Следующая станция - оргазм!

15 января Казалось, что это моя вина. Потом, - что вина Коли и Вовы. Но все же я понял, что виноваты мы все. Каждый понемногу, а я - в большей степени. Я всегда брал пример со своего старшего брата. Он был добрый, честный и справедливый придурок. В его двадцать с лишним лет он имеет большой дом, работу в крупной компании, зарплату в долларах с тремя нулями и милого парня на год младше. Ну вот почему? Почему я взял от него лишь последнее увлечение? Да и до сих пор меня не отпускает мысль, что я так реагировал на Колю лишь потому, что где-то в глубине своей поганой души знал, что и сам такой. И с Вовой все так неправильно получилось... Да и запутался я вконец. Совершенно не представляю как мне быть, что делать, о чем думать. Просто хочется немного отдохнуть. Эти пол года выдались для меня слишком сумасшедшими. 19 января Однажды,в 1984 году, в небольшом кафе на набережной встретились два человека. Первый был довольно бедным и его вскоре собирались уволить, второй же не имел ни малейшего понятия как потратить миллионы, жгущие его тонкий карман плаща. Первого интересовало все: книги, музыка, искусство. Тоесть абсолютно все. Вплоть до того как правильно завязывать петлю на шее. Нет, ему это не было нужно на практике, но даже без таких знаний его голова казалась владельцу пустой. Второй же за всю свою жизнь прочитал от силы пять-шесть книг, и то ничем друг от друга не отличавшихся. Он не слушал музыку, считая это пустой тратой времени, вместо этого пересчитывая свои деньги в сейфе. Как этот человек смог заработать столько? Точно не известно, но большая удача - спутник слепых людей. Первым человеком была моя мама, вторым - отец. Потом на свет родился мой брат, забрав себе красоту матери и слепую удачу отца. Ну, а я... А я так... Для галочки. 21 января День печенья. Вы можете даже в календарь заглянуть! Нет, правда можете! Не нашли? А я и не говорил, что найдете. Я лишь сказал, что можете заглянуть. День печенья - мой собственный праздник. Наплевав на все я пол дня стою у плиты, а затем дарю всем что? Правильно, - радость. Этот день всегда был особенным для меня. Помню, восьмилетним мальчиком, я накладывал в вазу радость в глазури и налив стакан молока, поднимался по скрипучей деревянной лестнице наверх. Там меня уже ждал брат. Отбирая лакомство, он пинал меня под зад и я кубарем скатывался вниз. Это зрелище его так веселило, что он неустанно, все шесть лет, давился молоком от смеха. Да, хорошие дни. А теперь я стоял перед дверью с номером семьдесят и неуверенно мял в руках целлофановый пакетик с радостью. Я не ходил к нему еще ни разу. Ни разу не навестил ни его, ни Колю, которого уже освободили. Я чувствую слишком большую ответственность. На мне лежит гранитный камень с надписью: "Выбор". И я не решаюсь сделать его. Коля? или, может, Вова? Хотя чего это я? Все уже решено, раз я стою здесь. Я тихонько постучал, в надежде, что никто не услышит, а я со спокойной совестью смогу вернуться обратно домой, но нет. Дверь открылась и на пороге возник рыжий паренек. Он улыбнулся во все восемь, что у него остались, и пригласил войти. Вова лежал на кровати. Бледный, окутанный проводами, как моя самодельная елка в первом классе, он даже не пожелал взглянуть на меня. Меня это разозлило. Я, наконец, разобрался что к чему и в своих чувствах тоже уверен. Так что нечего строить из себя принцессу. Хотя, единственная принцесса на которую он мог хоть как-то отдаленно походить, - это принцесса Пупырка. Рыжий уже ушел, а потому мы остались наедине. Я резко сорвался с места и, ничего не объясняя, впился своими губами в бледные и потрескавшиеся его. Пакет с печеньем упал на пол и я, прижав Вову к постели, углубил поцелуй, исследуя язычком каждый сантиметр. О, я прекрасно слышал как эта долбанная машинка пищит от повышения пульса Вовы, но никак не могу остановиться, учитывая, что никакого сопротивления мне не оказывали. Даже наоборот. Я не знал откуда такая смелость и что вдруг со мной произошло... Не понимал куда делся тот робкий Костик, что зажимался в угол отстаивая права геев, а через пару минут поливал их грязью. Их. Ха! Скорее уж теперь меня. Нас. И ведь осознание этого должно привести к моему любимому в данном случае слову: "Фу!". Но его нет даже в мыслях. Неужели пара ночей, неугомонные мысли и крепкий кофе смогли кардинально изменить меня? 25 января Вова идет на поправку. А благодаря кому? Правильно, - мне. Я понял, что действительно люблю его. Как бы странно это не звучало из моих уст. Уникальный я человек. Столько всего сотворил за неделю и, признаться честно, не собираюсь это расхлебывать. Просто потому, что меня это устраивает. Я поднялся на пятый этаж и позвонил в звонок. Дверь распахнулась мгновенно и меня втянули внутрь. Прислонив меня к стене, он поднял мою майку, удерживая мои руки над головой. Ему нравится, что я в его власти. Что я его. Не перерывая поцелуй, он уже начал стаскивать с меня джинсы, как бы невзначай нежно проводя рукой по моему возбужденному органу, а затем, отстранившись, посмотрел мне в глаза. - Точно? Уверен? - Ты такой заботливый, - хмыкнул я. - Как мило. Прикусив мой правый сосок и поднявшись выше, на шею, он оставлял фиолетово-синие засосы, заставляя меня тихонько постанывать его имя. - Коль... - Нравится? То ли еще будет! - хищно улыбнулся он, явно не собираясь останавливаться. Ах да, совсем забыл упомянуть! Война на два фронта - это хороший план.