Все будет так, как захочу я!

Я буду тем, кто обнимет, Я буду тем, кто тебя примет, Вся любовь, что во мне Пылает, как в огне Нет, ты больше не одна Когда наступит тьма, Дам свет звезде. Слышишь шепот в темноте Skillet – Whispers In The Dark Каштаны и акации в цвету роняли лепестки на каменные мостовые. По ним медленно шел мальчик с растрепанными каштановыми волосами. В руках он нес бумажный пакет, из которого ярко выглядывали апельсины. В глазах светилось довольство жизнью и счастье. С ним раскланивались старушки, и он приветливо отвечал им. Молодые мамы смотрели на возможного будущего жениха для их дочерей, а дети звали играть. Но мальчик только улыбался весело и шел дальше, мурлыкая под нос мотив итальянской песни. В чем прелесть маленьких городов? Все знают друг друга и помогают, почти все находятся в родственных связях друг с другом, отчего иногда возникает ощущение одной большой семьи. Поэтому когда полтора года назад умерла одна старушка-англичанка, горевали все в городе. Леди была всеобщей любимицей, участвовала во всех городских мероприятиях. К ней всегда можно было придти за советом. От нее остался только большой, одноэтажный дом. Он стоял вдали от города, от суеты. Повинуясь воле матери и бабушки, дети разбили вокруг огромный сад. Старушка талантливо ухаживала за ним, вкладывая всю душу. И сад начал разрастаться. Сиреневые, алые, белые и желтые цветы охватывали домик и берега журчащей возле дома реки. Старушка прикормила несколько лебедей, которые каждое лето возвращались к ней. Домик-сказка, домик-мечта. Но своим завещанием старушка велела продать дом, чтобы у детей не оставалось печальных воспоминаний. Так в городе появились брат и сестра Дечимо, Агата и Тсунаеши. Необычная парочка, колоритная. Девочка-итальянка с пышными кудрями и белозубой улыбкой, и на диво живым характером. Казалось, все в ней кипит, бурлит. Локоны подпрыгивают, когда она идет упругой походкой в магазин, глаза сверкают, как агаты, камни, похожие на ее имя. Её брат был спокойным, застенчивым. Он мило улыбался и краснел, часто неловко падал. Но всегда поднимался с улыбкой. Он всегда был готов протянуть руку помощи, пусть даже просто спустить кошку с дерева. И если бы не его имя, заподозрить в нем японца было бы крайне сложно. Он прекрасно говорил на итальянском, а его карие глаза не несли никакого следа восточного разреза. Городу семья понравилась. Милые, добрые дети, воспитанные, вежливые. Что еще надо? Они продолжали жить в доме, ухаживать за садом и лебедями. Только теперь, благодаря Агате, там росли травы и специи, которыми она с радостью делилась с жителями городка. Никто никогда не видел их родителей, но дети не переживали, говоря, что мама и папа часто звонят им, спрашивают, как дела. А так как у них постоянно были деньги, взрослые не сомневались в том, что родители заботятся о них. На Агату, несмотря на маленький возраст, уже начали засматриваться молодые люди. Только девочка, замечая подобный интерес, резко замыкалась в себе и неуверенно жалась к брату, ища поддержки. А Тсуна смотрел на "ухажеров" ледяным взглядом, напрочь отбивавшим охоту знакомиться с черноокой красавицей. Несмотря на его хлипкую внешность и видимую неуклюжесть, его глаза временами пугали. Как будто он знал больше, чем положено ребенку в восемь лет. Тсуна шагал по небольшому лесу, с замиранием сердца предвкушая возвращение домой. Прошло почти два года, а он так и не смог привыкнуть к тому, что теперь у него есть свой собственный дом, куда он может в любое время вернуться. Есть семья, увеличившаяся еще на одного человека, есть призрачные друзья из Первого поколения, есть дружелюбные соседи. Никак не мог привыкнуть засыпать под успокаивающее журчание небольшой речушки у дома, под шелест влажных лепестков растений в саду. Все это казалось таким.... нереальным. Два года... пролетели как один миг. События закрутились со скоростью взбесившейся карусели. Дети только успевали реагировать и подстраиваться. И совершенно не отдыхали. Полгода Тсуна безостановочно выполнял накопившиеся миссии Вендиче, откладывал деньги. Агата тем временем искала место, которое они смогли бы назвать домом. Она сразу же влюбилась в уединенный особняк, дышавший покоем и уютом. Сказкой. Тсуна потратил все свои сбережения, но не смог отказать сестре. К тому же... дом приглянулся и ему. Теперь он мечтал о шуме голосов и смехе, которые наполнили бы его, мечтал о большой и дружной семье, что будет жить под одной крышей. Первый шаг был уже сделан. Ведь сейчас, после заданий, мальчик возвращался не в тюрьму, а... домой. Как же сладостно произносить это слово! Стоило решить проблему с жильем, как возникла следующая. Пламя Неба... оно обжигало руки своего хозяина! И Тсуна с Джотто ничего не могли с этим поделать. Для работы с большими объемами огня Джотто использовал особенные перчатки, вот только у его потомка не было таких. И не предвиделось получить их. Было решено пока забросить тренировки с пламенем и начать работать над физической силой. Позже, когда будет решена проблема с ожогами, можно будет вернуться к этому, а пока... Наследнику следовало подправить физическую форму. Тсуна как всегда отличился. На одном из заданий он познакомился с забавным, вечно спокойным малышом в китайском красном одеянии. Мастер китайских церемоний и витиеватых выражений мудрецов, знаток боевых искусств и отличного чая Аркобалено Урагана Фонг. Если бы Джотто в свое время не рассказал еще одну "сказку", Тсуна так и не понял бы, кого повстречал. Но Примо уверенно вводил внуков в историю Италии и мафии, объяснил и об Аркобалено. Семь сильнейших людей, ради мира обменявших свои жизнь и возраст на проклятие и детское тело. Что, впрочем, не делало их слабее. Символом проклятия становилась пустышка на шее, цвет которой соответствовал атрибуту пламени Аркобалено. Тут пришла очередь удивляться Тсуне. Насколько он знал, Ураган всегда в гуще событий, на пике боя. Всегда активен, полон энергии, не сидит на месте. Спокойный, немного равнодушный, миролюбивый Фонг с его философским взглядом на жизнь и вечной легкой улыбкой ну никак не походил на бушующий Ураган. Он с улыбкой познакомился с Джотто, спокойно принял тот факт, что Тсуна - потомок Первого. Пожал плечами и кивнул на просьбу молчать. Все это никак не вязалось с образом Урагана в мыслях мальчика. Тогда Джотто, хитро переглянувшись с Фонгом, сказал внуку фразу, которую тот запомнил навсегда. - Чем больше сила, тем больше ответственность её владельца. И тем больше должно быть у него спокойствия, дабы не использовать эту силу без повода. Тсуна кивнул. Он действительно понял. Ведь от него временами требовалось то же самое. Чтобы не сорваться на редких обидчиков и не выпустить цепи Неба, чтобы не ударить в ответ того, кто посчитал его беспомощным. Фонг прилетел в Италию вслед за Тсуной. И со всей тщательностью подошел к его обучению. Разминки, медитации, длительные разъяснения, для чего нужен тот или иной удар и блок. Фонг растил своего ученика, воспитывал в нем уважение к чужой жизни. Вместе с Джотто они помогали мальчику стать идеальным Небом. Пусть даже в семье было всего два человека. Что самое главное, за что Тсуна всегда будет благодарен учителю, Фонг помог вернуть Агату. Это не были душеспасительные беседы в стиле священников, нет, Аркобалено парой мудрых фраз помог девочке принять случившееся с ней и жить дальше. Он тренировал и ее, учил защищаться, чтобы в дальнейшем Агата могла постоять за себя самостоятельно. Тсуне противостоять пока не получалось, но для обыкновенных людей итальянка становилась опасной. Два года... Тренировки, контроль пламени, миссии Вендиче, медитации, домашние ужины и обеды, Агата, Фонг, Джотто. События сменяли друг друга, как листья слетают с деревьев под порывом ветра. Тсуна забывал дни недели, не следил за временем, пока не подошел конец его службе Вендиче. В последний раз переступил он порог тюрьмы добровольно. В последний раз оказался в кабинете босса. - Ты выплатил нам долг жизни, - Бермуда сложил руки под подбородком. - Но помни, для людей ты навсегда останешься Ищейкой. Отныне это твое имя в мире мафии. И цепи Неба тоже твои. Мальчик прикусил губу, потом улыбнулся. Несмотря ни на что, он не хотел вспоминать о работе в самой ужасной тюрьме. И все же... напоминание останется, его новое имя. В жизни нельзя получить что-либо просто так. - Спасибо за все, Бермуда, - искренне, от всей души поблагодарил он. - Спасибо и до встречи. Интуиция подсказывала, что это не последний их разговор. Он покинул кабинет и тюрьму, скидывая с себя незримую тяжесть, все это время давившую на плечи. Работа на Стражей давила на него, пусть Тсунаеши этого и не замечал. Избавившись от груза, он почувствовал легкость свободы, дыхания. Наконец-то этот этап его жизни пройден. Пора двигаться дальше. Он возвращался домой. Тсуна не заметил, сколько простоял перед каменной дорожкой, ведущей к дому, сжимая в руках пакет с фруктами, пока синяя дверь не распахнулась и на пороге не показалась Агата в фартуке. - Тсуна, ну что ты там застрял? Проходи быстрее, обед уже на столе. Тсунаеши встряхнулся и побежал внутрь. Стол на кухне был уже накрыт, от огромной тарелки с курицей исходил божественный аромат, так что у Тсуны мигом потекли слюнки. Сестра начала увлекаться кулинарией, стоило им переехать сюда. Она искала в Интернете рецепты блюд со всего света и пыталась их приготовить. Она обожала экспериментировать и удивлять семью новыми и новыми угощениями. Причем, за все два года ни разу не повторилась! Наиболее удачные записывала в книгу, уже сейчас напоминающую громадную энциклопедию, делала зарисовки блюд. - Чтобы потомки знали, как готовить и что должно получиться, - с улыбкой отвечала Агата на все вопросы. С хранительницей домашнего очага никто не спорил. - Быстро мыть руки и за стол! - замахнулась тем временем девочка на брата. Тсунаеши увернулся, показал язык и умчался в ванную. За столом они с Фонгом обсуждали будущие тренировки, Агата рассказывала последние новости городка. Наслаждались вкуснейшей пищей, свежайшим хлебом, холодным молоком. Из раскрытого окна доносилось жужжание пчел и запахи трав и специй, растущих неподалеку. Но интуиция звенела, сестра сильно волновалась, теребила салфетку. Аркобалено лишь загадочно блестел глазами, наверняка с ним уже посоветовались. - Тсуна, я... - сестра прерывисто вздохнула. - Агата, успокойся. Что случилось?! - Ничего. Я хочу попросить у тебя разрешения увидеться с Хаято Гокудерой. Он... мой друг, я... - Сестренка, тебе не нужно спрашивать! - Тсуна не понимал. Он вопросительно взглянул на Фонга, но тот лишь мило улыбался, попивая чай. - Что происходит? Агата подняла голову и серьезно посмотрела на брата. - Мы живем в Италии как одна семья, ведь так? - Тсуна кивнул. - Вот. Во всех итальянских семьях обязательно должен быть глава, чье слово - закон. Тсуна помотал головой, переваривая новость. - Но почему тебе не стать главной? Агата лишь улыбнулась. - Потому что я не чувствую себя главной, - она словно разъясняла элементарные вещи несмышленому младенцу. - Потому что не хочу и не могу нести ответственность за семью. - Вот уже два года ты принимаешь все решения, - вмешался Фонг. - Хотя сам этого не замечаешь. - То есть я заставлял вас что-то делать все это время? - ужаснулся Тсуна. Ответом ему стал дружный смех. - Нет, - пояснил китаец. - Просто ты вел себя так, как подобает главе семьи, и Агата решила, что ты знаешь о своей роли и сам выбрал ее. - Но я же не могу вам что-то запретить! - Можешь, если посчитаешь это правильным, - пожала плечами девочка. Тсуна в шоке уставился на нее. - Но я не хочу ограничивать тебя в общении с друзьями! Не хочу быть тираном! Снова смех. - Тебе и не светит им стать, - Агата перегнулась через стол и щелкнула братишку по носу. - В данном случае я просто сообщала, куда собираюсь пойти и что сделать. Мы с учителем решили показать тебе, какое место ты занимаешь в семье, твою роль. - Ох, - Тсуна потер лицо руками. - Ладно. С кем ты там хотела увидеться? - С Гокудерой Хаято. Я рассказывала тебе о нем в детском доме, помнишь? Он спас мне жизнь, и я хотела бы отблагодарить его. Вот только, пока мы были связаны с Вендиче, это не представлялось возможным. А сейчас... "Мы", "связаны". Тсуна благодарно взглянул на сестру. Она не винила его за сделку со Стражами, понимала и принимала выбор. Она ни разу не обвинила брата в том, что два года провела в изоляции, не имея права толком пообщаться с людьми, чтобы не навлечь на них гнев Стражей. Действительно, семья. И он - глава двух человек. Ведь Фонга они тоже считали членом семьи. Против воли в душу закралась гордость. Его мечта начала потихоньку осуществляться. - Хорошо, только я провожу тебя. На всякий случай. Агата согласилась, так как знала: спорить с братом бесполезно. Все равно проводит, так или иначе. - А после сразу же вернешься на тренировки! - обрадовал его Аркобалено. - Мы с тобой еще растяжкой займемся! Тсуна обреченно застонал, на что остальные засмеялись. Гокудера Хаято... Что от него можно ожидать? Агата взяла брата за руку. - Я знаю, о чем ты думаешь. Не волнуйся, Хаято можно доверять. Он меня не обидит. - Ты в этом уверена? - с сомнением покосился на нее Тсуна. Они шли по улице к дому, где в данный момент жил друг Агаты. - Да, - девочка кивнула. - У Хаято были... сложные отношения с отцом, поэтому он практически все время проводил либо со мной, либо с мамой. Я хорошо его знаю, Тсуна. Некоторое время они шли молча. - Я навела кое-какие справки, - Агата вздохнула. - Гокудеру отдали в ученики какому-то Шамалу. Сейчас он живет вместе с учителем. Шамал. Тсуна знал только одного человека с таким именем. Трайдент Шамал, свободный киллер. По долгу службы мальчику пришлось узнать все стороны мафии, имена и биографии многих киллеров, наемников и просто мафиозных семей. Трайдента когда-то приглашали в Варию, отряд свободных убийц Вонголы. Это говорит о многом, очень о многом. И если Гокудеру отдали ему... значит, у того очень хороший потенциал. Шамал жил на окраине небольшого города, в стареньком двухэтажном доме с облупившейся краской и скрипящими дверями. В самом деле, зачем нечто большее, если практически не живешь в доме? Хотя в данный момент там явно было очень оживленно. Доносились звуки взрывов, недовольные, злые крики. Агата встрепенулась и помчалась на задний двор. От нечего делать, Тсуна последовал за сестрой. Небольшой сад напоминал поле военных действий - дымящиеся котлованы, перепаханная земля. А посреди этого стоял маленький мальчик, с запачканными землей серебряными волосами, ровесник Тсуны и недовольно хмурился. В руках горели палочки динамита, которые он остервенело бросал вперед. Тсуна посмотрел на его цель и присвистнул: бантик из бумаги, прикрепленный на тонкую нить. Малейшее дуновение ветерка меняло его месторасположение, и попасть в такую цель становилось крайне неудобно. - Хаято, - позвала Агата. - Привет! Мальчик развернулся, зло сверкнув глазами. Но тут же морщины разгладились, а серо-зеленые глаза загорелись радостью. Он бросился к девочке, быстро что-то крича. - Агата, я так волновался! Что с тобой? Как ты? Все в порядке, красавица моя? Он обнял и закружил подругу, отчего та звонко рассмеялась. - Со мной все в порядке. Я позвонила к вам домой, и ваш шофер сказал, что ты теперь у Шамала. И вот, мы здесь. - Мы? - Гокудера только тут заметил Тсуну. Взгляд снова наполнился ненавистью и презрением. - Кто этот малявка? - бросил он. За что тут же получил подзатыльник от подруги. - Это мой младший брат, Тсунаеши. Не смей его обижать! - Гокудера Хаято, - он даже не подал руки, что для общительных итальянцев говорило о многом. Практически выплюнул приветствие. - Тсунаеши Дечимо. Даже без вмешательства интуиции Тсуна понял, что другу Агаты он не понравился. - Ну что могу сказать, Тсуна? Убивать ты определенно научился. Своей кулинарией уж точно, - Фонг потыкал вилкой в то, что в книге аппетитно называлось "утка с травами и овощами". Аркобалено и его ученик переглянулись, грустно вздохнули и вернулись к унылому разгребанию угольков в тарелке в надежде найти что-то съедобное. За их спинами неторопливо дымилась кухня. Шел второй месяц отсутствия Агаты. После первой встречи, Агата частенько стала ездить к Гокудере, познакомилась с Шамалом, нередко оставалась у них ночевать. Тсуна с легким сердцем отпускал сестру, зная, что в случае необходимости Трайдент сумеет их защитить. Однако это не мешало ему все равно провожать Агату. При каждой новой встрече Гокудера обливал его презрением, называя слабаком и неумехой. Тсунаеши никогда не спорил и не показывал, чему научился у Фонга - в этом не было нужды. Люди всегда будут осуждать и грубить. Так зачем доставлять им удовольствие и реагировать на подначки? Хотя... в случае Гокудеры интуиция подсказывала, что мальчик просто так защищается. Агата все же, после долгих уговоров, просветила брата о семье друга. Мать Хаято была обычной пианисткой, по мнению большинства, недостойной главы крупной семьи. Подобное отношение перенеслось и на ее сына. Даже отец видел надежду именно в старшей сестре Хаято, Бьянки, практически не замечая сына. Поэтому и сплавил его к Трайденту. Поэтому Гокудере проще нагрубить и взорвать человека первым, чем ждать каждый раз от него оскорблений. И миролюбиво настроенный Тсунаеши, действия которого он не мог предсказать, вызывал у него двойные подозрения. Однажды Шамала вызвали на задание, он собирался взять с собой Гокудеру - мальчик не может остаться один, но тут Агата вызвалась побыть с ним. Стирать, убирать, готовить, да и просто приглядеть. Подумав, Шамал, которому на самом деле лень было куда-то тащить ученика, согласился. Так Тсуна и Фонг остались без женской руки. Нет, они никогда не обесценивали заботу Агаты, понимали, как много сил она тратит на то, чтобы в их доме было уютно. Но только оставшись без нее, они оценили девочку по-настоящему. Тсунаеши и раньше умел обращаться со стиральной машинкой, но вот договориться с плитой у него так и не получилось. Он являлся стабильным производителем полезного ископаемого - угля. Фонг не мог готовить в силу физиологических причин - все-таки пятилетний ребенок. Джотто и его компания могли помочь только советами и глумливым ну-фу-фуканьем со стороны Тумана. В общем и целом... за эти два месяца семья Дечимо стала самым лучшим покупателем местной булочной, фруктовой и молочной лавок. Но иногда так хотелось горячего! Что выливалось в ситуации, схожие с нынешней: дети, владеют рукопашным боем и сильным пламенем, способны победить целые семьи... сидят и производят тоскливые раскопки в своих тарелках. - Ну что, - Фонг поднял глаза, - тебе булочку с вареньем или с изюмом? - С вар... - Тсуна замер и подскочил, устремив взгляд на улицу. Интуиция вопила, как пожарная сирена. Внутри все переворачивалось. Что-то произошло... с близким человеком... С Агатой! Холодный пот заструился по телу, сердце зашлось. - Мне нужно бежать! - прокричал он уже вылетая в вечерние сумерки. Фонг неторопливо продолжил пить чай. В конце концов, его ученик знает, что делает. Остается только дождаться его. Тсуна не помнил, как оказался возле дома Шамала. Дорога прошла как во сне, он слушал интуицию, от всей души надеясь, что с сестрой и Хаято ничего не случилось. Медленно, очень медленно, двигаясь как в густом киселе, перешагнул он выбитую дверь дома. Внутри царил настоящий погром, щепки разбитой мебели, осколки посуды хрустели под ногами. Пять человек стонали и пытались прийти в себя, конечности некоторых были вывернуты под неестественным углом. Наемники, не принадлежавшие ни к одной семье, поэтому их и бросили здесь. Тсуна холодно хмыкнул. Не зря все-таки Фонг учил Агату, она смогла постоять за себя. Даже немного перестаралась. Но им не повезет еще больше, если они не смогут сказать, куда увезли сестру с ее другом. От прежнего милого, доброго Тсунаши Дечимо не осталось и следа. Все-таки работа на Вендиче не проходит бесследно. Мальчик научился принимать тяжелые решения, отвечать ударом на удар и быть жестоким, когда того требовала жизнь. Две стороны одной натуры, одна натура в две стороны. Если бы сейчас его видела Агата, она бы сказала, что в его глазах не осталось ее брата. Он равнодушно попинал наемника, приводя в сознание. - Куда увезли ученика Шамала с девочкой? Для чего? Какова цель? Наемник смерил взглядом хлипкого с виду парнишку и сглотнул, когда взгляд зацепился за широкие браслеты оранжевого цвета на запястьях. За последние два года с ними успела познакомиться вся мафия. Символ, знак Ищейки. Наемника, способного найти кого угодно, для которого сильнейшие иллюзии Тумана не становятся преградой. Человека, которому приходилось убивать цель при отчаянном сопротивлении последней. В то же время в нем не было излишней жестокости, преступник мог рассчитывать на справедливость и сохранение жизни. Справедливое оружие Вендиче, не знающее пощады. - Их увезли на заброшенный склад, в доках. Говорят, семья мальчишки перешла кому-то дорогу, и те решили отомстить. Нас просто наняли, но ничего не говорили, - мужчина сглотнул и зажмурился, ожидая приговора. Если Ищейка почувствует ложь, подумает, что ему соврали, то его ничто не спасет. Холодный голос разорвал тишину. - Забирай своих товарищей и убирайся отсюда. В следующий раз я не буду так милосерден. - Спасибо, спасибо, - по-прежнему не открывая глаз, наемник начал кланяться мальчишке. Когда же он осмелился поднять голову, в доме уже никого не было. Нужный склад Тсунаеши нашел быстро. Его легко было узнать среди остальных - он пылал. Мальчик бросился внутрь, огибая падающие балки и горящие канистры. Несколько мужчин в темных костюмах лежали без движения и дыхания - пожар уже начал собирать первые жертвы. Тсунаеши оставалось только молиться Небу, чтобы его сестра и Хаято остались в живых. Кашель сбоку привлек его внимание. Там, среди ящиков, придавленный балкой, лежал Хаято Гокудера. Один глаз заливала кровь из рассеченного лба, пальцы скребли по полу в попытке выбраться, а ядовитый газ уже проникал в легкие. - Не шевелись! - Тсуна опустился перед ним на колени. - Сейчас я тебя вытащу. Он уже хотел призвать цепи и разнести балку, как Хаято перехватил его руки. - Там... Агата... дальше... - он закашлялся. - В глубине зала. Спаси сначала её. Тсуна посмотрел в упрямые зеленые глаза и кивнул. После чего бросился в указанном направлении, заставив Гокудеру обессиленно упасть на пол. Агата, милая домашняя девочка в переднике и с лопаткой, с ароматом яблока в волосах, следами муки на щеке. Или с руками, перепачканными землей. Истинная женщина, хранительница домашнего очага, будущая мать. Сейчас она напоминала валькирию - яростную воительницу. Пышные волосы развевались, в них танцевало пламя. Она сама была пламенем. Выставив руки вперед, она сражалась с одним из мужчин. Достойная ученица Аркобалено Фонга. Тсуна оглушил противника сестры ловким ударом по шее и подскочил к ней. - Тсуна?! - поразилась Агата. - Что ты здесь делаешь? - Потом, все потом. Сначала надо вытащить Гокудеру. Данную технику Джотто показывал всего несколько раз, но Тсуна запомнил. Отличная возможность полетать, но и плата за нее соответствующая. Из рук ударило пламя, подбрасывая тело над землей. На максимальной скорости Дечимо вылетел из горящего склада, таща на себе сестру. Посадив на землю, он бросился обратно. В голове билось только одно: успеть, успеть, успеть. И никаких других мыслей. Потом он будет сожалеть, потом будет переживать и нервничать, но сейчас только действие, ведь нет ни секунды лишней. Гокудера еще слабо шевелился, уткнувшись носом в воротник рубашки. Увидев Тсуну, он злобно захрипел: - Я же сказал тебе... - Она уже снаружи, - спокойно ответил Тсуна. - Не шевелись. Балка была огромной, цепи уже не помогли бы, поэтому Тсунаеши сделал то единственное, что еще мог - зажег пламя. Руки прошило болью, но Тсуна не обратил внимания. Потом, все потом. Балка разлетелась на куски, Тсунаеши подхватил Гокудеру, перекинул его руку через плечо и вывел на улицу, где ему помогла Агата. За спиной догорали остатки склада, погребая под собой неудачных похитителей. Так они и добрались до дома. Тсунаеши посмотрел на бессознательного Хаято. Слишком большое потрясение, отравление газом и прочее, прочее, прочее. Фонг вколол и споил какие-то лекарства и велел дать отдохнуть. Теперь все зависело только от выносливости организма. Дечимо тихо поднялся и собирался уже выйти, когда почувствовал слабое прикосновение к запястью. Гокудера смотрел туманными зелеными очами, с трудом фокусируя взгляд. - Ты пришел за мной... Почему? - Ты друг Агаты, она тебе доверяет. А значит - доверяю и я. - Тсуна пожал плечами. - Я не мог тебя там бросить. Ты НАШ друг. Гокудера перевел взгляд на запястья спасителя. Их покрывала кровавая корка ожогов, как будто Тсуна надел толстые перчатки. Фонг еще не успел до них добраться, занятый первой необходимой помощью наиболее пострадавшим. И пока что Тсуне приходилось стойко переносить боль, что можно было понять только по побелевшим, сжавшимся в тонкую нитку губам. И по испарине на лбу. Губы итальянца дрогнули, глаза подозрительно заблестели. Он прижал запястье спасителя ко рту. Аккуратное прикосновение и тихий шепот: - Босс... прости. Сердце Тсуны сжалось, когда он увидел взгляд Хаято. Страх, что отвергнут признание, растопчут гордость, которую тот положил к ногам спасителя. Поэтому Тсунаеши улыбнулся и погладил подрывника по макушке, растрепав волосы. - Все в порядке. Не о чем волноваться. И тут снизу раздался бешеный крик. - Моя кухня! Что вы сделали с моей кухней? Мальчишки переглянулись, и Тсуна сконфуженно выдал: - Хотя... думаю, волноваться есть о чем. Агата обнаружила обугленные останки своей плиты. Над городком раздался колокольный звон. - Все свободны. Можете идти. Дети с радостным гомоном поспешили выбежать из школы. Вместе с ними медленно вышли трое ребятишек. Агата и Тсунаеши Дечимо и Хаято Гокудера. Троица шагала не спеша, о чем-то разговаривая, обсуждая последние домашние задания. Со случая на складе прошел почти год. За это время ребятишки сильно изменились. После своего спасения Гокудера признал в Тсуне своего босса, свое Небо. И стал практически тенью, незаменимым помощником. Он оставил Шамала и свою прежнюю семью без сожаления. С радостью и гордостью говорил о принадлежности к семье Дечимо. При этом, что очень импонировало его новому боссу, итальянец не отступался от своей гордости, оставаясь самим собой. Он знал все недостатки, все слабости Тсуны, и это только увеличивало его уважение. Небо не должно быть идеальным, оно должно быть ЧЕЛОВЕЧНЫМ. Через несколько месяцев, когда руки Тсунаеши зажили, а Агата перестала пытаться прибить их за павшую смертью храбрых кухню, Джотто настоял на том, чтобы все трое пошли учиться. В конце концов, никакое домашнее обучение не заменит общения со сверстниками и школьной программы. И Фонг с ним согласился! И плевать они хотели на главенство Тсуны. Так, повинуясь воле двух домашних тиранов, дети оказались в местной школе. Тут-то и выяснились сильные стороны Дечимо. Откровенно говоря, точные науки давались только Хаято, он прослыл гением математики и, что удивительно для столь малого возраста, физики. Зато никто в школе не рисовал лучше Агаты, никто точнее Тсуны не мог перевести текст с английского. Постепенно, очень медленно, они вливались в общую жизнь. Общались с одноклассниками, ходили в кафе и гулять на речку, вместе играли и справляли дни рождения. Тсуна устроился разносчиком газет, Агата рисовала на заказ портреты и пейзажи, а Хаято занимался репетиторством. И никого, никого не пускали во внутренний мир семьи Дечимо. Они по-прежнему старались помогать людям, защищать их от произвола властей и мафии. Тсуна даже выполнил несколько заданий Вендиче, что принесло неплохой заработок в семью. Фонг продолжал тренировать, оттачивая мастерство своих воспитанников. Особенно повезло Хаято - у них оказался один атрибут, Ураган. Тсуна только похихикал: теперь-то он понимал, откуда у его нового брата такой взрывной темперамент. Иногда заглядывал Бермуда, с которым тоже проводили спарринги. После таких визитов обычно шло какое-нибудь задание для Ищейки. Мирная, спокойная, размеренная жизнь. А в мафии уже пошли слухи о новой силе, неизвестной семье, радеющей за справедливость. Поговаривали, будто на их стороне Ищейка, а значит, и Вендиче благоволят новой семье. Дети только посмеивались над этими слухами и старались не попадаться никому на глаза. - С возвращением! - приветствовал их Фонг. - Тсуна, тебе письмо. Письма мог прислать одно существо - Бермуда. Неужели еще одно задание? Тсуна вскрыл конверт и углубился в чтение. Агата тем временем поставила перед всеми тарелки с пастой и компот из свежих фруктов. - Что он пишет, Босс? - Гокудера заботливо пододвинул Тсуне корзинку с хлебом. Иногда, когда Тсунаеши слишком погружался в работу или тренировку, его Урагану приходилось выполнять роль няньки: напоминать про отдых и еду. - Неделю назад неподалеку от нас была уничтожена мафиозная семья Эстранео. Они ставили опыты на собственных детях в надежде отомстить Вонголе. Из них делали оружие массового поражения. - Если они уничтожены, что же хочет Бермуда? - Агата потягивала компот. - Ничего. Он предупреждает, что из лаборатории сбежало несколько подопытных. Просит быть осторожнее и не связываться, а сразу вызывать Стражей, - Тсуна отбросил лист и сложил руки на груди. - Снова виновата мафия, - девочка скрипнула зубами. Гокудера промолчал. Он был в курсе того, как его новая семья относится к мафиозному миру, отчасти понимал их чувства. И с радостью помогал на миссиях. - Сегодня что-то произойдет, - Тсуна крутил в руках вилку. Есть совершенно не хотелось, но и обижать сестру было нельзя. Он со вздохом приступил к трапезе. - Лучше вам сегодня никуда не выходить. Друзья понятливо кивнули. Все же гиперинтуиция - весьма полезный дар. В воздухе повисло напряжение. Ночью Тсуна раскрыл глаза и сел на кровати. Сна как будто не бывало. Что-то приближалось, что-то менялось. Это ощущалось в воздухе вокруг, это ощущалось в сердце. В спальнях друзей не горел свет, но мальчик чувствовал: они не спят, ждут разрешения выйти из безопасного укрытия. Чутко спит Фонг, дремлет его обезьянка, в любую минуту готовые вскочить на защиту детей. Дом приготовился превратиться в крепость. Одевшись, он выскользнул за дверь и последовал туда, куда вело его сердце. Темнота вокруг, в ней скользят тени, шуршат листьями деревья. Дечимо внимательно оглядывался по сторонам, по спине бежали мурашки не только от ночной прохлады. Кто знает, что насоздавали там, в своих лабораториях генетики семьи Эстранео. Впереди забелели три хрупкие фигуры. ОНИ!!! Сердце совершило кульбит и ушло куда-то в пятки. Интуиция завопила, и Тсуна тут же проявил браслеты на запястьях. Приятное, слабое тепло небесных цепей успокоило расшалившиеся нервы. По мере приближения перед Дечимо вырисовывались... обычные мальчишки. Растрепанный блондин с шрамом на носу и каким-то диким взглядом, брюнет в очках и с повязкой на голове поддерживали между собой маленького мальчика, терявшегося на их фоне. Хохолок на макушке забавно топорщился, напоминая ананас. Одежда, порванная, грязная, почти прозрачная от старости. Сбежавшие подопытные образцы семьи Эстранео. Причем в одном из них, в "ананасе", ощущалось сильное пламя Тумана. И он слишком был похож на Деймона Спейда, Первого Хранителя Тумана Вонголы. Тсуна поморщился, стоило вспомнить про этого ехидного и вредного субъекта с весьма экзотическими тараканами в голове. - Не подходи! - прорычал блондин, заслоняя собой товарищей. - Я не причиню вреда, - Тсуна раскрыл ладони, показывая полное отсутствие оружия. - Я всего лишь хочу предложить помощь. Тут неподалеку мой дом. Вы сможете отдохнуть и подлечиться. - Какая тебе в том выгода? - заговорил брюнет. - Просто хочу вам помочь, - улыбка, так похожая на улыбку Первого Неба, искренняя и чистая. Которой доверилась Агата, за которой пошел Гокудера. - К тому же вашему другу долго не протянуть без лекарств. Последний аргумент стал решающим. Возможно, блондин с брюнетом и готовы были продолжать путь, но только не ценой жизни товарища. Поэтому они позволили незнакомцу с большими, наивными глазами подхватить его, а сами пошли за ним. Тсуна открыл дверь ногой, про себя поражаясь, как мало весит его ноша. Их что, совсем не кормили? - Агата, Гокудера, - тихо позвал он, зная, что его услышат. - Нам нужны лекарства, одежда и бульон. Друзья материализовались как по волшебству. Хаято притащил аптечку, помог дотащить больного до постели Тсунаеши. Агата отправилась на кухню варить легкий бульон с травами. Фонг привычно уже готовил укрепляющий отвар. Слишком часто дети возвращались израненными, в крови... Тсуна мерил температуру и потихоньку вливал отвар китайца вместе с лекарствами в ослабленное тело. Агата, принеся бульон, выгнала гостей переодеваться. Одеждой щедро поделился Гокудера. - Ну вот и все, - Тсуна поставил последний укол и поднялся со стула. - Теперь можно идти отдыхать. До утра он не проснется. Думаю, ему понадобится неделя на восстановление. Я побуду с ним, можете идти. - Мы не оставим вас вдвоем! - тут же зарычал блондин. - Не говори так с боссом! - зашипел на него Хаято. - Он великодушно помог вам... - Не надо, Гокудера, - Тсуна положил руку на плечо друга. - Все в порядке, они волнуются. Это хорошо. Но обещаю, я ничего не сделаю вашему товарищу. Поменяю компресс и дам еще лекарства утром. И все, - Тсуна поднял руки ладонями вверх, проказливо улыбнулся. - Честно-честно! Ворча, гости удалились за Агатой. - Джудайме, - Хаято всегда называл босса на японский манер, - ты уверен, что им можно доверять? - Им сломали жизнь сильнее, чем нам всем. И пока не поздно что-либо изменить... надо помочь, - Тсуна задумчиво посмотрел на друга. - Потому что я боюсь представить, каким вырастет человек, над которым ТАК издевались. Гокудера кивнул. - Я верю вам, Джудайме. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Хаято, - улыбнулся Тсуна и перевел взгляд на подопечного. Дверь тихонько закрылась. В темноте лицо незнакомца бледнело, как у привидения. Иссиня-черные волосы только подчеркивали данный факт. Тонкие линии, шрамы вокруг правого глаза. Скорбная, немного жестокая складка у рта. Красив и опасен. Он уже начал разочаровываться в людях. Почему-то Тсуна не хотел этого допускать. - В нем сильное пламя. Он потомок моего Тумана, - в комнате тихо возник Джотто. - Что планируешь делать, Дечимо? - Пока не знаю. Но и бросать их нельзя, - Тсуна вздохнул. - Я что-нибудь придумаю, обещаю. Вот увидишь. - Я верю тебе, внук, - Джотто взъерошил волосы мальчика и удалился. Тсуна вздохнул. Уже два человека сказали, что доверяют ему. Как бы оправдать это доверие, не подвести их? С каждым разом становилось все труднее. Тсуна прикрыл глаза, мысли вяло текли в усталом разуме. План по спасению бездомной троицы начинал приобретать очертания. Проснулся Дечимо от пристального взгляда, сверлящего его. Вздрогнув, мальчик отогнал от себя дымку сна и открыл глаза. Беглец пришел в себя и теперь подозрительным взором пытался просверлить дырку. - Тсунаеши Дечимо, - махнул рукой мальчик. - Рокудо Мукуро, - просипели в ответ. - Приятно познакомиться. Сейчас принесу тебе завтрак, - Тсуна с трудом разогнулся. Затекшие за целую ночь, проведенную в неудобной позе, мышцы страдальчески взвыли, протестуя против любого движения. - Ох, а в фильмах выглядит так легко! Дверь распахнулась, и влетела Агата. Она с силой грохнула поднос на тумбочку и вышла, хлопнув дверью. Мукуро перевел ошарашенный взгляд на Тсуну. Тот покачал головой. - Не спрашивай. Ты не хочешь этого знать, поверь! - прозвучало настойчиво. - Могу сказать только одно: твоим друзьям не повезло. - Почему? Что она с ними сделает? - несмотря на все попытки выглядеть равнодушно, в голосе звучала искренняя тревога. Значит, еще не все потеряно. - Максимум - заставит прополоть и полить грядки, но все равно это страшно. - А вдруг это кто-то из твоей семьи напортачил, ку-фу-фу? - прищурился Мукуро. Тсуна, услышав смех, похожий на знакомое дьявольское "ну-фу-фу" покрылся мурашками. - Если бы это напортачил кто-то из моей семьи, уже были бы слышны взрывы. Но все спокойно - значит, твои провинились. И лучше не знать, чем именно. Тсуна повернулся, чтобы подать поднос и только тут заметил... - Ух ты! - он подлетел и обхватил лицо Мукуро, приблизив его почти нос к носу. - Как красиво! Левый глаз был темно-синим, как волосы иллюзиониста, а вот правый, со шрамом... потрясающе насыщенного гранатового оттенка с загадочным иероглифом. - Красиво? Тебе нравится то, что со мной сделали, ку-фу-фу? - с горечью спросил Мукуро, отворачиваясь. Тсуна отодвинулся и серьезно посмотрел на собеседника. Решался вопрос будущего Мукуро, его дальнейшей судьбы. Отпустить его сейчас в глубины депрессии - значило потерять навсегда. - Мне не нравится то, что с тобой сделали. Такого не пожелаешь никому. Но и ненавидеть это тоже нельзя - теперь оно твоя часть. А тебя, Мукуро, невозможно ненавидеть. И вышел, оставив наедине со своими мыслями. Всю следующую неделю своим поведением Мукуро напоминал дикого зверька: он осторожно принюхивался, приглядывался, стараясь определить степень опасности для себя. Дечимо не обращали на его маленькие провокации внимания - кажется, Первому поколению тоже не слишком повезло с туманником. Они не говорили о своих делах, но и не скрывали, чем занимаются. Позволяли присутствовать на тренировках, обеды и ужины стали поистине семейными. Спокойно уходили в школу, оставляя беглецов дома одних. Подобное доверие... пугало. За годы, проведенные в застенках лаборатории, Мукуро привык не доверять никому. Он видел, как его товарищей уводили на смерть и знал, что следующим может быть он. Их тела перекраивали в угоду какому-то дикому замыслу. Они трое только смогли спастись. И только потому, что держались вместе. Эти дети из благополучной, счастливой жизни, никак не могли понять их страдания. Так думал Мукуро, пока не увидел на тренировках тонкие шрамы на теле красавицы Агаты, синяки и следы от переломов у Гокудеры. И многочисленные пятна ожогов на руках Тсунаеши. Они трое тоже пережили многое, пусть не в такой степени, но все же... Семья Дечимо своей добротой, лаской, даже шутливо грозным подзатыльником ломала все привычные для Мукуро стереотипы мира. Они другие. Они выжили, несмотря ни на что. Хотелось быть с ними. И поэтому, когда однажды утро началось с крика, Мукуро казалось, его мир снова обрушился. Кен тряс письмом и рычал на спокойного и немного смущенного внешне Тсунаеши. За его спиной сжимал кулаки Гокудера, которого удерживала рука босса. - Ты переписываешься с Вендиче, ты хочешь сдать нас им! Мукуро посмотрел на Дечимо. Ну же, оправдайся, скажи, что это не так, что это - глупая ошибка, розыгрыш. - Я действительно общаюсь со Стражами, - Тсуна опустил руки вдоль тела. Мукуро замер в ожидании продолжения. - Но только потому, что раньше работал на них, был Ищейкой, ловил тех, кого не могли поймать они. - Стражи предупредили меня, чтобы я не связывался с вами, - Тсуна хмыкнул. - Но решение принять вас, вылечить я принял самостоятельно. Мне не нужны ничьи советы, чтобы поступить правильно. Вы нуждались в помощи, моя семья ее оказала. Что делать дальше - решать вам. - Почему? Почему ты помогаешь нам? - Мукуро важен был ответ, как ничто другое в жизни. Тсуна повернулся к нему. - Потому что однажды я пообещал важному человеку всегда поступать так, как велит мне сердце и совесть. А я всегда держу обещания. - И ты не собираешься в будущем звать Вендиче? - подозрительно посмотрел Кен. - Нет, - сама беспечность. - Я уже их позвал. Они будут здесь с минуты на минуту. - Дернувшихся было беглецов остановил серьезный, недетский голос. - И я обещаю защитить вас от них. Даю слово. Только поверьте, только услышьте правду. Для Тсуны это было самое главное. Особенно сейчас, когда они приближались. Ответную тираду прервал холодный туман, поползший по полу. Парализующий ужас медленно карабкался в душу, холодом проходя по позвоночнику. Гокудера и Агата даже не дернулись, привыкшие к визитам Стражей. А вот троица беглецов... Они обреченно переглянулись. Бежать бесполезно, да и некуда. Бермуда вошел и удобно расположился в кресле вместе со своим помощником. - Как это понимать, Тсунаеши Дечимо? Почему ты укрываешь преступников, которым место в нашей тюрьме? - Потому что они были в своем праве. Око за око. Над ними ставили эксперименты, они за это отомстили, - Тсуна сжал кулаки. - Я не отдам их тебе. Бермуда замолчал, рассматривая парня. Тсунаеши открыто смотрел в ответ. Зачем лишние слова и споры, какие-то надуманные аргументы? Тсунаеши знает его, он знает Тсунаеши. Оба прояснили свою позицию, теперь оставалось только ждать. Тсуна собирался сражаться до конца за право оставить Мукуро с друзьями на свободе. Так было нужно, так приказывало сердце. - Ты знаешь плату, - наконец произнес Бермуда. Дечимо не сдержали облегченного вздоха, Мукуро с компанией только переводили недоуменный взгляд, не понимая, что происходит. - Сколько? - Пять лет. Облегчение сменилось ужасом. Гокудера дернулся вперед, но рука босса снова остановила его. - Не надо, Гокудера, я согласен. - Но, Джудайме... - Это не такая уж большая плата, и ты это прекрасно понимаешь, - Тсуна скосил глаза на подрывника, не выпуская Вендиче из поля зрения. Подрывник обреченно кивнул. Да, умом он понимал, что все правильно, и они еще легко отделались, но сердце... Оно никак не хотело принять того, что любимый босс на целых пять лет окажется цепной собачкой самых страшных существ мира. Агата сжала его руку. - Мы обязательно поможем брату, ты же знаешь. Гокудера слабо кивнул. - Хорошо, Тсунаеши, - удовлетворенно промурлыкал Бермуда. Уже у выхода он бросил: - Под твою ответственность. - Да. Когда Вендиче исчезли, все смогли перевести дыхание. - Что это значит, Тсунаеши, м, ку-фу-фу? - Мукуро повернулся к главе семейства. - Они отпустили вас под мою ответственность. За это я на целых пять лет снова становлюсь Ищейкой. Я обещал вас защитить, а я... - Всегда выполняешь свои обещания, - подхватил Мукуро и хитро сощурил глаза. - Значит ли это, что теперь вы просто обязаны принять нас в свою семью? - Да ты... - Гокудера дернулся к иллюзионисту. Агата промахнулась с подзатыльником ловко увернувшемуся ананасу. Тсуна же не обратил ни малейшего внимания на реакцию семьи. - Да. Если вы не предадите нас. Мукуро посерьезнел. Ему казалось, что в тот миг, когда Тсунаеши притащил его, беспомощного, бессознательного, к себе в дом и отогрел, накормил и вылечил, он уже тогда протянул ему руку помощи. А Мукуро за эту руку схватился. И выпустить ее сейчас, означало упасть на самое дно бездны, из которой с таким трудом удалось выкарабкаться. Это означало сдаться. А сдаваться иллюзионист не привык. Поэтому он с предельной серьезностью, проникшись важностью момента, ответил: - Не предам. Никогда. - Я тоже, бьен! - Кен. - И я, - молчаливый Чикуса. - Тогда... - семья Дечимо выстроилась в ряд, все приветливо улыбались. - Кен, Чикуса, добро пожаловать в семью. Агата обняла Кена, Гокудера пожал руку Чикусе. Тсуна подошел к Мукуро и протянул руку. Которую тут же сжали тонкие, но такие сильные пальцы. - Добро пожаловать в семью Дечимо, Рокудо Мукуро!