Разбуди меня в шесть

Для прочтения рекомендую включить "Poets Of The Fall – The Beautiful Ones" _____________________________________________________________________ В голове все мысли путаются, словно клубок нитей, в которые долго играл непослушный котёнок и, в конечном итоге, запутал всё так, что распутать уже не получится. Не понимает всего произошедшего. Точнее, понимает, но не хочет осознавать. К Олесе его тянет. Сильно. Непреодолимо сильно. Но это всё чертовски неправильно. В мыслях не укладывается, как он мог всё это время общаться с Олесей – с его ученицей. К тому же ей всего шестнадцать. Ему на десяток больше. Просто отлично. Но без её голоса, сообщений, уже не может. Разрывается. Мучается. Потому что не может сделать выбор, такой важный в его жизни. Позвонить не может, написать тоже. Она вчера после своего последнего сообщения так ничего и не написала. Навязываться? Хм. Нет. Не в этой ситуации. К тому же ему самому ещё нужно подумать. Это всё так ненормально, странно. Но без всяких странностей – жизнь казалась бы ужасно скучной. Белой. Белый – цвет ведь никакой. Если подумать, сопоставить все факты, что у него имелись, то получается, судьба буквально сталкивала их лицом к лицу столько раз, а они оба были настолько слепы, что этого просто не замечали. Взять хотя бы тот случай в автобусе. Да хоть каждый день. Когда мимо друг друга проходили, в телефон уткнувшись, даже не зная, кому на самом деле приходят сообщения. Самое забавное, что он даже голос её не узнал. Настолько мало слышал его за все эти три года, что ведёт их класс. Но вспоминает её глаза, лицо, голос, маленькие ладошки, которые ласково касаются замёрзших пальцев. Чёрт. Это сводит с ума. Задыхается от негодования. Может, он сумасшедший? Может, просто больной, заболевший? Хотя да. Определённо больной. Просто не может после всего этого её отпустить. Вот так просто. Да и не хочет отпускать. Точно больной. Олеся идёт около той самой ёлки, в сторону которой вчера унесло Кирилла. Людей на улице мало, не то что вчера. «Может, произойдёт какое-нибудь чудо, и… он меня поймёт?» - в голове проносится. – «Ведь скоро такой праздник волшебный… Мечты сбываются… Они ведь должны сбываться. Ну хоть иногда…» - натягивает на каштановые волосы шапку, потому что уши замёрзли. Сегодня она совсем не спала. Просто была увлечена внутренним диалогом. Было не до сна. Благодаря математическому складу ума просчитывала все варианты решений проблемы сложившейся. И, кажется, нашла выход. Странный, но кажущийся ей сейчас единственно верным. Заходит в школу. Никого на первом этаже нет. Ну так конечно, сегодня ставят оценки, да и последний день перед каникулами. Олеся пришла раньше на полчаса. Ну и ладно. Это ничего не меняет. - Ох, святые пельмешки! – резко распахнулась входная дверь и в помещение залетела Суворова, впуская вслед за собой холодный воздух, что щёки щипал. – Там на улице такой капец! – недовольно ворчит она. – Такое впечатление, что мы не в России, а, нахер, в Арктике. - Да ладно тебе, - натянуто улыбнулась Олеся. А улыбаться совсем не хотелось. – Нормальная погода. Ведь каждую зиму такая. А ты чего так рано? - Да я не спала. Вообще. Всю ночь. - Почему? - от чего-то становится так больно. Вспоминает Кирилла. И слёзы еле сдерживает. До чего же на душе паршиво. Непонятно. Как же всё-таки на отношение между людьми влияет статус. - Песню репетировала. Там наш кудесник Денис написал табы по программе и нам скинул, сказал, чтобы выучили хорошо, - улыбнулась Настя, сняв с себя куртку. - А он ответственный. Хоть и ведёт себя иногда как дурак, - говорит очень спокойно. Просто подавляет нотки грусти, что в голосе проскальзывают. - Да не, он хороший, когда они с Витей вместе не тусуются, тогда просто вынос мозга, - усмехнулась подруга. Вскоре вся остальная часть класса подгребла. Странно. А Кирилла Сергеевича всё нет и нет. Уже без пяти восемь, а он где-то ходит. Мужчина запыхавшийся, прямо в верхней одежде, залетает на этаж, быстро открывая дверь класса, и пропускает ребят внутрь. Подростки шумной толпой залетают в класс. Смотрит на Олесю, что мимо проходит и внутри всё сжимается. Хочется орать, матом ругаться, стол перевернуть. И всё только от того негодования внутри. И от того, что не может к ней прикоснуться. Все сели по своим местам. Учитель начал озвучивать оценки за четверть. Вид у него подавленный. Итого в классе шесть троечников, четырнадцать хорошистов. Отличников нет. Всё-таки Олесю подкосила биология. Да и Коля весь классный час пулял в учительницу гневными речами. - Ну вот и всё, - грустно выдохнул он, закрыв классный журнал. – Удачно вам провести каникулы, отдохните как следует, ребята, - по-прежнему натянуто улыбается. – Все свободны, кроме Колесниковой, - подростки сорвались с места. Дверь шумно закрылась вслед за толпой, оставив их в кабинете вдвоём. Только он и она. Лишь тиканье часов с периодом в секунду разрывало тишину, повисшую, казалось почти ощутимую. Только рукой дотянись. И глухим эхом в голове повторяясь. Это и есть его выбор. Его решающий ход. - Нам нужно поговорить, - произносит глухо. Видно, ему тяжело. - Да уж, это точно, - задвигает за собой стул. Волнуется. Очень сильно. - Я насчёт вчерашнего, - ну да, не будет же сейчас он ругать её за одну четвёрку в четверти. – Я никак не ожидал, что всё время, на том конце провода, была ты, - подходит к доске, головой об неё ударяясь. Рваный выдох, выдающий импульсивность его обладателя. Как же тяжело… Как же тяжело всё объяснить. Всё что чувствует. Всё то, что заставляет сходить его с ума уже сутки. То, что мучает, заставляя переступить через принципы, нормы. - Меня это на куски рвёт, - ногтями царапает поверхность доски, от чего по классу эхом глухим скрежет противный доносится, стараясь причинить боль барабанным перепонкам. Лицом к ней поворачивается, улыбаясь болезненно настолько осязаемо, что не по себе становится. Просто медленно сползает на пол, царапая спину о подставку, прикреплённую к доске, на которую обычно кладут мел. А Олеся смотрит на него непонимающе. Что же он делает? – Вчера ты написала, что не знаешь, хочешь общаться или нет. Насколько я понял, ты тогда вообще ничего не знала, - сейчас она видит в нём не классного руководителя, а именно Кирилла. Её Кирилла. Который показывал свои эмоции, часто шутил и не хотел прятаться. Который маски не любил. Понимает, насколько он ей доверяет, раз решился поговорить. А ведь это по-своему очень смелый поступок. - А я ничего не хочу прекращать и менять. Просто знай это, - достаёт из кармана телефон и набирает сообщение. Теперь мобильник пищит уже у неё. «Ты мне нужна очень сильно. И терять тебя из-за внешних факторов я не хочу…» Удивлённо смотрит на молодого человека, что просто сидит на полу. Он никого не боялся. Не стеснялся. Такой уязвимый и одновременно открытый. - И… ты мне, - присаживается на пол, не боясь замарать чёрные брюки. Смотрит в глаза светло-карие внимательно. Тоже совершает смелый поступок. Она не убегает. Не требует от него, чтобы он встал. Просто сидит напротив, ноги под себя поджав. Это один из немногих способ, чтобы показать – они на одной волне, они равны. А в синих глазах читается такое спокойствие, доброта, что сразу у него на душе спокойно становится. Всё то, что ему спать не давало последние сутки, постепенно куда-то уходить начало. Уступая место чему-то светлому, такому тёплому и очень дорогому. То, что он искал долгое время. Сейчас чувствует себя целым, гармоничным. Живым. Не белым. Будто его раскрасили какими-то яркими красками, что пропитали всё его существо. И слов сейчас не надо. Понимает, если сейчас что-то скажет, испортит момент, а маленький «Кирилл» в его голове просто его потом загнобит. - Я долго над всем этим думала, - начала Олеся, смотря на то, как меняется выражение его лица. Появляется умиротворение. Волнения нет. Сейчас они оба открыты. – Статусы, мнения – сейчас это не важно. Да, наверное, глупость говорю. Но… Иногда это бывает совсем не важно, - тянет к нему руку. Обхватывает маленькую ладошку холодными пальцами. – Прости, что убежала тогда. Чувствую себя дурочкой, - теперь и он узнаёт в ней Олесю. Его Олесю. Ту смышлёную девчонку, которая всегда поймёт, даст здравомыслящий совет. Такая родная. Значит, вот она какая – Колесникова. Господи, и как он раньше не смог её раскусить... Впрочем, чему удивляться, если и себя понять долгое время не мог. Что уж говорить о других. Наверное, дело всё же в нём самом, в невнимательности и нежелании видеть многие вещи. Ведь он каждый день её видел, пытался разгадать, а всё было на поверхности. Её нужно было только понять. И Олеся бы отплатила всем тем, что отдала Кириллу, телефонными звонками, советами, пониманием, просто моральной поддержкой. - Значит, «да»? - усмехается, девичью руку сжимая в своей. - Значит, да, - улыбается она открыто, светло. Боже, как Кирилл мечтал увидеть именно эту улыбку. Тихо смеётся просто от переполняющих эмоций, от собственной глупости, понимая, она не уйдёт. Она никуда не уйдёт. Готова и дальше общаться. - Тогда, - рывком поднимается с пола, за собой девчонку поднимая. – Негоже сидеть на полу, - аккуратно ставит её на ноги, беря ключи от кабинета со стола. А Олеся оттряхивает штаны, от чего-то в мелу вымазанные. - А где тогда нужно сидеть? - Не знаю. Можем пойти в кафе, - усмехается, открывая дверь. – Раз не против общаться. - В кафе? – задумчиво произносит. - Ну да. Или не хочешь? – закрывает кабинет, вниз по лестнице спускаясь. - У меня с собой не так много денег. - Деньги-деньги, - повторяет, улыбаясь. – Разве это важно? – отдаёт ключи вахтёрше и надевает куртку. – Нет. - А что тогда важно? – всё интересуется, застёгивая. Чёрт. Не так завязала шарф. И Кириллу приходится исправлять эту оплошность. - Я, ты, это сейчас самое важное, - выходит из школы, и мороз по щекам нещадно бьёт. – Господи, да что же так холодно, - надевает варежки, а Олеся смеётся. - Они с оленями? - Ну да, - усмехается мужчина, беря её за руку. – Люблю оленей. Они милые. Так и бредут по улице почти безлюдной. Многие горожане сейчас готовятся к празднику. Наряжают ёлку, жилище. Им сейчас не до прогулок. Тем более в минус тридцать пять. - И где будешь встречать Новый год? – смотрит на ёлку в центре установленную. Вспоминает вчерашнее. Ухмыляется. - Дома. С родителями. А где надо? – тихо смеётся, кидая в него снежок. - Не знаю, - смеётся, в спину попадает ещё снежок. Но в ответ не кидается. - Ну и почему ты не кидаешься? Так же неинтересно, - странно она себя порой вела. То слишком серьёзная, то слишком детская. Делала, то, что хотела. Не стесняясь эмоций. Потому что стесняться нечего. - Поэтому и не кидаюсь, - поворачивается, смотрит оценивающе. – Ты же худенькая. Упадёшь, если я начну кидаться. - Ну и ладно, - бурчит себе под нос. – А ты где будешь встречать? - Не знаю. Наверное, здесь. К родителям не поеду, уже не успею. - А почему? - Я ведь приезжий, - выдыхает. Чёрт. Холодно ведь. Но, Олесе холод, кажется, вообще не мешает. – Из Питера. Родители там. - Вот оно что, - еле поспевает за мужчиной. - Но ты на каникулах особо не расслабляйся. Третья четверть она тяжёлая. - А ты будешь помогать мне общество учить, - смеётся девчонка, а глаза такие счастливые-счастливые. - Ну а куда я денусь? - пожимает плечами. – Никуда. Вечер на них смотрел, не опуская глаз. На два силуэта, спешащих в кафе, чтобы согреться и наболтаться вдоволь. На девчонку в синей неприметной куртке с шарфом, вязанном на шее и мужчину высокого в красной куртке, что улыбался, наконец, искренне. А её желание сбылось. Вспомнила, как вчера, когда убегала, произнесла. «Я так хочу быть счастливой!» Кажется, желания имеют свойство сбываться. Нужно только мечтать.