашение на который я получила от Асано Кеншина.

***

— Между прочим, почти каждый из присутствующих спросил меня насчет твоей пары на этот вечер. — сказал Хиаши, искоса глянув на невозмутимого сына, но тот лишь хмыкнул. — Я понимаю их интерес, но с каких пор тебе есть до этого дело? — лениво отозвался Кеншин, бросая быстрый взгляд на лестницу. Они с отцом стояли в зале, заполненной деловыми партнерами, старыми друзьями и просто хорошими знакомыми их семьи. Официальная часть вечера закончилась и основные церемонии вместе с ней, теперь все эти люди просто наслаждались общением. — Кому, как не мне, интересоваться тобой, Кеншин? — Хиаши сделал удивленное лицо и ненавязчиво предложил: — Почему бы тебе не найти себе девушку? — У меня нет недостатка в общении с ними. — Я имел в виду не связи на одну-две ночи, а настоящие, или хотя бы условные, отношения с хорошей девушкой. Возможно, тогда ты смог бы отвлечься и не думать о… — Мне надоел этот разговор. Давай лучше поговорим о тебе, — колюче усмехнулся Кеншин. — Как зовут твою последнюю пассию? Если, конечно, ты еще помнишь ее имя. — Осторожнее, сынок, — предостерег его Хиаши, — я многое тебе прощаю, но не забывайся. Я постарел, однако все еще могу поставить тебя на место. — Будем честными друг с другом — ты никогда не мог этого сделать, — веско произнес парень, отворачиваясь от опешившего отца. В этот момент его взгляд снова вернулся к лестнице и на этот раз он зацепился за знакомую фигурку в светлом платье. Все язвительные слова, предназначенные для отца, вылетели из головы, так же, как и другие, более мрачные мысли. — Насчет пары… кажется, я смогу дать ответ твоим гостям, — сказал он, даже не взглянув на Хиаши и, на ходу вручив бокал официанту, двинулся прямиком через зал к единственному человеку, который действительно мог заставить его «отвлечься». Медленными, осторожными шажками Акина спускалась по лестнице в залу, заполненную сливками высшего общества. Длинное шелковое платье кремового цвета идеально сидело на хрупкой фигуре, обхватывая тонкую талию черной лентой и волнами разлетаясь у ног. Изящные плечи были открыты, темные локоны высоко собранных на затылке волос рассыпались по ним, придавая образу девушки еще большую нежность. Так раздражавшая Кеншина челка исчезла, и лицо Акины изменилось почти до неузнаваемости: высокий лоб, аккуратный носик и такие же аккуратные губы; темные завораживающие глаза смотрели с опаской, но гордо, а упрямо выпяченный маленький подбородок с головой выдавал непокорный нрав и твердый характер хозяйки. Только когда Акина заметила его, ее глаза на мгновение выдали истинные чувства девушки — страх и волнение. Казалось, она с радостью ухватилась за протянутую им ладонь, будто могла вот-вот упасть. Люди, оборачивавшиеся ему вслед, теперь с настойчивым интересом разглядывали красавицу-незнакомку, ставшую избранницей непробиваемого сына Асано Хиаши. То, что он привел с собой девушку, вызывало волну удивления, а местами даже плохо скрытой досады, и очень вовремя заигравший вальс дал Кеншину шанс отсрочить неизбежный поток вопросов, готовый обрушиться на них с Акиной. Поклонившись, он крепко сжал руку девушки и повел ее в круг танцующих пар. — Потанцуешь со мной? — тихо спросил он, притягивая ее к себе и успокаивающе кладя ладонь ей на талию. Акина растерянно кивнула, машинально кружась по уже знакомой схеме, а Кеншин который раз поразился тому, как невзрачная школьная форма и длинная челка могли скрывать эту красоту от его глаз. Признаться, он решил взять с собой на бал именно Акину, потому что она была единственной кандидатурой, мысль о танце с которой не вызывала раздражения. Он даже подумать не мог, что будет так жалеть об этом. Кеншин хотел использовать девушку, чтобы заткнуть деловых партнеров отца с полушутливыми предложениями по заключению брака и избавиться от приставаний их дочерей с глупыми попытками «влюбить» его. Хотел прекратить в самом зародыше назойливые расспросы, а заодно и немного поразвлечься, но, увидев девушку теперь, все, о чем он мог думать — это взволнованное бледное личико и таившийся в глубине ее глаз испуг. Слишком поздно ему пришло в голову, что пережитое на другом схожем мероприятии унижение может не на шутку вывести ее из равновесия. Едва ли она ожидала, что он станет играть с ней на виду у стольких важных людей, однако и уверена в обратном не была. Воспоминания о том инциденте вызвали у Асано волну неприязни к самому себе и заставили крепче обвить рукой талию девушки. Он не должен был приводить ее сюда. — Смотри на меня, — негромко сказал он. Она вскинула голову, словно только этих слов и ждала. — Помнишь, как я тебя учил? Не волнуйся и слушай музыку, ты справишься. — Я не должна быть здесь. — Она взволновано огляделась. — Мне здесь не место, я выгляжу глупо… — Ты не представляешь, как ошибаешься, — сказал Кеншин и неожиданно осознал, что не может отвести от нее глаз. — Единственная твоя задача — как можно натуральнее изображать влюбленность, котенок. Больше не нужно ничего делать. Просто молчи и держись рядом, а я разъясню кое-что, и мы сможем уйти, хорошо? Акина кивнула, и парень улыбнулся краешками губ. После окончания вальса он предусмотрительно положил ее руку себе на локоть, с завидным спокойствием отвечая на расспросы иностранных партнеров, и уже через минуту вся зала гудела о том, что у наследника Хиаши наконец появилась пара. Каждый из присутствующих считал своим долгом подойти и поздравить его, словно они публично объявили о помолвке. Парень, в свою очередь, вежливо принимал эти поздравления, при этом отражая вопросы, адресованные непосредственно Акине. Девушка с немного нервной, но вполне искренней улыбкой кивала всем этим незнакомцам и жала им руки, проявляя неожиданную стойкость, чем немало удивила Короля. — Ты хорошо справляешься, — похвалил он ее, когда они получили небольшую передышку. Отойдя к столам с закусками, они поддерживали видимость легкой беседы молодой парочки. — Они ведут себя так, словно я — ваша законная супруга… Но зачем вы привели меня сюда? — проворчала Акина, поморщившись и украдкой разминая ноги. От неудобных туфель на них уже наверняка появились мозоли. — Неужели во всей Японии и Америке не нашлось более подходящей пары? Стойте, я знаю ответ: вам так захотелось, верно? Обычно это ваш самый веский мотив. Девушка сказала это с сарказмом, тщательно прикрывая желание услышать опровержение своим словам, но Асано так и не успел ответить: — Кенсин-кун! Акина повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как стройная брюнетка в ярком красном платье пролетела мимо нее и почти повисла на шее Асано, неприлично прильнув к нему всем своим гибким телом. Отстранившись, она с обожанием посмотрела на него. — Как же долго же тебя не было, я ужасно соскучилась! — Незнакомка вновь потянулась к парню и оставила у него на щеке весьма интимный, на взгляд Акины, поцелуй. — Я тоже рад тебя видеть, Жизель. Асано, демонстрируя восхитительную выдержку, отстранил ее от себя. Девушка ничуть не обиделась и обратила наконец внимание на Акину. — Ты не представишь нас, Кенсин-кун? — манерно улыбнулась она. — Акина, познакомься, это Жизель — моя давняя знакомая. — Разве только знакомая, Кенсин-кун? — Девушка надула алые губки и шутливо хлопнула Асано по плечу. — Мы с этим грубияном больше, чем лучшие друзья… А тебя зовут Акина? Красивое имя, но тебе как будто не подходит. Мне кажется, нужно что-то более… Ну, ты понимаешь? Соответствующее твоему… Она говорила, будто бы не нарочно заминаясь, делая легкий упор на слова и оставляя недоговоренность, которую менее наблюдательный собеседник мог бы списать на то, что француженка говорит не на родном языке. Акина же, прекрасно расслышавшая завуалированные оскорбления, едва рот не раскрыла от подобной грубости. Они еще не были толком знакомы, но эта девушка определенно имела что-то против нее! — Как поживает твоя мама, Жизель? — подчеркнуто перевел тему Кеншин. — О, она сейчас в Париже, готовится к выпуску новой коллекции. Просила передать тебе сердечный привет. Кстати, недавно у нас гостил Даичи-кун! Он сегодня не пришел? — Пришел, но где-то скрылся. — Он похож на тебя — тоже не любит эти торжественные собрания… Но как же я скучала, Кенсин-кун! Расскажи мне о себе: чем занимался, чему научился?.. Меня вспоминал? Пока Жизель красочно описывала, как безрадостна была ее жизнь без «лучшего друга» и как она мечтала поехать в Японию, Акина получила возможность разглядеть ее: длинные черные волосы, чуть вытянутое, но очень привлекательное лицо, тонкие губы, окрашенные в алый, и немного раскосые голубые глаза, выдававшие хищную натуру и самоуверенность. Красивая и властная девушка, очевидно, богатая и избалованная, как и сам Король. Что ж, два сапога — пара! Внезапная усталость и злость обрушились на Акину, ей безумно захотелось оставить этих двоих и улизнуть с вечера. — Поздравляю, Кеншин! — внезапно сказал тучный мужчина в светлом костюме, подходя к Асано и с ухмылкой пожимая ему руку. — Мы думали, уже не дождемся тебя, а ты, оказывается, времени зря не терял. Наконец-то стал возвращаться в этот мир. — Я не покидал его, Джо, просто немного отдохнул. — Вежливая улыбка не сходила с лица парня, но Акина точно видела неприязнь у него в глазах. Направлена ли она конкретно на американца или же на все и вся в целом, она определить не могла, но вспомнила, что в течение вечера многие обращались к Кеншину с похожими словами и некоторым сочувствием. Они не говорили этого открыто, но в их взглядах и поведении читалось неловкое любопытство. Асано эти намеки порой развлекали, а порой выводили из себя, из чего Акина заключила, что за внешней невозмутимостью он прячет спутанные чувства и тревогу. Это было особенно заметно, когда парень порой замирал, устремив взгляд в пустоту, и, хмурясь, по привычке поджимал уголок губ. Джо одарил Жизель приветственным кивком и повернулся к задумавшейся Акине: — Кто вы, юная леди? Раньше я нигде вас не встречал. Кто ваши родители? Кеншин еле заметно напрягся, а Жизель заинтересованно вслушалась в разговор. — Вряд ли вы о них слышали, — вежливо, но твердо произнес Асано, однако американец проявил настырность. — Может и так, но неужели я не могу задать элементарный вопрос? К тому же, как мне кажется, она себя не очень хорошо чувствует. — Наверное, она просто не понимает вас, — протянула Жизель, окинув Акину проницательным взглядом, в котором уже зародилось и крепло презрение к невежественной оппонентке. — Она не знает языка? — удивился мужчина. — О, Джо, у меня такое ощущение, что она вообще понятия не имеет, как себя вести… в таких местах. Очевидно, она… не очень хорошо воспитана. Кеншин недобро сощурился, и Акина поняла, что сейчас их собеседники испытают несколько не самых приятных моментов в своей жизни. Прежде чем он ответил, девушка мягко положила руку на его запястье. Взглядом попросив не злиться, она обернулась к американцу и вежливо улыбнулась. — Прошу прощения, должно быть, это странно — когда девушка молчит весь вечер, — извинилась она на грамотном английском с едва заметным акцентом, только придававшим ей очарования. — Как уже проницательно заметила мисс Жизель, я очень редко бываю на такого рода собраниях, поэтому немного теряюсь и, сказать по правде, волнуюсь. Она опустила глаза, со смущением заправляя прядь за ухо. — Нет, вы простите меня… — Джо в смятении смотрел на нее, удивленный и покоренный естественным обаянием девушки. — Это было не очень вежливо с моей стороны. — Все в порядке, — улыбнулась Акина, потом обернулась к Асано и виновато посмотрела ему в глаза. — Мне очень жаль, что я поставила тебя в неудобное положение, милый. Впредь я постараюсь быть более внимательной к твоим гостям. Ты не злишься на меня? Наверное, лишь многолетняя тренировка невозмутимости и непроницаемости помогли тому сохранить челюсть в прежнем положении, но их с Акиной игра в гляделки совершенно неожиданно остановила дальнейшие расспросы публики. Теперь уже Жизель возмущенно приоткрыла рот, а Джо вежливо откланялся, решив оставить «влюбленных» одних.

***

Киоко осторожно прокралась по темному коридору, избегая глаз вездесущей прислуги. Девушка не горела желанием столкнуться с кем-либо и объяснять, что она здесь забыла, поэтому, забившись в угол на небольшом балкончике под покровом тяжелой портьеры, взглядом нашла внизу Акину. Затаив дыхание, она вцепилась в перила и стала наблюдать за ней: подругу с трудом можно было узнать в дорогой одежде и блестящих украшениях. Но сейчас Хатори волновал парень, державший ее за руку. Киоко нахмурилась и закусила губу, разглядывая Асано со смешанным чувством неприязни и невольного восхищения. Очутившись нежданно-негаданно в Нью-Йорке, получив возможность разглядеть Короля поближе и испытать чувство беспомощности, Киоко убедилась, что игры, в которые Акина ввязалась, оказались намного опаснее, чем она думала. Вообще, вся эта ситуация зашла слишком далеко, начавшись среди двух самых упертых учеников Академии как борьба характеров и превратившись в нечто более серьезное. «Да, гораздо более серьезное, — подумала Хатори, поймав очередной взгляд Асано, направленный на ее подругу. — Нужно положить конец этому беспределу, пока Акина не пострадала. Но как?» В этот момент Акина как раз разговаривала с Кеншином, и девушка с гордостью отметила, что она ничем не уступает любой благородной леди на этом вечере. Разве что немного волнуется, но это вряд ли кто-то заметил. Кто бы мог подумать, что она может так преобразиться!.. — Очень интересно. — Точно, — машинально согласилась Киоко. Когда до нее дошло, что голос рядом не был игрой воображения, она резко дернулась и, повернув голову, столкнулась с любопытным взглядом светло-карих глаз. Быстро накрывшая рот рука заглушила испуганный вскрик, и девушка изумленно вцепилась в нее. — Тише, зачем же кричать? — Даичи со смехом отпустил ее. — Что ты тут делаешь? — Изучаю резьбу на перилах! — Киоко пришла в себя и возмущенно отодвинулась от него. — И как? — Третий сорт — не брак! — Она передернула плечом. — А ты что здесь забыл? — Изучаю явление в виде оттопырившейся портьеры и спрятанного за ней сюрприза, — не моргнув глазом, заявил парень. — И как? — Симпатичный. — Что? — Сюрприз. Киоко смешалась и сочла за лучшее вернуться к своему занятию, однако Накамура продолжал изучать ее пытливым взглядом, пока она, не выдержав, не обернулась к нему: — Что-то нужно? — Нет, спасибо. — Почему бы тебе не пойти вниз, потанцевать, к примеру? — Только если согласишься быть моей парой. — Накамура подмигнул и обворожительно улыбнулся. Девушка не обратила на него внимания, вновь прильнув к перилам. — Следишь за ними? — И что с того? — Ничего. Снова наступила тишина. — Так и будешь на меня пялиться?! — Тебе можно за людьми наблюдать, а мне нет? — Но не в упор же! — Извини, мне спрятаться? — Он рассмеялся, а Киоко поняла, что отстать от нее не собираются, и собралась потихоньку смыться. — Так как насчет танца? — громко спросил Даичи, уязвленный тем, что его проигнорировали. Его голос коротким эхом пронесся над залом, и несколько человек под балкончиком начали заинтересованно оглядываться. Испугавшись, что их заметят, Киоко вжала голову в плечи и в свою очередь закрыла ему рот рукой. — Я не в настроении, но если тебе больше некого пригласить, предлагаю статую у лестницы — гавайский танец вокруг тотема пойдет этому мероприятию на пользу, — раздраженно прошипела она, убедившись в том, что их никто не заметил, затем пригнулась и, быстро преодолев переход между лестницами, скрылась в коридоре, ведущем в ее комнату.

***

— Акина-сан, мне следует извиниться… наверное! — Жизель выдержала не дольше десяти секунд после ухода Джо. Она буквально вся извелась от плохо скрытой злости, глядя на Акину и Кеншина, которые продолжали сверлить друг друга странными взглядами. Акина первая отвела глаза и посмотрела на нее, как будто только вспомнив, где находится. — Просто, глядя на тебя… я бы никогда не подумала, что ты… знаешь английский, — продолжала Жизель уже более уверенно, нарочно растягивая слова. Акина секунду смотрела на нее, а потом, к полнейшему изумлению Кеншина, надменно вскинула брови: — Мне не в чем тебя винить… Жизель. Глядя на тебя… я бы тоже никогда не подумала, что ты… умеешь… думать! С этими словами Акина развернулась и покинула общество стервозной дамочки, которая порядком вывела ее из себя. Она устала и переволновалась, ей нужно было отдохнуть… Нет, ей нужно было сейчас быть дома, в Японии, спокойно ужинать возле старого телевизора и посмеиваться над плоскими шутками глупого клоуна из любимого ток-шоу! Акина тяжко вздохнула и подошла к столу с выпивкой — будь трижды проклят тот день, когда она открыла свой рот в неправильном месте в неправильное время! — Что-то случилось? Девушка закашлялась от неожиданности и поспешно отодвинула бокал, чтобы не запачкать платье. — Накамура-сан? — пискнула она. — Извини, мне не следовало подходить со спины. — Все нормально, просто я задумалась, — неловко улыбнулась Акина, прислушиваясь к ощущениям после глотка шампанского. Вообще-то, раньше она никогда не пила… — Кеншин опять обидел тебя? — осуждающе покачал головой Накамура. — Ему просто невдомек как нужно обращаться с теми, кто нравится. — Угу. — Акина с подозрением смотрела на бокал у себя в руках и почти не слушала его. Она решила, что не будет пробовать открыть для себя возможности спиртного и неприязненно вернула золотистую жидкость обратно на стол. — Скажите, сколько продолжаются подобные… вечера? — Этот конкретный, скорее всего, до полуночи, — пожал плечами парень. — Устала? — Да. — Потерпи немного. Не думаю, что Кен станет долго мучить тебя. Да и себя тоже. Он замолчал, потому что в этот момент Асано подошел к ним. Жизель, к счастью, «отвалилась», как мысленно отметила Акина. — А мы как раз о тебе говорили. — Даичи похлопал друга по плечу, тот небрежным жестом скинул его руку. — Ты говорил, что не придешь, — недовольно сказал он. — У меня были сомнения, но отец попросил присутствовать за него. — Как он? — Сложно сказать. Сегодня хорошо, завтра плохо — состояние постоянно меняется. — Накамура уставился на бокал в руке, а Кеншин перевел тему: — Уже виделся с Жизель? — Нет. Признаться, не горю желанием. — Даичи хмыкнул и, окинув зал быстрым взглядом, остановился на статуе у основания лестницы. Мысленно представив что-то, он не смог сдержать смешок и обратился к Акине: — Как зовут твою подругу, Акина? — Хатори Киоко, — удивленно ответила девушка, а парень неслышно повторил за ней. Акина открыла было рот, чтобы спросить, в чем дело, но тут Кеншин взял ее за руку. Девушка сразу поняла намек и замолкла, глядя на невысокого солидного мужчину, который подошел к ним и остановился рядом с Даичи. По черным глазам и выражению аристократического лица она почти мгновенно признала в нем отца Короля. Хиаши, несмотря на возраст, был привлекателен, даже красив, а в его повадках чувствовалась властная уверенность человека, привыкшего смотреть на окружающих свысока. На Акину, настороженно следившую за каждым его жестом, он произвел неприятное впечатление, ибо внешний лоск и напускное добродушие не могли скрыть отпечатков распущенной жизни, которую он, вероятно, вел долгое время. Во всем его облике девушке мерещилась неискренность, а неискренние холодные люди всегда вызывали у нее ни с чем не сравнимое отторжение. По ответному оценивающему взгляду Хиаши она поняла, что он видит ее насквозь, и, к своему удивлению, поймала себя на желании встать поближе к Кеншину. Хиаши еле заметно усмехнулся и обратился к сыну: — Ты не представишь мне свою очаровательную спутницу, Кеншин? — Конечно, отец, это Оби Акина — моя девушка и, я надеюсь, спутница всей моей жизни. — Кеншин выдал этот фарс так легко и естественно, что Акину передернуло. Всей жизни? Спасибо, ей бы один вечер выдержать! — И я узнаю о твоей девушке вместе со всеми? — Асано-старший с наигранной грустью обратился к Акине: — Мой сын ужасно не воспитан, правда? Акина смешалась и бросила на парня косой взгляд. — Не замечала, — вежливо ответила она, но при этом ее лицо выразило такое усилие над собой, что мужчина невольно засмеялся. — Ты слишком добра к нему, Акина-тян! Уверен, нужно немало терпения, чтобы вынести этот нрав, — сказал он, с упреком поглядев на сына. — Надеюсь, теперь, когда у тебя есть, о ком заботиться, ты станешь более человечным, Кен. — Возможно, я стану менее раздраженным, если подышу свежим воздухом, — пробормотал тот и, взяв девушку под руку, повел в соседний зал, даже не удосужившись проститься с родителем. — Кен, планы не изменились? — крикнул им вслед Накамура. — Нет, — не останавливаясь, ответил Асано. — Я слишком многое ему позволял в детстве, верно, Даичи? — спросил Хиаши, задумчиво глядя на удаляющегося парня. — По мне, так он многого был лишен, — не согласился Накамура, и мужчина после секундного раздумья кивнул. — А что насчет этой девушки? — Их отношения… немного сложнее, чем кажется. — Вот как? Значит, я не ошибусь, если предположу, что девочка здесь не по своей воле? Даичи только улыбнулся, из чего мужчина понял, что не ошибется. — Не хочешь мне поведать, какая непреодолимая нужда заставляет бедняжку терпеть этого засранца? — с веселостью, не способной все же в полной мере скрыть его беспокойство, поинтересовался он. — Думаю, лучше вам самому спросить у Кена, — уклончиво ответил Накамура. Хотя он и держал Асано-старшего в курсе значительных изменений в жизни проблемного сына, которому порой и впрямь нужен был присмотр, не в его правилах было обсуждать личную жизнь друзей с кем бы то ни было. — Ты должен понимать, что меня тревожит, Даичи… — Я прекрасно все понимаю, — заверил парень. — Поверьте, хуже не стало. Напротив, я считаю, все налаживается. Кеншин вывел Акину из дома через вторые двери, ведущие на обширный задний двор. Здесь, как и у парадного входа, находился фонтан, только поменьше, а за ним — небольшой парк. Растущие тут и там деревья и цветочные клумбы были освещены золотыми гирляндами и фонарями. Между ними стояли уютно прикрытые от чужих глаз скамейки. К одной из них Асано и направился. Акина не стала дожидаться приглашения и, с видимым облегчением опустившись на деревянную поверхность, немедленно освободила ноги от ужасно неудобных туфель. Кеншин остановился рядом, сунув руки в карманы, и ничего не говорил. Молчание угнетало. — Это… — нерешительно начала девушка. — «Милый»? — перебил он, поглядев на нее, как на нечто, в существование чего было очень сложно поверить. — И как язык повернулся? — Сама не знаю, что на меня нашло, — растерянно ответила Акина. — Вы сказали изображать, поэтому… — У тебя очень натурально получилось. Мне даже понравилось. — Асано усмехнулся и окинул девушку хорошо знакомым ей взглядом. Она напряглась, с безукоризненной точностью расшифровав выражение его лица, и поспешила отвернуться, будто это спасло бы ее от грядущих волнений. — Откуда ты знаешь английский? — Я-я учила его в школе… — Почти без акцента? В школе такому не научишься, — усомнился Асано, подходя и останавливаясь напротив нее. — Занималась дома, смотрела фильмы, тренировалась. И папа… папа говорил на английском очень хорошо… — Ты не хуже любого аристократа умеешь вести себя в высшем обществе — я был удивлен, — продолжал парень, наклоняясь и упираясь руками в спинку скамейки по обе стороны от ее головы. — Э-это достаточно просто, нужно только войти в образ… — пробормотала Акина, отстранившись настолько, насколько это было возможно, однако Асано не остановился. — Мне нравится этот образ, — сказал он и неожиданно вытянул из ее прически самую большую заколку, на которой держалась вся сложная конструкция. Блестящие локоны шелковистым водопадом упали на хрупкие плечи девушки. Не скрывая восхищения, Асано взял одну прядь и медленно пропустил между пальцев. — Весь вечер не мог дождаться момента, когда смогу сделать это — произнес он. — Ты очень красивая, но так тебе идет больше. — Я ужасно устала, просто сил нет! — воскликнула Акина и в панике уперлась рукой в плечо парня, надеясь оттолкнуть, но ее руку тут же накрыла его ладонь. — Я тоже, — прошептал он, почти касаясь таких желанных губ, — устал ждать. Тут Акина, не видя иного выхода, зажмурилась и отвернулась, быстро сворачиваясь в маленький тугой комочек. Кеншин проследил за ней удивленным взглядом и весело усмехнулся. — Посмотри на меня. Она упрямо покачала головой. — Не хочешь? Снова качнула головой. — А последствий не боишься? Твоя подруга здесь, может, мне пойти к ней?.. Акина встрепенулась и с таким безумным страхом посмотрела на него, что Кеншин понял: перегнул палку. — Успокойся, — велел он. — Не нужна она мне. «Я хочу тебя», — добавил мысленно с внезапным раздражением. Весь вечер он смотрел только на Оби, завороженно подмечал мельчайшие детали ее внешности и не отпускал от себя ни на шаг. В огромном помещении, наполненном людьми, все его внимание фокусировалось на ней, на ее улыбке и блеске умных, порой насмешливых глаз. Ничего подобного он прежде не испытывал. Он едва ли волновался, даже когда впервые в жизни поцеловал девушку — юную богатую наследницу, с которой виделся всего несколько раз и которая была не против разделить с ним первый опыт. Это случилось на званом обеде у них в особняке много лет назад. В тот момент им двигали любопытство и скука, сейчас же все мысли и побуждения концентрировались на одной-единственной девушке, а от желания притронуться к ней покалывало в кончиках пальцев. Он подумал было силой взять, что хочется, не спрашивая упрямицу… Но вместо этого отстранился и, пожелав ей спокойной ночи, ушел. Акина еще несколько минут сидела на скамейке, восстанавливая дыхание и собираясь с мыслями. Странное волнение, скрутившее живот, когда Асано попытался поцеловать ее, не желало отпускать. Это был не страх, хотя и он, конечно, тоже, но еще… было что-то другое. Незнакомое, сильное, пугающее чувство, возникающее от близости и прикосновений Кеншина. Девушка с дрожью сжала кисть руки, на которой еще горело тепло его ладони. Тряхнув головой, она отогнала мысли о поцелуе в библиотеке и решительно подавила новую волну эмоций. Что бы это ни было, это неправильно.

***

Нахмурившись от яркого света, Акина разлепила веки. Сквозь задернутые шторы в комнату проникали тонкие солнечные лучики и играли искрами на золотой вышивке толстого одеяла. Потянувшись, девушка перевернулась на другой бок и вылезла из теплой постели. Ноги вспыхнули болью, стоило только коснуться полов. Она поморщилась и невольно прокрутила вчерашний вечер в голове. Вроде бы она справилась неплохо, все прошло лучше, чем можно было ожидать, если не считать последнего эпизода с Королем. Почему-то Акина почувствовала себя виноватой… «И почему это виноватой? Кто он такой, чтобы постоянно лезть ко мне с поцелуями? Это нарушение моих прав, а значит, виноват он, а не я. В конце концов, для него это просто развлечение!» — упорно втолковывала себе Акина, когда, умывшись и переодевшись, направлялась в обеденный зал. По крайней мере, она считала, что направляется именно туда, пока не обнаружила, что коридоры становятся все менее знакомыми, как и помещения, попадавшиеся между ними. Остановившись посреди большой комнаты, Акина оглядела кожаную мебель, обвешенные картинами стены и две двустворчатые двери из красного дерева. Да, она точно раньше здесь не бывала. Обернувшись, Акина попыталась вспомнить, в какой момент сделала неправильный выбор и повернула не туда. Кажется, второй поворот от двери спальни… надо было влево, а она пошла вправо. — Не дом, а лабиринт какой-то! — взвыла девушка. — И как теперь назад идти? В этот момент в коридоре послышались шаги и чьи-то голоса. Прислушавшись, Акина поняла, что это определенно не прислуга — они говорили только на низких тонах даже в отсутствие хозяев. Встречаться с кем-либо из этих хозяев или же с их гостями ей ужасно не хотелось, поэтому она, не успев толком подумать, скользнула в одну из комнат и, прикрыв двери, прислушалась. Судя по голосам, вошли двое мужчин, обсуждавших что-то. Акина не слышала их из-за толстой двери, поэтому решила дождаться, пока они уйдут, и отошла назад. Прикусив губу, она оглядела небольшую шикарно обставленную комнату с пышными шторами на окнах и цветастыми обоями. Мысленно она сравнила это место с покоями английской принцессы и буквально тут же увидела саму «принцессу». Затаив дыхание, Акина с ужасом уставилась на лежащую в окружении множества подушек женщину — так это чья-то спальня! Она хотела извиниться, во всем покаяться, но вовремя заметила, что помимо подушек женщину окружает еще и несколько установок и странных аппаратов. Подойдя поближе, Акина поняла, что она спит. Нет, не спит — женщина перед ней находилась в коме. Что-то смутно знакомое было в ее красивом лице. Что-то, что породило непонятное волнение в глубине души… Голоса за дверью стали четче. Акина со страхом оглянулась, но, к счастью, никто не вошел. Послушав немного, она поняла, что никого нет и, не теряя ни секунды, выбежала в коридор. Там она остановила горничную и попросила показать дорогу. Та проводила гостью в зал, где завтракала Киоко. На вопросы о том, где она была, Акина ответила, что немного заплутала в доме, но не стала упоминать о женщине в коме. Киоко закидала ее расспросами о вчерашнем вечере, но тут к ним присоединилась Люси и заявила, что их чемоданы уже собраны, и выезжают они после обеда. «Куда? Зачем? Опять?!»

***

Асано Хиаши проводил отъезжающую от дома машину задумчивым взглядом. Конечно же, Кеншин не стал задерживаться дольше, чем того требовало решение всех деловых вопросов. Мужчина планировал поговорить с Оби, но сын ясно дал понять, что не позволит даже приблизиться к ней. Вспомнив его холодное предупреждение и не слишком хорошо прикрытое презрение, Хиаши только усмехнулся. Что ж, он пожинает то, что посеял, а посеял он много. Отойдя от окна, мужчина перевел взгляд на жену. Грустно усмехнувшись, он присел на краешек кровати. — Она милая девушка, Суюки, и, кажется, нравится Кену. И тебе бы понравилась… Очень может быть, что у них что-нибудь получится. Было бы неплохо, да? — Как всегда, не дождавшись ответа, он взял ее за руку. — Я не очень хороший отец и уж точно плохой муж, но Кен не такой. Ты нужна ему, Суюки. Не забывай об этом, хорошо?