Double love

Том не видел брата следующие три дня, младший уезжал на работу с самого утра и мог приходить поздней ночью. Конечно, мужчина понимал, что Билл злится из-за скандала, из-за пощечины, но поделать ничего не мог. Он так же знал, что к нему сейчас без толку подходить, спрашивать, просить прощения... Хотя должен ли он просить прощение? Внутри мужчины все переворачивалось. Он снова не понимал, почему сердце трелью бьется только от одной мысли о кареглазом парне. Бэтифорд будто во второй раз влюбил его в себя, крадучись пробрался в его побитое временем сердце и нагло устроился в нем. Тому было страшно думать о том, что он на самом деле мог влюбиться, растормошить все то, что прятал эти долгие годы. Теперь ему каждые двадцать минут на ум приходили коварные мыслишки: найти парня, признаться, правда, пока не совсем понятно в чем. Том любит брата и ему этого должно быть достаточно. Брат – последнее и единственное, что осталось от целой семьи. Он считал, что априори не может любить кого-то еще, кроме брата. Томас по натуре своей был верным до конца, и любовь к брату не могла делиться на двоих. Но его мучили те мысли, что приходят к нему стабильно вот уже чуть больше недели. А что если брат - это не тот человек, которого стоит так слепо любить? То есть, что если он не один? Ведь к Бэтифорду тоже что-то есть... Всегда было. Возможно, что всегда. За последние несколько лет из двоих братьев адаптироваться к нынешней жизни смог только младший. Нет, дело не в том, что когда-то случилась история с Бэтифордом, даже не в том, что Том запрещал себе произносить его имя, дело было в другом... То лето сломало его. По настоящему сломало. Том перенес смерть родителей, признание брата и то самое лето... И каждое из этих событий далось нелегко, но только последнее сломало его. Том в один миг принял решение – расстаться с мальчишкой, унизить, обидеть до глубины души и растоптать. Это случилось само собой без каких-либо глубоких раздумий, мужчина ведь был напуган, боялся за брата, боялся за его здоровье и за то, что их могут посадить. Любовь к брату и огромное желание защищать его – вот, что подтолкнуло его к тому решению, которое его потом и добьет. Отказаться от Бэтифорда было не сложно, было сложно идти вразрез со своими желаниями... Том сломался. Он все так же ухаживал за братом после его выписки, обещал быть рядом, любить, но внутри его кипел чан с тоской по юному мальчишке. Ему приходилось быть с Биллом, тем самым часто обманывать его в том, что ничего страшного не произошло, а дальше все точно будет хорошо. А младший наверно все видел, ведь в один день он просто попросил остановиться, перестать играть друг для друга этот затянувшийся спектакль. Том тогда был очень благодарен младшему за этот шаг. А потом начались проблемы на работе, и Том с головой ушел в нее, решая их. Так прошел первый год. Чувства к мальчишке, чье имя мужчина не произносил в слух ни разу, теплились где-то внутри, но оставались под запретом разглашения. Билл не раз пытался поговорить об этом, но успеха так и не добился. Редкий секс между ними все-таки случался, но был он каким-то неинтересным, да и больше походил на обычный выброс эмоций. Переезд в Лос-Анджелес стал спонтанным, но вместе с тем кое-что изменил в жизни обоих мужчин. Том снова занялся автомастерскими, заправками и небольшими закусочными, а Билл расширил свой бизнес и теперь занимался не только поиском моделей, но и выпускал несколько собственных линий одежды. В мире моды он ощущал себя, словно рыба в воде, и быстро адаптировался к новым условиям жизни. Том же чувствовал себя в этом огромном городе чужим и долгое время не мог найти подходящий для себя круг общения. А потом, так же спонтанно, как и переезд, Том решил пересесть с автомобиля на мотоцикл, а вместе с этими изменениями пришли и новые знакомые. Стало немного легче... – Я вам уже говорил о том, чтобы вы катились на все четыре стороны? – Билл вошел в гостиную, не обращая на брата никакого внимания. – Так вот, я вам повторяю: катитесь на все четыре стороны! За такую цену я сам слетаю в Африку и соберу этот самый бамбук, ясно?! – он начал стягивать с себя футболку, пытаясь не отрывать телефон от уха. – Что значит, не растет бамбук в Африке? Это вы меня сейчас тупым назвали? – сел на диван, стаскивая с ног джинсы. – Я все сказал! Катитесь на все четыре стороны! Билл откинул трубку на кофейный столик и откинулся на спинку дивана. Том щелкнул пультом и выключил телевизор, глядя на брата. Младший сидел с закрытыми глазами и как-то резко выдыхал. Ресницы подрагивали, а толстые бровки хмурились. – Не смотри на меня так... – Билл открыл глаза и, наконец, оглянулся к брату. – Прости меня? – Том придвинулся к нему, осторожно притягивая к себе и обнимая. – Я люблю тебя... – Билл вздохнул, утопая в братских объятиях. – Просто с появлением Бэти, ты каким-то нервным стал. – Прости, а? – погладил его по светлым волосам. – Ты прав, я сам не свой и это... Прости... – Да простил я тебя уже давно... Давай сегодня устроим совместный ужин? – Если ты хочешь... – У меня для тебя есть подарок, поэтому да, хочу. Ты приготовишь что-нибудь? – Что за подарок? – нахмурился, а младший только по-хитрому улыбнулся, закусывая нижнюю губу. – Готовь, а все остальное оставь мне, – он коснулся губами его виска. – К восьми буду дома, жди! Бэтифорд был посажен под домашний арест за то, что пропустил уроки и появился дома только под вечер. Теперь Клаус доставлял его до школы и забирал после уроков, не позволяя куда-либо ходить одному. Он вообще заметил, что его сын стал каким-то другим, не своим, в глазах его появилось что-то странное, что-то, что вот-вот должно вырваться на свободу. Парень скучающе смотрел в окно, вновь не слушая учителя по истории, когда на его телефон пришла долгожданная смс. «Бэти, отец и сегодня тебя со школы забирает?!» Ответ парень написал меньше, чем за тридцать секунд. «А как же? Забирает. А у тебя есть предложения?!» – Мистер Каулитц, вы чем там занимаетесь?! – учительница отвлеклась от темы урока. – Еще одно замечание и я выгоню вас из класса! – Простите... Он убрал мобильник на колени, делая вид, что внимательно слушает. А потом пришла новая смс. «Том готовит ужин, я обещал ему подарок – тебя.» «Ты рассказал ему о нашей встрече?!» «Нет, я не уточнял, что за подарок!» «Я согласен, но мне из дома будет не выбраться...» «Тогда я заберу тебя прямо сейчас!» – Каулитц, пошел вон из класса! Бэти довольно улыбнулся и встал, убирая тетрадь в сумку. Он вышел из класса, на ходу набирая смс: «Жду тебя у главного входа!» Билл приехал спустя двадцать минут. Бэтифорд садился в его тачку под изучающие взгляды школьников, он почему-то не считал нужным скрывать что-то или прятаться. Поэтому, как только он очутился рядом с улыбающимся блондином, он тут же потянулся за поцелуем. – И я рад тебя видеть, Бэти! – Билл вновь прильнул к его губам, глубоко целуя. – Но я думаю, что эта парочка, – кивает на учениц, что сидят на скамейке прямо перед машиной, – вот-вот кинется разносить по всей школе наш с тобой поцелуй. – Да плевать... – Бэтифорд изогнул бровь и хитро прищурился, облизнув верхнюю губу. Он чувствовал себя таким свободным и даже взрослым. Рядом с Биллом не хотелось больше слушаться родителей, подчиняться отцу и ходить на эти дурацкие консультации. А тот факт, что его забирает взрослый красивый мужчина, ему только льстит, и он не хотел прятать то, чем до ужаса гордится. – Мы прямо сейчас к вам? – Бэти прильнул к плечу мужчины, целуя его в шею. – Я же за рулем... – посмеивается, но не отталкивает. – Нет, сначала по рабочим делам, мне нужен бамбук. – Бамбук? – парень прикусил мочку уха, поглаживая ладонью колено мужчины. – Один мой заказчик хочет оформить свой показ в японском стиле, поэтому... Нужен бамбук. Бэтифорд смотрел на мужчину влюбленными глазами, радуясь тому, что его не отталкивают. Он гладил, ласкал пальцами, целовал в шею. Билл только и мог, что расслабленно откинуться в кресле да следить за дорогой. – Я хочу тебя... – шепчет на самое ухо. – По моим планам сегодня вечером должен быть секс... – А я и вечером, и сейчас! – скользнул ладонью к ширинке. – Очень хочу... – он отстранился немного, чтобы расстегнуть молнию. – Можешь отсосать мне... – Билл остановил машину, вставая в небольшой пробке. Бэти достал чуть возбужденный орган и начал поглаживать его пальцами, глядя в лицо мужчины. – Ты маленькая шлюшка... – шикнул, медленно продвигаясь в пробке. Еще пару метров и он сможет свернуть в нужный ему поворот. – Да? – Бэти ухмыльнулся, облизывая собственные губы и приникая к горячей плоти. Он погладил языком мягкую кожицу, отстранился, вновь облизываясь и заглядывая в довольные глаза блондина. Бэтифорд брал глубоко, наслаждаясь и запахом, и вкусом, играясь кончиком язычка с дырочкой. Он вылизывал, собирал смазку, вновь вбирал, сжимая губами. Ствол уже давно увеличился в размерах, показывая всю свою красоту. Билл еле-еле следил за дорогой, остатками мозга понимая, что нужно срочно съехать на обочину. Он осторожно выдыхал, поглаживая темную макушку. Его будоражила мысль, что сейчас ему делает минет тот самый, когда-то совсем не опытный, мальчишка. Мурашки ползли по всему телу, дыхание обрывалось на вздохе. – Черт, Бэти... – Билл все-таки вывернул руль, сворачивая на обочину. Он толкнулся бедрами, заставляя парня взять во весь размер. Длинные пальцы впились в черные локоны, контролируя каждое движение. Билл кончил скоро, изливаясь в рот Бэтифорда, а затем притягивая дрожащего парня к себе и целуя, дурея от вкуса поцелуя. Они грубо ласкались, жадно тискаясь и обнимаясь. Казалось, что еще чуть-чуть и все может перерасти во что-то большее. Бэтифорд ойкнул, когда мужчина залез ладонью в его штаны и начал быстро дрочить, одновременно с упоением вылизывая его рот. Парень громко вскрикнул, кончая в ладонь блондина... Том прошелся по квартире, вновь оглядывая идеальный порядок, которым теперь занимается только он, потому что у младшего не хватает ни времени, ни способностей к созданию уютного порядка. Зато Билл умел разводить творческий беспорядок, в этом ему не было равных. Дверной замок щелкнул в тот момент, когда мужчина собирался накрывать на стол. Том вздохнул, продолжая раскладывать посуду по столу. С его настроением было что-то не то, не хотелось кушать, даже брата почему-то видеть не хотелось. Но пришлось. – Отлично! – Билл подошел к старшему, обнимая его за талию, целуя в щеку. – Идем в душ, а потом накроем... – Я недавно оттуда... Вон волосы еще не высохли, – устроил свои ладони на краю стола, глядя в довольные глаза брата. – Чего ты такой радостный? – А ты чего такой? Ну, хмурый... – Устал чего-то... – Ладно, я тогда пойду в душ, а ты накрывай на стол... Том покосился на брата, который поспешил удалиться в сторону... Так, а почему он свернул в сторону входной двери? – Билл, ты к соседям, что ли? Ванная комната в другой стороне! – усмехнулся, подходя к шкафу. – Подарок сейчас или попозже? – Билл снова оказался в дверном проеме. Том закатил глаза, улыбаясь. – Ну, сейчас... – Ладно, я в душ, буду не скоро... – проговорил и удалился. – А подарок? – Том удивленно взглянул в пустой дверной проем, слушая, как дверь в ванную комнату захлопнулась. – Странный... – отвернулся к шкафчикам с посудой. – Извини, бантика не было... Том застыл. Голос был тихим, но лучше плетей бил по слуху. Он медленно оглянулся. В дверях стоял Бэтифорд. Красивый. – Извини, говорю, бантика не нашли... – парень чувствовал себя неловко под изучающим взглядом. – Откуда ты... – выдох. – Так с Германии, я немец... Глупая шутка, да? – И не говори... – опустил тарелку на стол, считая, что вот-вот разобьет ее, ведь руки предательски задрожали. – Совсем молчать? – Я не... – вдох. – Не об этом... Я... Черт! – Том сел на стул, проходясь ладонями по лицу. Внутри что-то ныло. Дышать было все сложнее. – Ты... Откуда ты тут? – Ну, подарок же... – Бэтифорд отступил на шаг, чувствуя, что вот-вот рванет к выходу, потому что страх накрывал с головой. – Без бантика... – совсем тихо. – Да плевать мне на этот бантик! – подскочил, одной рукой сбивая всю посуду со стола. – Ты... Ты не понимаешь, что ли? – бешеные глаза, а в них тоска и страх. Непонятный обоим страх. – Ты... Тут? Откуда? – Поговорить пришел... Но... Я могу уйти. – Стой же ты... – выдохнул, отходя к окну, отворачиваясь. Сердце билось быстро-быстро. Он вдруг понял, что боится этого парня. Боится, что Бэти начнет обвинять, говорить о том, какая Том мразь и все в подобном духе. Этого мужчина бы не выдержал. – Том, мне тяжело говорить с твоей спиной... – только сейчас вошел на кухню. – Том, мне вообще очень тяжело разговаривать... – Том-Том... – грустно усмехается. – Может, тебе и не стоит со мной разговаривать? – продолжил пялиться в окно, потому что смотреть в карие глаза не было сил. Боль в груди плыла волнами. – Зачем ты так? Ну, зачем? Я же пришел... – Я не звал! – немного грубо. – Прости... – За грубость? – За боль... Никто не узнает, сколько сил потребовалось Тому, чтобы обернуться. Он взглянул в пшеничные глаза, и сердце екнуло, вновь пропуская удар. Бэти стоял от него в нескольких шагах, но сил на эти шаги точно не было. В ногах ужасная слабость, мыслей в голове нет. Сердце колотится о ребра, просится наружу. – Зачем ты мне тогда это все сказал? – шепотом. Том дернул бровью, поджимая губы и все-таки отводя взгляд в сторону. Чувства, что томились в груди, вот-вот вырвутся наружу, ко всем чертям ломая грудную клетку. – Бэтифорд, – голос дрожал, – не спрашивай... – развернулся, хватаясь за край стола. – Ты меня любишь? Один вопрос. Три слова и вопросительный знак. Том рухнул на колени. Внутри случился взрыв. Он терпел эти годы и старался быть сильным. Для брата. Для... Для кого-то. А чувства не удалось удержать. Он ведь старший брат, он не может любить кого-то другого. Ему нельзя. Он не мог. Не может. Не должен. Нет. Не сейчас. Внутри что-что оборвалось от одного вопроса. В горле резко пересохло. Дрожь в теле, которое сейчас и не слушалось его. Голова кружилась, дыхания не было. Не мог он дышать. По телу бежали волны тока, боли, неприятного напряжения. Том тихо всхлипнул, пряча скупые мужские слезы. Он отворачивался, когда тонкие ладони ловили его лицо, пытались согреть, стереть влагу со щек. Ему было больно. Он не слышал и не видел ничего. Устал. Ему было стыдно за свои слезы, ему казалось, что произнеси он положительный ответ на заданный вопрос, то сердце лопнет, ведь это бы обозначало, что он предает брата. Нельзя любить двоих. Нельзя. Он знал, что сейчас выглядит жалко, что не имел права срываться и показывать свою слабость, но сил стерпеть не было. Бэти сам расплакался, обнимая такого большого и сильного мужчину. Том обливался слезами, стараясь не показывать их, пряча лицо в ладонях, иногда отталкивая от себя парня. Ему хотелось встать и убежать, настолько плохо и разбито он себя сейчас чувствовал. Но юноша почему-то не отпускал, сидя рядом с ним, обнимал, гладил по волосам, позволял быть слабым... – Том, я тебя люблю... Том, ради Бога, прости... – Бэти поцеловал мужчину во влажный висок. Старший Трюмпер только сильнее вздрогнул, услышав свое имя из любимых губ. Он не мог прекратить этих слез, не мог оборвать весь поток мыслей, который ворвался в его голову. Билл стоял в дверном проеме и не решался влезать в происходящее. На глазах его уже давно стояли слезы, которые мокрыми дорожками скользили по щекам, хоть блондин и не моргал. Он чувствовал боль брата, в один момент поняв, насколько тяжело было Тому. Брат всегда старался быть сильным, ни разу не дал усомниться в своих силах. Но на деле... Он один справлялся со всеми своими проблемами, болью, чувствами, не желая на кого-то скидывать свои трудности. Мужчина не смог больше смотреть на происходящее и все-таки ушел в ванную комнату, понимая, что не имеет права вмешиваться. Том наконец-то сдался и все-таки обнял мальчишку, прижимаясь к нему, вдыхая такой нужный запах. Он осторожно сжимал в своих объятиях тонкое тело, тыкался носом в его плечо и почему-то улыбался. С Бэтифордом было легко и тепло, внутри трепыхалось что-то приятное... – Том, я люблю тебя... – шепчет, наконец-таки заглядывая в красные от слез глаза. – Я тебя так люблю, что... Боже, ну не плачь... – провел ладонями по мокрым щекам. – Да... – глядя в любимые глаза. Том смотрел на мальчишку, разглядывал. – Любишь? Меня? – подскакивает, становясь на колени и прижимаясь лбом ко лбу мужчины. – Люблю! Бэтифорд, я тебя люблю! – говорил слова, которые так давно просились наружу. И улыбка ползла по его лицу, слезы высыхали. – Только... – Бэти отстранился, глядя на обкусанные губы мужчины. Голос его снова был тих. – Ты больше не плачь, ладно? Том усмехнулся. – Ладно, ну... – коснулся пальцами аккуратного подбородка, а дальше скользнул к потекам макияжа на щеках. – Ты-то чего расплакался, ребенок? – Я не ребенок! – шмыгнул носом, чуть уворачиваясь от пальцев мужчины, которыми тот стирал макияж. – Ну, перестань... – улыбается. – Где тебя Билл нашел? – все-таки продолжал растирать бледное личико, избавляя от остатков макияжа. – Не поверишь, он меня чуть не сбил, а потом мы подрались. А когда нас полиция разняла, вдруг выяснилось, что мы друг друга знаем... – замолчал. – И? – Давай потом? – провел ладонью по его лбу, откидывая в сторону темную прядь волос. – Эти полчаса для меня итак какие-то тяжелые стали... – И для меня... – вздыхает, начиная оглядываться. – Так, надо убраться тут, – глянул на осколки битой посуды на полу. – Иначе, Билл придет, ораааать будет... – Уберемся... – поцеловал мужчину в щеку, вновь отстраняясь и даря улыбку...