Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс

Эта глава изрядно меня помучила, ибо я ее печатала три раза. То комп отключался, не успев сохранить, то Word противился, то глава была настолько вымученной, что я просто ее удалила. Так что вот вам проклятая непонятно кем часть. Сегодня небосвод выделялся своей голубизной и чистотой. Солнце ярким пятном сияло в небе, и чересчур нагревала макушки детей. Везде бросался в глаза приятный, нежный зеленый цвет свежей листвы. По календарю уже должны лежать листья на жухлой траве, но лето упорно не желало уступать время холодам. Только морозный, пронизывающий до костей ветер говорил о приближении зимы. Слишком много детей для обычного учебного дня собралось во внутреннем дворе замка. Все они, ежась под холодной струёй воздуха, пытались согреться, плотнее укутываясь в свои тонкие мантии и разного цвета шарфы. Но даже сильнейший мороз не мог их заставить спрятаться в теплой школе. Наоборот, они только подставляли ветру свои хрупкие тела, выглядывая из-за колонн внутреннего двора, пытаясь разглядеть на горизонте что-то интересное. Что-то, из за чего они здесь собрались и терпели холода. Что-то, что было важнее сегодняшних занятий, раз даже учителя устремили свой взор вдаль, отменив утренние уроки. Двадцать шесть дней дети ждали этого события. Двадцать шесть дней назад им сообщили о великом поединке, интереснейшем соревновании - Турнире Трех Волшебников. Все без исключений были рады такой перемене и предвкушали прекраснейшее зрелище. А какое же соревнование без участников и зрителей? Двадцать шесть дней назад ученикам сообщили о пребывании гостей из иностранных волшебных школ. И настал тот момент, когда заграничные воспитанники магических академий прибудут в Хогвартс для участия в Турнире. Толпа все больше нервничала. Каждый норовил занять "место в первом ряду", и для этого они готовы были толкаться, что приводило к ссорам, ругани, возмущению. Но они быстро закончились, как только один первокурсник, указывая пальцем в небо, громко крикнул: - Смотрите! - все ученики синхронно повернули головы в сторону, куда указывал мальчик. На фоне голубого неба виднелись маленькие огни красного цвета. Они летали по воздуху, словно играя в салки, и размером были с ладошку. Но несмотря на их невинность и сомнительную способность причинить вред, их количество увеличивалось со скоростью геометрической прогрессии. Не прошло и минуты, как из трех огней их число увеличилось до тысячи. Дети, с замиранием сердца, наблюдали за этим процессом. И когда пестрое пятно красного цвета постепенно стало превращаться в облако, все так же витавшее в небе, все предвкушали нечто удивительное, стирающее границы реальности. Очень густое красное облако становилось все больше, его грани сильнее округлились, но в одну секунду время, будто потеряв контроль над этим сгустком тумана, остановилось, позволяя красному пятну, замерев, висеть на одном месте. Прошло несколько минут, прежде чем волнение учеников, как и учителей, усилилось. Никто не знал, чего ждать, что предпринять. Судорожный вздох восхищения и испуга окатил толпу, как только из туманна выплыл большой деревянный клюв, покрашенный в золотой цвет. За ним последовала голова с яркими, как янтарь глазами, а дальше в поле зрения оказадись крылья, лапы с когтями, хвостовое оперение. Огромная птица, появившиеся из красного облака, тяжело отталкиваясь от воздуха, плыла к Хогвартсу. Когда она подлетела ближе, уже можно было рассмотреть ее искусственность. Ее оперение было из деревянных брусков, покрашенных в белый и черный цвет, и держались они на каркасе, который бы вмиг развалился без помощи магии. Глаза ястреба были сделаны из какого-то яркого камня, а все тело птицы было деревянным. Воздушный корабль. "Директор Лихтенберг умеет впечатлить" - невольно подумала Минерва Макгонаглл, наблюдая, как ненастоящая птица огромных размеров, остановившись на месте в воздухе недалеко от башен замка, и сбросив якорь, спускала по веревочной лестнице директора немецкой школы чародеев Хабихт и его учеников на землю. Когда германцы почувствовали под своими ногами твердую землю, они заметно расслабились. Долгий полет их сильно измотал, как и сам способ перемещения, поскольку это они заставляли сложную конструкцию летать и махать крыльями. В отличии от школы Дурмстранг, которую британский министр Магии в этот раз решил не приглашать на Турнир из-за плохой характеристики, проявившей себя в прошлый раз, учениками Хабихт были и девушки и мужчины. Но в последнее время, и это было видно по количеству особ женского пола в толпе, которая уже шагала по направлению к Хогвартсу, дам было довольно мало. В основном, в немецкой делегации были семнадцатилетние парни с широкими плечами и твердым взглядом. Девушек было около десяти из пятидесяти человек, но их тонкие фигуры, которые облипали желтые мантии с эмблемой черного ястреба на уровне груди, и темные каштановые волосы легко выделялись на фоне таких же одетых в неприятный желтый оттенок, мужчин. Во главе толпы, с высоко поднятой головой шагал мистер Лихтенберг - директор школы. В отличие от своих учеников он был одет в ярко-синюю мантию, длинна которой позволяла подметать мусор вслед за хозяином. Его глаза были болотного оттенка, нос, больше походивший на клюв, гордо рассекал воздух, а над тонкой верхней губой покоились отвратительные усики, больше похожие на тараканьи. Но несмотря на свой отталкивающий симпатию вид, директор Хогвартса, как и учителя, знали, что этому человеку можно доверять. - А там что? - воскликнула старшекурсница, указывая на поляну около входа в Запретный лес. Все взгляды, минуту назад устремленные на немцев, теперь наблюдали, как непонятно откуда появившейся единорог серебреного оттенка встал на дыбы, словно стараясь сбросить всадника, которого не было. На фоне темных деревьев и зеленой травы, сказочное существо бросалось в глаза ярким пятном и отбрасывало солнечные блики, ослеплявшие своей яркостью. Не замечая повышенного внимания к своей персоне, единорог оглушающе заржав, стал крутиться по кругу на задних ногах, вызывая легкий вихрь посередине воображаемого круга. Поток воздуха усиливался с каждой секундой, все больше напоминая маленький ураган. Он расширялся в диаметре и крутился так быстро, что единорога, оставшегося в центре вихря, не было видно. До ушей учеников дошел оглушительный звук, похожий на хлопок, и заставил ладонями зажать ушные раковины. Когда вновь воцарилась тишина, на поляне не было единорога, зато появилась толпа девушек в голубых мантиях из шелка с синим знаком школы на плече. Впереди всех возвышалась женщина высоко роста в черно-красной мантии, знаменитая под именем мадам Максим. С тех пор, как Минерва и учителя ее видели на предыдущем турнире, она почти не изменилась. В отличии от школы Хабихт, Шармбатон пришлось долго уговаривать принять участие в мероприятии, поскольку Турниром Трех Волшебников 1994-1995 года мадам Максим была крайне не довольна. В этот раз на переговоры пришлось отправить одного из работников Министерства Магии, который по этой причине задержался во Франции на два месяца. И сейчас, среди французских девушек, шагавших в сторону замка во главе с директрисой, можно было легко разглядеть такую знакомую родную макушку с взлохмаченными волосами, раннее больше походивших на гнездо. Гермиона Грейнджер вернулась в Хогвартс. - Какая знатная дама, – засмеялся старшекурсник в зеленом шарфе, указывая пальцем на полувеликаншу, но его смех резко прервался, как только его толкнула и сбила с ног девушка. – Эй, ты! – гневно закричал подросток, но девушка, даже не оглянувшись, быстро исчезла среди других учеников. Когтевранка яростно, никого не замечая прорывала себя путь к первым колоннам, где был самый лучший обзор на французов, не замечая протестов детей. Ей нужно знать, необходимо видеть тех, с кем по идее должна быть знакома, ведь раньше она училась в Шармбатоне. Еще немного… - и Рапунцель уже стояла в первых рядах. Вид выходил на поляну около запретного леса, где не так давно стоял единорог, посланный директрисой французской Академии. Мадам Максим все также с гордой осанкой и невозмутимым выражением лица была впереди своих учениц, но Рапунцель не знала ее на самом деле, хотя училась у нее. Она только помнила или, скорее, знала ее из своей головы. Но ведь это не так. Она никогда раньше ее не видела, никогда раньше с ней не разговаривала, что бы там не внушали ей. Этого не было. Переключив свое внимание на девушек, мисс Менролэль пыталась разглядеть знакомые лица, но к ее сожалению, воспоминания не давали о себе знать. Но с другой стороны логично, что она не общалась со старшекурсницами, когда сама таковой не являлась. Ясное дело - друзей среди взрослых у нее не было и это огорчало ее в высшей степени. Может, если бы она нашла того, с кем общалась в школе, тогда она бы больше узнала о своей судьбе, причину, почему она здесь, но похоже ее надежды на прояснение ситуации были напрасны. Ей никто не поможет. - Мы рады приветствовать вас в школе чародейства и волшебства Хогвартс. – громкая речь Макгонагл прервала мысли девушки, заставляя ее поднять голову и слушать директора. Минерва вышла из стен внутреннего двора и на поляне торжественно пожимала руки директорам обеих школ, когда те в свою очередь сердечно ей улыбались. «Наверное, они давно знакомы…» - с несвойственной ей грустью подумала Рапунцель, вспоминая свой родной дом. Как же она хотела назад! К черту этот мир, к черту магию, дайте ей вернуться к родителям, к Юджину. Из того славного времени, из дома, из средневекового века с ней остался только Паскаль и больше никого. Она многое с ним пережила, дружила и развлекалась с ним на протяжении восемнадцати лет, но больше она такого не могла вынести. Ей нужно общение, нужны друзья. Но в этом она сама виновата. С однокурсницами она так и не подружилась, только недавно выучила их имена. К ней никто никакого интереса не проявлял, а брать инициативу в свои руки она боялась. Ведь прошел тот возраст, когда садишься на скамейку рядом с любым человеком и невинно говоришь "Давай дружить?", и вот тебе друзья не разлей вода. За весь первый учебный месяц, Рапунцель нормально познакомилась и немного пообщалась с девушкой… Меридой, кажется. Но и тогда разговор был недолгим, как и сама поездка. Ну, пообщались от скуки, поболтали и что дальше? Ничего. Разные факультеты, разный круг общения и абсолютные противоположности в характере. Ведь Рапунцель видела, как рыжая грифиндорка легко и непринуждённо общалась со многими учениками и не только с ее факультета. Будто изнутри эта девушка излучала позитив и доброжелательность, все тянулись к ней, желая познакомиться. А что она? Она разве так не может? Нет, не может. Ей вообще кажется, что здесь она ничего не может. Здесь ее сломили, растоптали, раздавили окончательно. Она уже не та принцесса из башни с веселым взглядом на жизнь и не та, кто может доверять безоговорочно любому человеку. Теперь она другая. - Что думаешь? – веселый, звонкий голос с шотландским акцентом, вывел Рапунцель из ее мрачных мыслей, возвращая в реальность. Догадываясь, кто это может быть, девушка подняла глаза на собеседницу. Она не ошиблась: рядом с ней стояла Мерида. Все такие же растрепанные волосы, красные кудри, неряшливый вид одежды и веселые, горящие жизнью голубые глаза. - Ты это мне? – немного охрипшим голосом поинтересовалась Рапунцель. Нет, ну не может быть, что она обратилась к ней. Не может… - А кому еще? – удивилась Мерида и продолжила. – Так что думаешь? Будет интересно с этими ребятами или опять каких-то зубрил нам выдали? - Эм… Думаю интересно, – нерешительно высказала свое мнение когтевранка, решая куда спрятать глаза. Ее немного смутило отношение Мериды к отличникам: она сама, пока справлялась с депрессией, пыталась сосредоточиться на учебе, что привело к отличным оценкам. А тут «зубрилы»… - Возможно, ты права, – Мерида устремила задумчивый взгляд на гостей, которые с директором школы уже шли в сторону замка. - А ты Менролэль, верно? Мы с тобой в поезде познакомились? – возвращая свое внимание к собеседнице, уточнила грифиндорка с новой беззаботной улыбкой. - Да. – Рапунцель была удивлена, что ее скромную персону запомнила известная на всю параллель ученица. - Всех прошу проследовать в Большой зал! – прервал немногословный диалог громкий призыв профессора Макгонаглл. Пожав плечами на прощание, Мерида поспешила покинуть когтевранку, и направилась к дверям входа в замок, быстро скрывшись из поля зрения Рапунцель. Та устало вздохнув, несмотря на тесноту и толкучку в коридорах, медленно и монотонно шла в Большой зал. Многие ученики уже сидели за своими столами и смотрели на преподавательский стол, за которым теперь сидели пять новых личностей, две из которых: директор Лихтенберг и мадам Максим. Немец восседал рядом с Хагридом, и явно был не рад такому соседу, а мадам Максим сидела рядом с мистером Долгопупсом, который в ее компании залился красным румянцем. Когда женщина выше тебя сантиметров на тридцать, поневоле чувствуешь себя неловко. Ученики иностранных школ почему-то не сидели за столами, а стояли, прислонившись к стенам по бокам Большого зала. С одной стороны – француженки, с другой – немцы. Девушки Шармбатона с презрением осматривали обстановку, явно не впечатленные величественностью замка, а старшекурсники Хабихт не проявляли никаких эмоций, словно им было все равно. - Дорогие гости, собравшиеся сегодня у нас! Этот год был выбран годом для Турнира Трех Волшебников. В этот раз участвуют в соревновании германская академия чародеев и чародеек Хабихт, – со своего места встал и поклонился ее директор под громкие аплодисменты, – и академия магии Шармбатон, – то же самое сделала мадам Максим. – Судьями этого важнейшего мероприятия будут героиня войны Гермиона Гейнджер, – со своего места немного неуклюже встала молодая девушка с довольно пышными каштановыми волосами и снова села, как только представили следующего жюри, - Дедалус Дингл, – маленький, со смешной шляпой седой человек не встал со своего места, но лучезарно улыбнулся аплодирующей толпе, - и директора школ, принявших участие в турнире. Несколько минут понадобилось возбужденным ученикам, чтобы успокоиться, перестать хлопать и обсуждать такое грандиозное событие. Когда в зале воцарилась тишина, Макгонаглл продолжила свою речь: – Семьсот лет назад было основано товарищеское соревнование тремя волшебными школами – Хогвартс, Шармбатон, Дурмстранг. Каждую школу представлял один ученик и соревнуясь с другими чемпионами, они проходили три магических испытания. Но из-за превышенного количества жертв на испытаниях, пришлось закрыть Турнир Трех Волшебников и о нем забыли надолго. В 1995 году Турнир был восстановлен, но при условии, что чемпион школы должен достигнуть семнадцатилетия. Как оказалось, такая корректировка не соблюдалась в достаточной мере, так как один из двух чемпионов Хогвартса был четырнадцатилетним мальчиком. Такое пренебрежение привело еще к одной смерти на Турнире и стало началом второй войны. Если верить здравому смыслу, то Турнир Трех Волшебников, ради безопасности общественности не должен проводиться более, но министр Магии решил дать еще один шанс. К предыдущему правилу добавляется еще несколько, чтобы избежать несчастных случаев на соревновании. Чемпионов, по старым обычаям, должен выбрать Кубок Огня. Ради вашей безопасности и исключения недоразумений, где будет находиться кубок, будут знать только преподаватели. Если вы захотите принять участие в соревновании, то должны написать свою фамилию и название школы на пергаменте, а затем отдать одному из преподавателей. Те в свою очередь, кинут за вас пергамент в кубок. Сделать это нужно не позднее седьмого октября. Также, сообщаю вам, что ради безопасности чемпионов, за неделю до испытания, им сообщат, в чем оно заключается, чтобы они могли подготовиться. Испытания три: на силу вашей магии, на силу вашего интеллекта, на силу вашего морального духа. Чемпионы Турнира освобождаются от экзаменов в конце учебного года. - Раздались дружные вздохи, и некоторые ученики мечтательно закатили глаза. – Прежде чем совершать глупости, предупреждаю: испытания сложные, требующие смекалки и храбрости. Во многих случаях чемпионы калечились еще на первом испытании, поэтому подумайте: хотите ли вы этого? Готовы ли вы ко всему, что преподнесёт вам магия? Прежде, чем отнести свой пергамент преподавателю, задумайтесь о последствиях этого поступка. Ведь если кубок выберет вас, вы обязаны участвовать, не имея права отказаться! – В зале повисла гробовая тишина. Никто не смел шелохнуться, задумавшись над словами профессора. - А почему в этом году участвует не Дурмстранг? – звонкий, веселый голос разрезал тишину, как нож масло. Рыжая макушка среди стола когтеврана немного приподнялась над уровнем других голов и все увидели интересующегося: Финеас Флэтчер. Он с интересом смотрел на директора, ожидая ответа на свой вопрос. - В предыдущем турнире Дурмстранг зарекомендовал себя не с лучшей стороны, поэтому впервые за всю историю в турнире участвует другая магическая школа – Хабихт. Министерство Магии решило дать шанс такому учреждению, как Хабихт, чтобы оценить ее потенциал и дать возможность показать себя. Она была основана не так давно, как Хогвартс или Шармбатон, но ее усилия и репутация до сих пор производили неплохое впечатление. Я уверена: вы нас не разочаруете, – обращаясь уже к мистеру Лихтенбергу, на что тот устало улыбнулся. - Наши гости, – продолжила директриса Хогвартса, - будут располагаться в свободных комнатах замка. Поэтому существует просьба: не докучайте им своим присутствием. Обучаться, как и жить, они будут отдельно, по собственной программе. А сейчас, да начнётся пир! – Минерва хлопнула в ладоши, и на столах появились кушанья и блюда, которые не появлялись даже на пиру по случаю приезда. Ученики иностранных школ, немного стесняясь решили подойти к столам учеников, и убедившись, что их не прогонят, они сели рядом с воспитанниками Хогвартса. Немцы сели за стол Пуффендуя и Когтеврана, поскольку они были ближе к стене, у которой они стояли. А ученицы Шармбатона немного потеснили стол Слизерина и Гриффиндора. Джек жадным взглядом смотрел на пирог, который находился на другом конце стола. Как же он любил этот пирог! Такой сочный, с мясной начинкой внутри… а расположился так далеко от него, что не достать. Несколько попыток дотянуться до него не увенчались успехом, только опрокинутый бокал и испачканный рукав в результате. Остальные же слизеринцы то ли не замечали его усилий, то ли насмехались про себя, наблюдая за новеньким. А сегодня как назло, Филипп, который до сегодняшнего момента всегда был с ним, решил подсесть к одной девушке за другим столом, предательски оставив своего друга. А ведь он мог бы попросить достать пирог! - Эй, чувак, передай пирог, пожалуйста, – обратился Джек к блондину, сидящему напротив него и уплетающему за обе щеки картофельное пюре. Он с удивлением посмотрел на Фроста, будто впервые его увидел, но тут его взгляд наполнился презрением, и с отвращением и набитым ртом он сказал: - Тебе надо, ты и забирай, – и продолжил свое увлекательное занятие с пюре. Джек сердито поджав губы, решил поискать глазами что-то, что было не хуже пирога, но для него такого лакомства сейчас не было. Мороженное подается после горячего. - Держи, – произнес чей-то голос сверху, и рука положила тарелку с большим куском пирога на стол перед лицом Фроста. Тот удивленно поднял взгляд и увидел над собой красивую девушку в голубой мантии и светлыми волосами, почти как у него. Она улыбалась ему некоторое время, а затем с сомнением спросила: - Можно присесть? – Джек молча кивнул, отдвигаясь чуть подальше, чтобы осталось место для девушки. Та, усевшись на лавку, уже начала выбирать блюдо и накладывала себе в тарелку салат. А Джек, не зацикливаясь на странной доброте незнакомки начал есть пирог. Прошло несколько минут наслаждения пищей, прежде чем тихий голос слева от него произнес: - Меня зовут Эльза. А тебя? Джек от внезапного начала темы, подавился и поспешно начал пить из кубка тыквенный сок, чтобы запить мешающий кусок в горле. Когда он закончили, хриплым голосом представился: - Джек Фрост. – он с сомнением глянул на ее мантию. – Ты из Шармбатона? - Да. - Хорошо по-английски разговариваешь, – подметил Джек, на что Эльза улыбнулась. - Ученицы Шармбатона, следуйте за мной! – послышался суровый голос мадам Максим, и толпа учениц встала со скамьи и поспешила к выходу из Большого зала. Эльза тоже встала и на прощание сказала: - До свидания, Фрост, – и исчезла в толпе голубых мантий. А Джек, минуту посмотрев ей в след, начал поспешно доедать остатки пирога. Ведь если гостей выпроваживают, значит, и их скоро разгонят по спальням, а пирог он намерен доесть твердо.