The Painful Dream

Снимаю футболку и вглядываюсь в свежую рану: «Bailey». «…осталась всего одна…», что бы это могло значить?! Одна ведьма? Одна жизнь? Хоть я и отталкивала от себя эти мысли, они назойливо лезли в разум…и не зря. Это было самым логичным объяснением сказанного ведьмой. Я снова пересчитала количество фамилий, вырезанных на моем теле, их было 6. Значит, я могу умереть и обмануть старуху-смерть еще один раз. Осталась только одна ведьма. Тогда почему меня называли «Catta»? «Кошка». Если верить легендам и присказкам, у кошки 9 жизней, не семь… Семь…почему эта цифра отдается в голове надоедливым голоском? О чем то она мне напоминает… Семь число удачи. Божественное число. Но что-то еще не дает мне покоя. Я не могу вспомнить и с громким звуком опускаю голову на стол. За спиной слышится вздох, и я оборачиваюсь назад. До сих пор спит. Клаус спал, словно младенец, раскинув руки в разные стороны. На нем не было футболки, что позволяло хорошо разглядеть татуировки, выведенные на его теле. При подходящей возможности обязательно спрошу значение порхавших по его плечу птиц. Зачем он ее сделал? Существо, прожившее десяток веков, поддалось юношескому порыву? Смешно. Для этого была весомая причина, смысл, и мне было действительно интересно узнать его. Оглядываю комнату и мой взгляд упирается в размалеванную мной же стену. Нужно будет попытаться отмыть свои каракули со стены… все равно они не несут никакой ценности – ни Давина, ни один из семейства Майклсонов не могли понять их смысла, а я и подавно. Руны, написанные в очередном после смертном бреду, чернели расплывчатыми линиями на светлой стене. Я огляделась вокруг. Чем я писала на этот раз? Не вижу ни одного маркера…странно. Отвлекаюсь от собственных мыслей и смотрю на забинтованные руки. На этот раз порезы заживают медленно, и кровь почти полностью пропитала белоснежные бинты. Взгляд упирается в кучу тетрадей, сбросанных в углу. Клаус принес их сюда? Зачем? На негнущихся ногах подхожу к куче тетрадей и опускаюсь на пол. Одна из них лежит открытая, обложкой вверх. На корешке написано «7», и я не задумываясь беру уже хорошо знакомый мне дневник. «Чистота отравит разумы, ослепив светом, подарит спасение потерянным. Когда настанет час возмездия, и 7 неверных вернут долги… Собранной силой будут поражены прародители проклятия, и да успокоятся их души.» Вот, что напомнило мне число семь. «Неверных»? Почему неверных? «Час возмездия»? Что за бред?? Если обязанность умирать за кого-то, можно было считать проклятием, то появлялся новый вопрос. Что сделали ведьмы, что им пришлось так дорого поплатиться за это? И кто прародители проклятия? Ничего не понимаю. Сонный голос Клауса отвлекает меня от раздумий: - Иди поспи, ты почти 8 часов без перерыва шаманила у стены, тебе нужно отдохнуть…- Бурчит он, освобождая половину кровати.- загадки никуда не убегут. Он прав. Вопросы никуда не денутся. А на свежую голову и думать будет легче… Встаю и прохожу к кровати, послушно ложусь рядом с ним. Клаус пододвигается вплотную, заставляя меня положить свою голову ему на плечо, и обнимает обеими руками, прижимая к себе. Напряжение стекает с меня, и я буквально таю от тепла его тела, поуютней укладываюсь, кладя руки ему на грудь. - Хватит ворочаться. Спи.- Недовольно бурчит он и упирается подбородком мне в макушку. Сердце отдает громкими ударами в голове, и я безрезультатно пытаюсь успокоить дыхание и разум, не понимающий происходящее. Зато тело прекрасно себя чувствовало, а появившаяся тяжесть в руках и ногах лишь способствовала тому, что я быстро ускользнула в царство морфея. *** -…меня…?- одно единственное слово звенит в голове словно колокол, и я мотаю головой, пытаясь избавиться от надоедливого звука.-… меня…?...меня…?- Снова раздается вроде знакомый голос, но мне не хватает сил разобрать, кто это. -Хватит!- Срываюсь я на крик, но мой голос теряется в непрекращающемся набате звуков.- Я не понимаю!- Я закрываю ладонями уши, и только тогда осознаю, что ничего не вижу. Вокруг пустота, наполненная раздражающим эхом. - Ты хочешь спасти и меня?- Наконец звучит полная фраза, и тело пронзает нестерпимая боль, от чего я сгибаюсь пополам.-…и меня?- Смеется голос.- Ты хочешь спасти и меня? …и меня?!!- Не прекращает повторять он. Я чувствую, как быстро остывающие слезы стекают по щекам, и капают на грудь, образовывая мокрое пятно на футболке. – И МЕНЯ?!!!- Звучит слишком громко, и я хватаюсь руками за голову, пытаясь унять разрывающую на части боль. Мой рот открывается в крике, но я не слышу себя, лишь почему-то не стихающее эхо «меня…меня…еня…еня...». Внезапно все прекращается, и я чувствую, как кто-то придерживая меня за предплечья, помогает подняться. Теплые руки скользят по талии и смыкаются на животе, но как только я поворачиваюсь, тепло исчезает. - Кто здесь?- Я говорю тихо, пытаясь унять дрожь в голосе, но мне это плохо удается.- Кто здесь?!- Я срываюсь на крик, когда снова ощущаю прикосновения к спине, но, повернувшись, никого не вижу. - Хватит ворочаться.- Звучит хорошо знакомый мне голос, и я расслабленно выдыхаю. - Клаус, где ты?- Надломленным от волнения голосом спрашиваю я, не переставая поворачиваться, и пытаться разглядеть что-то кроме пустоты.- Клаус?! - Тшш.- Говорит он в самое ухо, и я замираю, снова ощутив руки на животе.- К…- Он замирает на полуслове, и утыкается носом мне в шею, громко втягивая воздух. Мне холодно. Не смотря отсутствие расстояния между нами, я не чувствую тепла его тела, и при мысли об этом, меня немного передергивает. Но все же чувство покоя и умиротворенности не покидает меня, и лишь при мысли о том, кто стал причиной этого странного ощущения, я начинаю смеяться, но замолкаю, как только чувствую нежные прикосновения губ на шее. - Буйная, упрямая, непослушная девчонка.- Шепчет он куда-то в затылок, посылая волны мурашек по спине.- Какая же ты упрямая.- Снова говорит он, теперь уже на самое ухо.- А ведь я понял… - Меня?- Срывающимся на хрип голосом спрашиваю я, немного наклоняя голову набок, увеличивая доступ к нежной коже шеи. - Нет.- Смеется он.- Твою боль.- Слишком громко говорит он, от чего я вздрагиваю, и руки, прижимающие меня, пропадают.- ТВОЮ БОЛЬ.- Повторяет хриплый голос, разнося эхо по пустому пространству.- ТВОЮ! Меня переполняет непонятная обида. И я лишь с силой прижимаю руку к груди, пытаясь понять причину столь сильного чувства. Тяжесть чьего-то предательства ложится на мои плечи, и я невольно выдыхаю. Перед глазами появляется лицо незнакомого мне мужчины. Он в ярости. Кажется, я никогда не видела настолько разъяренного человека. Хотя нет. Клаус так похож в моменты ярости на этого мужчину. Губы, пусть совсем другие по форме, также плотно сжаты, такой же холодный взгляд, кажется, даже тени, легшие на лицо незнакомца, какие-то особенные. Такие же, как и у Ника, в моменты безумной ярости. Мне неприятен это незнакомец. Почему? Я не знаю. Я лишь ощущаю на уровне подсознания, что он злой, он обижает, он дарит боль. Не мне. Это не моя боль. Это боль одинокого человека, забывшего про надежду. Бессилье. Меня переполняет такое хорошо знакомое мне чувство. Именно оно лишает надежды. Но на этот раз звучит по-другому. Я не понимаю, откуда во мне появился этот фейерверк чужих эмоций и чувств, я лишь как наркоман пытаюсь прочувствовать их в полной мере. Понять. Понять чужую боль. - Кэролайн! Проснись!- звучит где-то далеко, и я вновь чувствую легкие прикосновения к плечам. Я абстрагируюсь, впитывая образы, окружившие меня. Кол, Элайджа, Ребекка и два незнакомых мне человека обступают меня. Маленький мальчик стоит за руку с высоким темноволосым мужчиной. Они улыбаются. Я хочу ответить им улыбкой, но вдруг замечаю слезы и боль на лицах братьев и сестры Майклсон. В горле зарождается противный комок и опускается тяжелым грузом в грудную клетку. Потеря. Боль потери. Не моей. Его. Я пытаюсь прочувствовать ее в полной мере, чтобы понять. Понять чужую боль. Его боль. -Кэролайн!- Я распахиваю глаза, и встречаюсь с парой взволнованных глаз.- Тебе что-то снилось?- Я лишь оглядываюсь, восстанавливая в памяти последние события и пытаясь скинуть с себя тяжесть сновидения. - Да…- Мой голос хриплый, будто я вот-вот расплачусь. - Что же тебе такого снилось?- Он непонимающе смотрит на меня, поправляя выбившиеся на лицо волосы. - Ты…Клаус, мне снилась твоя боль.- Я тянусь руками к его плечам, наслаждаясь, небольшим покалываниям в пальцах от непривычных для меня прикосновений. Он смотрит на меня полным неверия взглядом. Выражение его лица рушит все оставшиеся стены, барьеры, пропасти между нами. Мне теперь почему-то так же легко оправдывать его, мысленно находя причину каждому его ужасному проступку. Я, кажется, забыла, что он убил меня собственными руками несколько раз. Убил, и даже глазом не моргнул. Не важно. Мы разрушили барьеры. Я не позволю вновь возвести их. Лишь способность НАСТОЛЬКО понимать человека, ЧУВСТВОВАТЬ его, оправдывает всё. Мне не страшно, когда Клаус наклоняется ко мне и накрывает мои губы своими, жадно впиваясь поцелуем. Мне ни капельки не стыдно, когда я отвечаю на его поцелуй, с силой сжимая волосы на его затылке. Я лишь судорожно выдыхаю, когда он стягивает с меня окровавленную футболку, и пробую его кожу на вкус, ведя дорожку поцелуев от подбородка к шее. Мы разрушили стену. И я не боюсь.