В центре внимания

Мы сидим с Брендой на пустых школьных трибунах и наблюдаем, как обновляют разметку на футбольном поле. В следующую пятницу состоится сезонный матч с командой из Оклахомы. Уверена, всю эту неделю тренер будет в два раза требовательнее и беспощаднее к нашим парням. Луи называет такие дни «сдохнуть и не вставать». Ребятам придется выкладываться на тренировках по полной и работать только на результат. Никто не хочет облажаться на своем поле. — Можем устроить вечером девичник, — Бренда поудобнее устраивается на скамейке и кладет голову мне на колени. — Позовем девчонок. Мы так давно не собирались вместе. — Извини, вечер занят. — Ты слишком много проводишь времени с Луи, — она поднимает на меня глаза. — Я начинаю ревновать. — Помнишь нашу вечеринку в спальных мешках? Года три назад. — День, когда ты призналась, что Луи был первым мальчиком, которого ты поцеловала? — Да, а Линси за это хорошенько мне врезала, — воспоминание невольно вызывает улыбку. — У тебя кровь пошла. Твоя мама не на шутку перепугалась. Как сейчас помню, — Бренда пытается изобразить то ее выражение лица, но без смеха не выходит, поэтому продолжает, пародируя мамин надменный голос: — Ричард, звони в «9-1-1», кажется, у нашей девочки сломан нос! — Пришлось соврать, что это был дверной косяк. — Господи, она влюблена в Томлинсона с двенадцати лет... И ты тоже. — Не правда. Мы просто дружим с самого детства. — Тогда как называется то, что происходит сейчас? — ее вопрос заводит меня в тупик. Она знает, что у меня нет подходящего ответа, поэтому меняет тему: — Ты точно не хочешь забить на английский? Все равно уже опоздала. — Вот черт! — я резко подрываюсь с места, из-за чего Бренда ударяется головой о скамейку. — Прости, мне пора. — Придется ехать с неудачниками... на автобусе, — кричит мне вдогонку, акцентируя внимание на последней фразе, но я не оборачиваюсь. — Можно? — я наконец появляюсь в классе мистера Уильямса, где среди присутствующих сразу же замечаю Зейна. — Рад, что Вы к нам присоединились, Алекс. Проходите, — мистер Уильямс протягивает мне листок с заданием: тесты и тема для сочинения. — Выберите любое понравившееся место и приступайте. В этой маленькой комнатке находятся всего семь человек, включая меня и учителя. Мне не комфортно быть здесь по нескольким причинам. Во-первых, почти все пришли сюда по своей воле. Они не отстающие, нет, им просто интересен предмет. И это я здесь белая ворона. Во-вторых, я не вписываюсь в общую картину, как не вписывается и Зейн. Только не вписываемся мы по-разному: я — всего на один урок, а он — в целом. Зейн сидит не в дальнем углу и даже не в первом ряду, а в самом центре класса: на виду у каждого и одновременно в тени от всех. Словно балансирует где-то между, только где оно, это «между», и как там оказаться — мне хочется знать. Я опускаюсь за парту позади него, хотя могла бы выбрать любое другое место, как и сказал мистер Уильямс. Сядь я ближе к близняшкам или парню по имени Лиам, с легкостью справилась бы со своим заданием. Последний всегда разрешает у него списывать. Лиам знает все и не откажет в помощи. Он хороший человек, и многие часто этим пользуются. Пол-урока я наблюдаю, как Зейн водит карандашом по парте — буквально, по поверхности, не на бумаге. Я наклоняюсь немного вперед, и мне все же удается разглядеть слово «надежда» в стиле граффити. Такими часто разрисовывают уличные стены. — Ты пялишься, — негромко произносит Зейн. Я отстраняюсь назад, рассматривая татуировку на его шее, что выглядывает из-под черной футболки. Похоже на листок растения. — Глупо. — Что? — спрашивает в полуобороте. — Твой рисунок, — указываю ладонью на парту. — Его вытрут. — Нарисую снова. — Зачем? — Что «зачем»? — в его голосе звучит раздражение. — Зачем это делать еще раз, зная, что это бесполезно. В чем смысл? — В надежде. Это абсолютно ничего не объясняет. Он собирает вещи, встает с места и выходит из класса, оставив работу на учительском столе. Я следую его примеру. — Ты красиво рисуешь, — догоняю Зейна в коридоре, где он останавливается у своего шкафчика. — Возможно. — Так что там насчет надежды? — Таким, как ты, не понять, — он забирает рубашку из шкафчика и набрасывает ее поверх футболки. — Таким, как я? — скрещиваю руки на груди. Я смотрю на него, а он на меня, и взгляд у Зейна такой, словно он прокручивает слова в голове. — Что ж, расскажи мне, какая я. — Избалованная, — наклоняется ко мне, — немного эгоистичная, плохо разбираешься в людях. Красивая... снаружи, — пальцами касается моей щеки, а после указывает на сердце: — Но пустая внутри. Думаешь, я ошибаюсь? Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не опустить глаза на его губы, не понимая, почему в данный момент моя уверенность тает, словно лед на солнце. — Да, ошибаешься, — растерянно отвечаю. — Ты не прав, и я могу доказать. — Заметь, я об этом не просил, — мягко отзывается, забрасывает рюкзак на плечо, а после выходит из школы через парадные двери.

***

Как-то раз я загадала желание. Это был мой восьмой день рождения. Мама организовала бал-маскарад, на который все гости пришли в костюмах сказочных персонажей: от фей до мушкетеров. Я же была принцессой. Отчетливо помню свое бальное розовое платье с атласным бантом и стразами, такого же цвета лаковые туфельки, а длинные локоны украшала диадема. У нас где-то есть видеокассета — папа снял все на камеру. Раньше мы частенько ее пересматривали. Когда вынесли торт со свечами, папа взял меня крупным планом, и я задумчиво улыбнулась. Он сказал, что я похожа на принцессу. Я загадала желание — стать настоящей принцессой. Ведь у нее всегда все самое лучшее. Самые нарядные платья, высокий замок и красивый храбрый принц. Да, в общем-то, желание осуществилось. Только вот в чем парадокс: почти девять лет у меня было все, о чем можно мечтать, а за последние пару дней я поняла, что мне нужно немного другое. Словно все это происходило не в то время и не с теми людьми. — Ты можешь прийти? — спрашиваю Бренду, дозвонившись ей со второй попытки. — Ты сошла с ума, — сонным голосом тянет она. — Сейчас почти два часа ночи. — Пожалуйста, ты мне очень нужна, — звучит каким-то дрожащим до неузнаваемости голосом. — Пожалуйста, — повторяю. Бренда несколько секунд молчит, слышно только, как она зевает, затем раздается какое-то шуршание, что заставляет меня отклонить телефон от уха. Бренда бубнит испанские ругательства и возвращается к нашему разговору: — Скоро буду. Спустя пятнадцать минут подруга появляется в моей комнате, по привычке забравшись в окно. На ней серый спортивный костюм с заячьими ушками на капюшоне и желтые кроссовки. Она располагается на подоконнике, оставляя окно открытым. Бренда сердится, что я перебила ей сон, где Джейк спасал ее от психопата в лесу и вот-вот собирался поцеловать. Она слишком много смотрит триллеров на ночь. — Так что там за пожар? — интересуется, достав пачку тонких сигарет из кармана. Она знает, что я не курю, но всегда, и этот раз не исключение, предлагает мне. Впервые я думаю, что стоит согласиться. Но сладкий дым с привкусом яблока не решит мои проблемы, и я мотаю головой в ответ. — Говори, как есть. — Я переспала с Луи. — Поздравляю, — она затягивается, а после выпускает несколько колец дыма. — И ты как всегда не спешила об этом рассказывать. В чем проблема, Томлинсон облажался? — Дело не в нем. Думаю, Луи достаточно в этом хорош... — Подожди, — перебивает. — У вас был секс или нет? — Да. Но это было не так, как я хотела, — ощутив легкий холодок, я натягиваю футболку на колени и обнимаю их руками, устремив взгляд на рисунки своих носков. — Я ничего не почувствовала. Абсолютно. — Подумаешь, в следующий раз будет лучше, — Бренда гасит недокуренную сигарету о пачку и в свободном падении плюхается на спину рядом со мной. — Нет, ты не поняла, — я сажусь напротив нее, скрестив ноги, и нервно прокручиваю браслет на руке, на котором болтается буква моего имени. — У меня ни с кем до этого не было близости. — Стоп, стоп, стоп, — немного отодвинувшись, она заправляет прядь волос за ухо, ее вредная привычка, и выставляет руку, будто выстраивает между нами невидимый барьер. — А как же Джейк? Вы же встречались около года. — Ничего не было. — Тим? — Бренда хмурит брови. — Господи, слухи! — Всего лишь уточняю. — Перестань. — Невероятно, — она вскакивает с кровати и начинает мерить комнату шагами, при этом размахивает руками. — Моя подруга врала мне все это время! — Почему ты бесишься? Не могу понять, она разгневана или обижена. — Прости, но ты и правда глупая, — она закрывает окно, словно беспокоится, что кто-то может нас услышать. — Томлинсон наверняка уже похвастался парням из команды. Да все будут говорить о том, что Луи лишил невинности королеву школы! — Ты ошибаешься насчет Луи... — Поверь мне, он не станет скрывать свои подвиги. — Я разберусь со всем. Думала, ты меня поддержишь. — Перестань себя грузить и верни мне прежнюю Алекс, потому что я не понимаю, что с тобой происходит, — Бренда обнимает меня, но я абсолютно ничего не ощущаю ни поддержки, ни искренности. — Мне пора, иначе вечеринка накроется, если мать заметит, что меня нет. Она застегивает кофту под горло и, набросив капюшон, выбирается из комнаты. Я падаю лицом в подушку, затем натягиваю одеяло на голову, прячась от всего мира, проблем и самой себя.