Давай дружить?

      Помощь подоспела в тот самый момент, когда лезвие скальпеля уже начало погружаться в тонкую шею. В комнате возник Слендермен — не как спаситель, а как разочарованный кукловод, чья любимая марионетка окончательно сорвалась с нитей. Его присутствие вытеснило из легких остатки воздуха, а статический шум в ушах превратился в невыносимый ультразвук. Векторы Безликого вздернули Джека к потолку.        Каннибал еще несколько секунд безумно дергался в путах, его рот, перепачканный алой и угольной кровью, все еще был растянут в оскале. Слендер не произнес ни звука, но аура его гнева ощущалась физически. Тим, изломанной куклой лежавший у стены, даже не пошевелился, когда Безликий, словно убирая мусор, подхватил его вектором за шкирку. Девушка тяжело сглотнула, заметив повреждения Маски. Казалось, что он одной ногой уже на том свете.        Джека силком засунули в его комнату как бешеного зверя в клетку. Стоит упомянуть, что с обратной стороны двери вырвали ручку — предосторожность против того, кто умеет вскрывать замки с хирургической точностью, а также наказание за своевольничество. Едва живую девушку бесцеремонно закинули в комнату Утопленника.        Первое время она не могла и слова вымолвить — эмоциональное потрясение перекрывало все чувства, шок парализовал связки. Поэтому она не сопротивлялась, когда Бен, перебарывая явное отвращение, обрабатывал и перевязывал раны, не успевшие исцелиться полностью. Его холодные пальцы подрагивали, когда он бинтовал искромсанное предплечье, ключицы и стопу, которую Джек пригвоздил к полу.       Когда её грубо уложили на кровать, в вену вонзилась игла: в шприце была разбавленная кровь Безглазого — единственное лекарство, способное быстро затянуть такие глубокие повреждения. Перед глазами стоял оскал и звериный вид изголодавшегося охотника, а в ушах повторялся ехидный смешок каннибала.        Самое страшное было в другом: Рина не понимала до конца эмоцию, что клубилась в её голове помимо страха. Может быть, вместе с его кровью передалось и его безумство?        Спустя один тяжелый, полный кошмаров сон, она проснулась. Ночью было холодно, а одеяло и подушка таинственным образом исчезли. Сев на кровати, она первым делом размотала бинты. Нога всё еще ныла, но уже затянулась, оставив на бледной коже уродливый багровый шрам. Руки и ключицы теперь опоясывала целая сеть отметин. Вчерашние раны покрылись кровяной коркой, которую нестерпимо хотелось содрать.       — Хм, — позади раздался голос эльфа, что заставило девушку боязливо дёрнуться. Рина отшатнулась от неожиданности  — Утопленник сидел слишком близко. Она словно впервые по-настоящему разглядела его: трупный оттенок кожи, красные радужки глаз, из которых сочились алые дорожки. Взгляд был тяжелым и абсолютно пустым.       — Ч-что? — выдавила она, прижимая обрывки старой одежды к груди.       — Я бы на твоём месте бежал, — протянул Бен, вертя в руках какой-то провод.       — Почему ты вдруг… даёшь мне советы?       — У тебя пока есть выбор, — Бен начал подниматься, его движения были дергаными. — Ты еще не под полным контролем, в отличие от тех монстров, что бродят за дверью.       — Ты тоже считаешь себя монстром? — тихо спросила Рина.        Секундная стрелка отодвинулась лишь на одно деление, как взбешенный эльф уже крепко впечатал Рину за шею в стену. Его хватка была неестественно сильной для такого щуплого парня.       — Да, — говорил он, растягивая гласные с какой-то безумной интонацией. — И знаешь, что самое забавное? — Бен захихикал, весело смотря на то, как Рина пытается отодрать его руку, а её глаза постепенно теряют блеск. — Ты скоро тоже им станешь.        Хватка на шее исчезла, и девушка завалилась на бок, судорожно ловя воздух, кашляя и растирая горло. Бен не дал ей прийти в себя: он грубо схватил её, усадил и резко дернул за край футболки, обнажая плечи. Рина застыла, ожидая удара или чего-то похуже, но он лишь тыкал пальцами в её шрамы.       — Видишь это? — Он указал на след от укуса Джека на шее, который теперь отливал синеватым оттенком, а также в «татуировку». — Это сделал Джек. Это, — он ткнул в свежий шрам на ребрах, — Боб. Это, — палец коснулся отметины на плече, — Палочник. А это… — он кивнул на ноги, — Джейн. Здесь нет друзей. И никогда не будет.       — Что же тогда сделал ты? — буквально выплюнула Рина, глядя точно в пустые чёрные глаза эльфа, непонятно что выражающие. Вспомнилась фраза «глаза — зеркало души». Тот ухмыльнулся и отпустил её.        — Моя игра ещё не началась. Так что, возможно, увидишь позже.        Хихикнув, эльф подошёл к компьютеру, засунул в монитор руку и вытащил оттуда зелёную тунику с потрёпанными штанами. Небрежно бросив одежду, он исчез в экране, оставив Рину одну в звенящей тишине.       — Они ведь все на одной стороне, почему он говорит мне бежать? Словно какая-то проверка, — вздохнула девушка, пытаясь успокоить удары сердца и унять дрожь в руках, и осторожно пошагала в ванную, стараясь не упасть от головокружения. 

***

      В комнате, куда еле пробивался лунный свет, на жёстком матрасе, по недоразумению названному кроватью, сидел Безглазый Джек и вертел в руках свою синюю маску. Рядом на полу валялся окровавленный скальпель. Кровь была алой, уже давно засохшей — не его.       Джека грызла странная смесь чувств. Он не хотел играть, но…        Блядь, как же это было восхитительно.        От того, как она бежала, как просила остановиться, как стонала от боли, какой была на вкус. Как кровоточила, как сопротивлялась, как глотала его кровь. Как приспособилась к нему. Как кричала его имя.        О, Дьявол, в каком он был восторге.        Это совсем отличалось от его обычной охоты вне Параллели. Неизвестные люди разного сорта не приносили ему той степени удовольствия, что он получил с ней. Кажется, его импульсивное желание заклеймить её внезапно принесло плоды куда более приятные, чем он ожидал. Ведь гнаться за чем-то своим звучит интригующе.        Раздражение от того, что его заперли как побитую собаку, странным образом тонуло в дурманящем послевкусии. Джек прикрыл веки, и перед внутренним взором тут же вспыхнула сцена в той душной комнате. Удивительно, что он помнил всё до мельчайших подробностей: как расширились её зрачки, когда он пригвоздил её стопу к доскам, как её тело содрогалось под ним, генерируя волны концентрированного ужаса, что он почти физически ощущал его на языке.       Но было и нечто иное. То, что заставляло его когти непроизвольно скрести по матрасу, раздирая ткань в клочья.       Когда Рина, обезумев от боли и отчаяния, впилась зубами в его раненое бедро, а затем жадно слизала черную жижу с его скулы, Джек испытал почти болезненный прилив эйфории. Чтобы выжить, она становилась таким же животным, что и он. Она тянулась к его крови, борясь с отвращением.        Ему доставляло извращенное удовольствие думать о том, как антидот сейчас перестраивает её организм, как она мучается от фантомных болей и как, сама того не осознавая, начинает искать его присутствие.       Джек облизнул острые зубы, на которых всё еще мерещился вкус её кожи. «Вкусно», — пульсировало в голове тяжелым ритмом.       Появившийся как третий лишний Тимоти Вотройт ненадолго усилил безумие Безглазого. «Игра» была лишь на двоих. В ней не должно быть посторонних. Особенно других убийц. Особенно гребанных мужчин.          Джек вспомнил, с каким рыком он бросился на Маски, когда тот посмел снова выстрелить. Каждый звук, исходящий от Тима, каждое его движение вызывало у каннибала вспышку ярости: этот человек мешал ему наслаждаться ритмом испуганного сердца Рины. Тим посмел коснуться её, посмел уводить её, посмел занять место в её сознании как «спаситель».       Джек едва сдержался, чтобы не вырвать Маски кадык прямо там, в коридоре. Только незримое присутствие Хозяина удержало его от окончательной расправы над прокси. Маски был полезен Слендеру, но для Джека он стал личным оскорблением. В тот момент, когда он впечатал Тима в стену, он хотел, чтобы Рина видела: никто не сможет защитить её от него. Никто не имеет права прерывать акт его садистского искусства.       Ещё одна деталь оставалась как кость в горле: Безликий. От осознания, что «игра» началась и кончилась только из-за его желания, хотелось пооткусывать ему все его щупальца, а потом впиться в шею, чтобы переломать позвонки.        Вздох.        Джек взглянул на свою руку, кожа которой серо-синяя уже сколько лет, провёл пальцами по акульим зубам, дотронулся до чёрной крови, льющейся с глаз. Вообще, как он видит? Точно — Палочник помогает. Хотя, вряд ли можно назвать это помощью, скорее, взаимовыгодой.        Живот скрутило от голода, горло стало драть изнутри. Стоило вспомнить ту самую кровь на вкус, как голова начала плыть, а с губ закапала слюна. Надо было откусить. Надо было дать больше своей крови, а взамен оторвать куски плоти с этой нежной шеи. Надо было…       Внезапный скрип двери заставил мужчину резко повернуть голову и угрожающе нахмуриться.       — Эм… Тут кто-нибудь есть? — женский голос был едва различим для обычного человека, но Безглазый слышал его непривычно четко. Рина опиралась плечом о косяк, её пальцы судорожно царапали дверную раму. В лунном свете было видно, что её бьет крупная дрожь. Кожа, обычно бледная, сейчас казалась пугающе прозрачной, а впадинки на шее, там, где остались следы его когтей, пульсировали багрово-синим. Её зрачки были расширены настолько, что почти полностью скрывали зелень радужки.        Джек на момент опешил. Зачем она пришла? После всего произошедшего куда логичнее обходить это месте за десятки метров, сторонясь каннибала.        — Комната эльфа дальше по коридору, — Джек поднялся, медленно, словно хищник, изучающий раненую добычу, когда гостья уже собиралась уйти. 

Наконец хоть кто-то открыл дверь.

      — Я знаю, — прошептала Рина.        — Что тебе нужно? — искренне поинтересовался Безглазый, не имея ни малейшего понятия, почему вдруг недавняя жертва сама явилась в его логово.        Девушка закусила губу. Она не могла сказать, что в голове настойчиво пульсировали слова: «Открой ему дверь». Он бы принял её за чокнутую. Ей и самой казалось, что она сошла с ума: холод на спине и дрожащие руки четко указывали на ужас, не выветрившийся с последней игры, но ноги сами привели её сюда. Рина не знала, успокоился ли за это время Безглазый, и потому была готова чуть что вновь закрыть его в комнате, но когда он ответил ровным тоном, тревога по этому поводу пропала.        Джек медленно подошёл; Рина не шелохнулась. Только когда он оказался вплотную, перекрывая собой скудный свет, она словно очнулась. Морок на мгновение отступил, оставив её один на один с реальностью: перед ней стоял монстр, который недавно методично кромсал её тело.       — Я о-открыла тебе дверь, и теперь ты свободен, — дрожащие губы заставили её заикнуться. — Так что взамен честно ответь на мои вопросы.       Вместо кивка или подтверждения поступить по её правилам Джек наклонил голову вбок, поднимая бровь. Приняв этот жест за согласие, девушка спросила:       — Ты поддавался. С Маски ты поступил куда жестче, чем со мной. Другие тоже поддавались. Почему?        Молчание затянулось на пару минут, после чего Джек вздохнул и сделал ещё несколько шагов, а Рина наоборот отступила назад, но упёрлась спиной в стену. Мужчина позволил себе облокотиться руками по обе стороны от девушки. Он медленно вдохнул, вновь замечая чертовски вкусный запах — всё-таки, заперт тут он уже с неделю, а голод только рос — и тихо сказал:       — Мы выполняем то, что велит Безликий. Своими… методами.        Зеленоглазая дёрнулась от столь холодного голоса и по привычке дотронулась до раны на шее, которая, наполнившись чёрной кровью, теперь была словно татуировка.       — Твои инициалы на моей шее — тоже его задание?       Безглазый, аккуратно проведя когтями по метке, из-за чего девушка снова дёрнулась в ужасе, вдруг обхватил этой же рукой бледную шею, но не сильно, стараясь особо не навредить.        — И да, и нет. Это моё личное клеймо.        — Для чего оно? — дрожащим голосом продолжила Рина.        Джек свободной рукой раскрыл дверь и выставил девушку за порог, напоследок когтем проведя по отметине и полной грудью вдохнув запах человеческого тела. Как же хотелось её съесть.       — Лимит вопросов исчерпан. Уходи.