Double love

Билл вышел из машины, доставая следом пакеты с продуктами. Он направился к дому, прижимая к груди два бумажных пакета. – А я все гадал, куда он делся... – без эмоций в голосе проговорил Том, попивая кофе и продолжая пялиться в ноутбук. – Да продукты все закончились, чем мне тебя кормить? – опустил на стол пакеты. – Бэти не приходил? – Нет, бабка его повела к Эрне, – усмехается, – не слабо мы влетели. Повезло еще, что дверь каким-то чудом оказалась закрытой. – Вот именно, повезло. Ладно, может, он вечером придет... – У тебя задница-то не болит? – Болит... – поморщился. – Но было приятно... Билл, распаковав продукты, вышел из кухни, направляясь в гостиную. Он улегся на диван, щелкая пультом и включая телевизор. Надо, чтобы кто-то разговаривал, чтобы было ощущение, что он не один. Это лето оставит глубокий след в памяти каждого из них. Билл, например, уже не сможет сдерживать те запретные чувства к брату, которые сдерживал так долго. Он даже подумывал о том, что ему придется оставить Тома, уехать от него, дабы не мучиться еще сильнее, видя нежелание старшего родственника быть кем-то ближе, чем просто братом. Эти мысли угнетали. Наравне с ними у Билла появился страх, что вся их «дружба» на троих на самом деле может аукнуться кому-то тюрьмой. Этого места блондин боялся сильнее ада, считая, всегда считая, что не совершит ничего такого, за что его могли бы посадить. Но как же он был не прав… Ибо вот уже почти месяц он день за днем совершает вещи, за которые его просто обязаны посадить. Этот страх так же не давал покоя. Но вместе с тем, огромное желание секса, о котором Билл раньше и не подозревал, заставляло его действовать на поводу у своих эмоций. Будто кто-то укол похоти ему сделал, сорвав тем самым все тормоза. Воспоминание горячих тел, что ласкаются о его кожу, будоражит сознание яркими картинками. Конечно, он понимал, что так нельзя и это неправильно… Но с другой стороны, благодаря такому распутному сексу, партнерам, с которыми можно воплотить в жизнь все свои фантазии, он ощущал хоть какую-то свободу. Собственные комплексы уже давно отступили на второй план, теперь свое тело казалось идеальным, ведь его раз за разом любят сразу двое родных людей. Том вышел во двор, присел на крыльцо, сжимая в руках кружку с горячим кофе. Тело было наполнено приятной усталостью, вчерашняя разрядка пошла на пользу. Он заметил, что с каждым разом их игры заходят все дальше, что теперь не так важно наличие презерватива или смазки, все случается само с собой. Это пугало, конечно. Но в моменты, когда страсть одолевает, просто физически невозможно думать о чем-то лишнем. Все мысли заняты телами, что рядом. Тому начала нравиться этакая распущенность брата и легкодоступность Бэтифорда. Конечно, эти качества возбуждали его только в том плане, что парни не со всеми такие, а только в присутствие Тома. Сам Трюмпер старший уже давно перестал думать о том, что именно подтолкнуло его на подобную «дружбу». В голове уже давно стали привычными мысли о том, что ему до зуда в яйцах нравится заниматься сексом с полом, идентичному своему. Но в своих мыслях он никогда не думал о других парнях, отдавая все место в своих фантазиях Бэти и брату. У Тома появилась одна особенность. Как только он начинал думать о чувственной стороне этой «дружбы», он сразу же старался подавить в себе эти мысли. Не хотел он допускать ничего, кроме хорошего секса, о котором теперь и думал большую часть дня. Его пугало даже одно слово «отношения», в своих думах он всегда обзывал их треугольник «дружбой». Том вздрогнул, наблюдая странную картину. По дорожке к соседнему дому шла фрау Маргарет, а за ней… Он даже не сразу узнал Бэти. Парня постригли. Коротко. Очень. Том даже рот от удивления раскрыл, понимая, к чему это все может привести. Теперь на голове Бэти вместо красивых черных волос виднелся короткий «ежик». Словно в армию парня собрали, его теперь по праву можно называть лысым. – Отпусти ты меня! – орет мальчишка, наконец-таки вырывая свою руку. – В дом! – повышает голос Маргарет, указывая на дверь. – И думать забудь о своих Трюмперах! – Хрен тебе! – он толкнул бабушку и помчался к Тому, который уже давно спустился с крыльца, оставляя чашку на лесенке. – Том! – слезы с новой силой побежали по его щекам. Он вцепился в футболку Трюмпера и горько зарыдал, пытаясь что-то сказать. – Тише, Бэти… – он и не пытался оттолкнуть ребенка, хоть тот и слишком страстно начал его обнимать. – Отойди от него, Том!!! Не смей и приближаться к моему внуку! – Да вы посмотрите, до чего вы его довели! – мужчина сильнее стиснул тело в своих руках. – Зачем вы это с ним сделали?! – Да потому что! Он под вашим влиянием только портится! Идеальный ребенок превратился в неуправляемого монстра! Он сегодня прямо при Эрне спросил у меня про возможность сделать пи… Как его? – Пирсинг… – всхлипнул Бэти. – Это где слыхано?! – продолжила женщина. – Я позвоню родителем и скажу, чтобы они забирали его в срочном порядке! И отпустите моего внука немедленно, иначе я вызову полицию! – Что здесь происходит?! – на крики женщины из дома появился Билл, он замер на крыльце, когда заметил красное лицо юноши, в котором не сразу узнал Бэти. – Вы что с ним сделали?! – Вы оба на него влияете плохо! Всё, Бэти! – она подошла к парню и, схватив того за руку, потащила к дому. Том попытался удержать мальчишку рядом, но злой взгляд Маргарет его остановил. – Вы больше не общаетесь! – Отпусти меня! Я ненавижу тебя! – орал Бэти, пытаясь выпутаться из рук бабушки. – Я покончу с собой! Поняла? Это будет на твоей совести! Дура! – он все-таки вырвал свою кисть и бросился бежать. Маргарет в растерянности смотрела ему в след. – Да что же это такое! – Билл спустился к брату. – Что стоишь?! Догони его! – А вот не буду! – Том схватил младшего за руку. – И ты не будешь! Пусть она сама расхлебывает то, в чем сама и виновата. Идем! – зло проговорил старший. – Но, Том… – В дом! Билл, это не наши дела! Маргарет была уверена в том, что кто-то из братьев кинется вслед за ее внуком. Но их обратные действия ввергли ее в неподдельный ужас, ведь кто теперь найдет Бэти?! Кто вообще будет его искать? Он ведь в этой деревне нужен только ей и… Вот этим странным братьям, которые явно имеют значение для Бэтифорда. Женщина растерянно смотрела то в сторону дома Трюмперов, то в ту сторону, куда сбежал расстроенный юноша. Только сейчас она начала осознавать, что уже второй раз наступила на одни и те же грабли. Рассорилась с Бэти, накричала на него, сделала больно… Но как бы она не старалась, у нее не получалось относиться к братьям хорошо, ее сердце подсказывало, что между этими тремя происходит что-то неладное. Она подозревала, что Том и Билл используют Бэтифорда в своих целях, но тогда почему внук сам так тянется к ним? Если бы они делали ему плохо, то внук не стал бы расстраиваться, беситься, злиться от того, что Маргарет запрещает ему дружить с ними. А может, ее настораживала разница в возрасте? Или немного странный вид каждого из братьев? Она тревожилась каждый раз, когда внук уходил в их дом, а объяснения этой тревоге не могла найти. Бэтифорд всегда приходил от братьев в хорошем настроении, за исключением того раза, когда они поругались. Но и координальные изменения в поведении внука она не могла не заметить. Теперь юноша казался ей невероятно уверенным в себе, он явно не боялся смотреть прямо в глаза. Его движения стали более гибкими, походка приобрела странные черты женственности – Бэтифорд отлично вилял пятой точкой. Все эти вещи Маргарет видела, чувствовала и ничего не могла поделать с этим. Мальчишка отбился от рук… Вырос. – Том, это еще что такое? – взвыл Билл, пытаясь вырваться из рук брата. – Отпусти ты меня! Он же сделает с собой что-нибудь! – Он манипулирует бабушкой! Ничего он с собой не сделает, ибо боли боится! – рыкнул, прижимая брата к себе. – И мы не должны влезать в их отношения, пусть она сама попробует его найти! А когда не сможет, придет к нам. Уж слишком ей легко все дается! Она доводит Бэти до истерики, а потом зовет нас, чтобы мы его успокоили, а после мы с тобой крайние! – Ну, она же права в своих подозрениях… – всхлипнул. – Хватит тебе… – поцеловал его в щеку. – Бэти умный парень, ничего не сделает с собой… – Но ему сейчас так плохо, эта грымза побрила его! Зачем? – вскрикивает, утыкаясь в плечо брата. Дрожь по всему телу сделала свое дело, комок слез все-таки вылился наружу. Билл заплакал. – Ты чего ревешь-то?! – удивился, отстраняя брата от себя, убеждаясь в своих догадках. Брат прятался носом в изгиб его шеи, не давая возможности смотреть в заплаканные глаза. – Глупый, что ли? Чего ревешь-то? – Не знаю… Просто мне так неприятно. Он не заслужил такого к себе отношения! И мы еще… Парень старается для нас, радуется нам, а мы… – всхлипнул. – Я ненавижу себя. – Билл, ну перестань… – Том гладил брата по волосам, прекрасно понимая его. – Мы не можем по-другому, слышишь? – младший отрицательно помотал головой. – Чего? Думаешь, что есть возможность любить сразу двоих? – Билл кивнул, крепче обнимая старшего. – Неужели ты считаешь, что мы можем позволить себе эти отношения? – младший снова кивает. – Ты глупый. Они простояли в тишине какое-то время, пока Билл сам не отлип от брата, направившись в душ. Он не любил плакать, ибо после слез его лицо, по его мнению, становилось неузнаваемым: нос краснел, мешки под глазами распухали, по щекам ползли красные пятна. Том же принялся за готовку ужина, хотя время только близилось к раннему вечеру. Готовка отвлекала его от ненужных мыслей. Он включил ноутбук, а там выбрал какую-то дурацкую комедию, чтобы не готовить в тишине. Бэти снова и снова проводил ладонью по колючему ежику, всхлипывая и ненавидя себя за все случившееся. Истерика его не отпускала. Хотелось почувствовать капкан крепких рук, тепло любимого тела. Почему-то в моменты, когда было плохо, он думал именно о Томе и желал только его присутствия. Сейчас он сидел у старого карьера и ждал, пока кто-нибудь из братьев придет за ним. Мысли путались в юной голове. Было сложно думать от накатывающих приступов истерики. Ему снова было невыносимо плохо. За него опять все решили, наказав за глупый вопрос новой прической. Это все Эрна, это она подначила бабушку на то, что ее внук начинает выглядеть как Билл и явно берет пример с него. Дальше они решили, что Бэти должен быть похож на мужчину, именно поэтому было принято решение «избавить Рапунцель от женских косм». Бабушка пригрозила, что если юноша будет препятствовать, то ему будет закрыта дорога в дом братьев, а по итогу, когда все волосы мертвым грузом остались лежать на полу, она сообщила, что Бэти больше не будет общаться ни с кем из Трюмперов. Свое решение она пояснила тем, что Билл и Том пагубно влияют на ее внука. Никаких более точных и весомых аргументов она привести не смогла. Погода сегодня была пасмурная, тело Бэти обдавало порывами холодного ветра. Никто из братьев так и не пришел. Мальчишка уже перестал плакать, но щеки все еще были влажными, а глаза красными. Отсутствие Тома или Билла рядом воспринялось, как предательство. Маленькое сердечко спокойно билось о ребра, гоняя кровь по замерзающему телу. На душе не становилось легче, только голова начала болеть сильнее прежнего. Никто в этой жизни не любит его по-настоящему. Никому нет дела до его настоящих, естественных чувств. Родители делают вид, что знают все лучше него самого, а бабушка потакает Эрне, прислушиваясь к ней, а не к Бэти. Братья? Братья видят в ребенке только возможность хорошего секса, юноша это понимал, ведь сам знал, что отношения просто невозможны, но только теперь от этого было очень-очень обидно. Он ведь любит их. Тома любит уже давно, а в Билла влюблялся ежеминутно. Только вот сами братья явно просто забудут о нем, как только закончится лето. Им и двоим будет неплохо. Только когда первые сумерки отпустились на деревню, Бэти принял решение идти домой. Он до последнего ждал кого-то из братьев, но те не пришли. Юноша медленно брел домой, не желая больше ни с кем разговаривать. Он никого не винил в происходящем, может, только себя. Ведь это он такой неинтересный и легкодоступный, это он еще маленький и, наверно, в самом деле, не понимает каких-то вещей. Его представления о любви и жизни стали увядать под его грустными мыслями. – Бэти… – бабушка заключила внука в объятия. Только он не обнял в ответ, спокойно перенося прикосновения Маргарет. – Бэти, прости меня, ради Бога! Я так за тебя переживала! Милый, ну чего ты? Ты в порядке? А волосы отрастут. – Волосы отрастут, – медленно проговорил он, отстраняясь от женщины, – только не в них дело. Я устал и хочу спать. Не беспокой меня более! – он направился к своей лестнице, ведомый единственным желанием – укутаться в любимый плед и уснуть. – Но… Как же ужин? – тихо проговорила она, провожая взглядом внука. Бэти упал на кровать, сворачиваясь клубочком в любимом пледе. В комнате было темно, а тело до сих пор дрожало от холода улицы. Он смотрел в одну точку перед собой и думал только о том, что больше не хочет так страдать. С Биллом и Томом ему до жути хорошо, но только теперь он задумался о том, что к его просьбам об отношениях не прислушался ни один из них. В любом случае, если бы братья любили его, то поехали бы следом, и переезд не стал бы им преградой. От подобных мыслей становилось только больнее. Он перевернулся на другой бок, провел ладонью по холодной стене. Родители счастливы, они занимаются любимым делом, они путешествуют, они есть друг у друга. Братья тоже вдвоем, как бы там ни было, будет между ними секс или нет, но они тоже любят друг друга. Ни родителям, ни Тому с Биллом Бэти по-настоящему не нужен. Только сейчас юноша до боли сжал веки, осознавая это. А сердце все так же размеренно билось в его теле, накатившая усталость взяла свое, позволяя измученному эмоциями ребенку уснуть. Том проснулся с тяжелыми мыслями. Ему, в принципе, спалось не очень, да еще и невеселые думы одолевали его. Как бы он ни старался уберечь и отгородить себя от чувств, но они снова и снова, будто навязчивые идеи, ломились в его голову. Ему сложно было передать то чувство, которое он испытал, когда мальчишка обнял его на глазах у бабки. Может, это была жалость? Ведь сердце предательски защемило. Или желание защитить? Ведь ладони моментально сжались в кулаки. Том ушел в душ, по пути удивляясь солнцу за окном. Может, сегодняшний день подарит что-то хорошее? Не успел он намылить мочалку, как к нему под бок устроился младший. Билл встал под струи воды и тут же прижался к брату, целуя его то в шею, то в щеку. Том устало вздохнул, все-таки брызгая гелем на мочалку. Младший, заметив плохое настроение брата, на мгновение отстранился, Том не позволил заглянуть в свои глаза. Блондин поцеловал его в подбородок, а после встал на колени. Билл взял в руку мягкий член, чуть сжал, поглядывая на то, как брат уперся ладонями в стену. Еще несколько мгновений и младший вобрал в рот, начиная медленно двигать головой, возбуждая. Вторая рука легла на мошонку, разминая ее, лаская пальцами. Том смотрел вниз, наблюдал за тем, как умело работает Билл, отсасывая уже окрепший орган. Ощущение тепла по телу и нежность скользящей воды успокаивали. Младший быстро двигался по члену, впуская головку прямо в горло. Он брал до основания, а соприкоснувшись кончиком носа с лобком, принимался выводить улыбку. И вновь отпускал. Билл сжал член в руке, двинул ею вверх, а после вниз. Поцеловал головку, медленно обводя ее языком и вновь вбирая. Том начал двигать бедрами, толкаясь в раскрытые губы, он до предела сжимал в руке мочалку, тихо постанывая сквозь сомкнутые зубы. Билл довел брата до оргазма, помогая ему опуститься на кафель. Том рвано выдохнул в макушку брата, обнимая его и глядя на то, как младший дрочит себе. Это было очень занимательное действо. После душа оба устроились на кухне, решив позавтракать, а потом узнать, вернулся ли Бэти домой. Хотя Том был уверен, что пацан вернулся. Этой ночью он вдруг понял, что Бэти, должно быть, ждал их, ждал, что кто-то из них придет к нему. Эта мысль отозвалась чувством вины. Они видели, что юноше было плохо, что его снова довели, что он испытывает боль, но остались сидеть на месте, решив проучить Маргарет. С этими мыслями Том и проснулся. Но идти никуда не пришлось, ибо Бэтифорд пришел сам. Билл запустил его в дом и тут же обнял, не позволяя юноше отстраниться, хотя тот и не пытался. – Как ты, ежик? – провел ладонью по «ежику» на голове Бэтифорда. – Я поговорить пришел… – серьезно произнес он. Разговор решено было провести в гостиной. Бэти держался в стороне, выбрав не диван, на который уселись братья, а небольшое кресло, которые было ужасно неудобным и старым, а поэтому всегда пустовало. – Бэти, что как не родной? – Том похлопал по свободному месту между ним и братом. – Я пришел сказать, – начал он, глядя на светлый палас, – что больше ничего не будет.