И всё повторится снова

Через несколько часов, двигаясь с доверенным ей отрядом в западном направлении, Нанаба прикидывала приблизительный план действий. Все ближайшие поселения оповещены, значит нужно ехать вдоль стены в поисках пролома. Молчавшая до того времени Имир теперь была явно раздражена: - Ты не забыла, что у нас с Кристой нет никакого снаряжения? На юге титаны наверняка толпами бродят, это самоубийство. Позволь нам покинуть передовую. Нанаба рыкнула, сильнее сжимая в пальцах поводья, повторив про себя, что они не дети, а солдаты: - Нет, не могу. Мне нужны люди, чтобы в случае необходимости доставить послание. Вы сами встали на этот путь, от успеха этой операции сейчас зависит всё. Возьмите себя в руки. И пропуская мимо ушей вспыхнувшую между девушками перебранку думала присоединился ли Майк к южному подотряду. Уже должен бы, за столько времени. Только это чувство… Противно режущее чувство, что его нет. Что за глупости. Парочка каких-то тупых гигантов, их ведь было меньше десяти, не могли бы задержать его так надолго, он справился, наверняка. Они шли вдоль стены до самой темноты и продолжили путь при свете факелов, когда уже совсем стемнело. Как назло ночь выдалась совершенно беззвездной и безлунной. Света факела хватало на несколько метров, а дальше простиралась черная пугающая тьма. Нанаба была напряжена до предела, в любую секунду ожидая нападения из кромешной темноты. Пусть эксперименты Ханджи и показали, что без солнечного света у титанов снижается активность, но всё же не сразу и не у всех и как знать, можно ли вообще делать хоть какие-то выводы на основании исследования тех особей, что им удавалось поймать. Впереди забрезжил свет. Группа всадников приближалась, вероятно, это южный подотряд, который ведет Майк. Наконец-то, при одном взгляде на него станет легче. Но впереди шел Гергер, который, увидев Нанабу, пришпорил лошадь, подъезжая поближе. - Вы тоже шли вдоль стены? - Да, с запада. Вы нашли брешь? Лицо Гергера даже в свете факела приобрело землистый оттенок: - А? Вытянув шею, Нанаба старалась незаметно разглядеть в их группе самого высокого всадника, но взгляд находил только темную макушку Бертольда, а светлую голову майора никак не удавалось увидеть. - Что «а»? – тупость Гергера иногда зашкаливала и выводила Нанабу из себя. – Вы нашли пролом? Мы шли с запада пять часов и ничего не обнаружили, значит, он был с вашей стороны. - Мы тоже его не нашли. На крошечном пятачке земли, где в свете факелов собрались уставшие, растерянные, вымотанные страхом люди, повисла гнетущая тишина. Нанаба с Гергером смотрели друг на друга, не зная, что теперь сказать. Наконец, подала голос Рене: - Может вы проглядели? - Как ты себе это представляешь? Там должна быть огромная дыра, через которую способен пролезть титан. Гергер вздохнул, подобравшись в седле: - Что теперь? Начнем обход заново? Со всех сторон послышались стоны и жалобы на дикую усталость. Да к тому же и лошади были вымотаны совершенно. Двигаться в обратном направлении в поисках пропущенной бреши было бы чистым безумием. Необходимо разбить лагерь. Проехав вокруг в поисках перелеска или хотя бы крошечной рощи, Нанаба, проведя факелом в вытянутой руке, увидела нечто похожее за башню. - Похоже на заброшенный замок, - озвучил приблизившийся Гергер. Выбора не было, подвернувшиеся руины и без того были огромной удачей. Спешившись возле порушенного наполовину крыльца, Нанаба цепкими пальцами сжала плечо пошедшего вперед Гергера: - Почему командир не с вами? Тот бросил растерянный взгляд куда-то вбок: - Он не присоединился к нам. Может быть, догнал восточный отряд. Неизвестно в каком направлении ему было удобнее двигаться. И прошел вперед, дернув плечом. Сказать ей, что Захариус скорее всего погиб раз не присоединился к южному подотряду? Каким бы сильным ты не был, однажды придет день, когда удача покинет тебя, вот сегодня это произошло и с командиром. Она и сама понимает. Самим бы сейчас выжить как-нибудь. Набрав в развалинах дров, солдаты развели костер. Всё-таки ночь, пусть и летняя, не была слишком жаркой. Гергер, описав пару кругов по уцелевшим залам, нашел где-то бутылку с вином. Вот кто что, а этот спиртное найдет, как свинья желудь. Рене фыркнула: - Надеюсь, ты пить не собираешься сейчас? - Конечно, нет. Не время для выпивки, - отозвался тот, но бутылку из рук не выпустил, присев к остальным возле импровизированного костра. На Нанабу тяжело было смотреть. Она, казалось, постарела на десяток лет. Сидела на деревянном ящике, опустив плечи, но ещё поддерживала обсуждение ситуации, в которую они попали. Что, черт возьми, творится? Они столкнулись с титанами только в самом начале, а потом за целых девять часов не встретили ни единого. Они не лезут в пролом, что ли? Оказывается деревня этого мальчика, Конни, разрушена, там не нашли ни одной живой души, впрочем, как и тел погибших. Рене, наклонившись к уху Нанабы, прошептала, что трупов действительно не было, но все лошади стояли в конюшне, черт пойми, что там стряслось. Ладно, новобранцам надо отдыхать, попробуйте поспать, дети. Нужно выдвинуться в путь ещё до рассвета. Гергер всё так же вертел в руках найденную бутылку, словно какую-то важную ценность, а Нанаба пересела поближе к стене, прижимаясь к холодному камню своим пылающим лбом. «Майк, где ты теперь?». *** В самом деле, где он? Видит ли он её оттуда, куда попал? И попадет ли туда она в свой срок? И когда этот срок настанет? Вспомнилось, как несколько раз в отчаянии она говорила ему, что не станет жить, если он однажды не вернется. Он выходил из себя. Орал, швырял вещи, однажды залепил ей пощечину за такие слова и даже не стал извиняться, чувствуя себя абсолютно правым. Потом обхватывал её лицо своими большими грубыми ладонями и говорил примерно одно и то же: «Запомни, что бы со мной не случилось, ты должна жить. Будешь жить за нас двоих, поняла?». Она кивала, прижимаясь губами к его шершавым пальцам. Однако представить себе это было невозможно. Все те годы, что они были вместе, с того самого дня как он сказал ей «Я тебя люблю», Нанаба чувствовала себя защищенной. Что бы ни случилось, Майк всегда был рядом. Он заботился о ней, проявляя свои чувства в делах, без романтических глупостей и красивых слов. Забота его была проста и незаметна: в принесенной из офицерской столовой булке, в отданном холодным дождливым днем теплом плаще, который доходил ей практически до пят, в наброшенном на плечи одеяле, когда она засыпала за столом. Во время вылазок ей всегда было гораздо спокойнее, если он находился поблизости. Возможно ли сосчитать сколько раз он лично спасал ей жизнь, практически вырывая из лап казалось бы неминуемой смерти? Наверняка больше десятка. А потом по возвращении с особым остервенением истязал её в постели, выпуская на волю страх, который пережил в секунду когда не знал выживет она или умрет. В памяти всплыла прошлая ночь, проведенная ими в маленькой комнате временной базы. Его руки. Его волосы, упавшие на лицо, когда он целовал её, в порыве страсти прикусывая губы. Его голос. Его бедра, сжимаемые её коленями. Шея, которую она обхватывала руками, прижимаясь всё сильнее, словно желая слиться воедино и не расставаться больше никогда, ни на мгновение. Если бы это было возможно. «Где ты, Майк? Повторится ли всё это снова?». Неважно где и неважно когда. *** Вопль Рене заставил дернуться, оцарапав лоб о шершавый камень: - Все на крышу! Немедленно! Нанаба бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени. «Ты должна жить за нас двоих» «Пока мы боремся, у нас есть шанс» «Я всегда с тобой, Нанаба. Я всегда рядом с тобой» Толкая тяжелую дверь, ведущую на крышу, Нанаба прошептала абсолютно уверенная в том, что он её слышит: - Я не предам тебя, Майк. Гергер орал матом, испуганный, озлобленный, он инстинктивно вскочил на ограждение башни, прикрывая собой Рене. Титаны своими огромными телами ударялись о стену, расшатывая и без того ветхое строение. Из кладки посыпались вниз мелкие камни, ударяя об иссохшую землю. Нанаба растолкала локтями новобранцев, столпившихся у края, словно желтые цыплята у кормушки с просом. Они совершенно беззащитны без оружия, это вина их командиров, вина взрослых. Их долг защитить этих детей, хотя бы пытаясь исправить эту ошибку, как исполнил свой долг их командир, защитив и дав дожить до этого момента. - Назад, отойдите назад! – она вынула клинки, положив пальцы на кнопки маневрирования. – Теперь в дело пойдет привод. Вперед! Четверо солдат из отряда майора Захариуса ринусь в бой, защищая доверенных им новобранцев. Опытные бойцы, они знали, что делать и как убивать. Привычно, как уже много лет, Нанаба работала в паре с Гергером. Он отвлек – она убила. - Хаха! Гляди, он своей тушей мелких внизу придавил! – Гергер уже вошел в раж, подгоняемый страхом. Они оба прижались к стене, по привычке шутливо переругиваясь дрожащими от нервного напряжения голосами. Впрочем, недолго. Взлетевшая на их уровень Рене, с явственной паникой в голосе сообщила: - Поздно. Эти твари разворотили дверь. Мелкие пробрались внутрь. Надо забаррикадировать выходы. Скорее. Всё-таки Рене бывала весьма убедительной, когда было надо, тем более, когда речь шла о безоружных детях: - Что бы ни случилось боритесь до конца! Разделившись по двое они сражались изо всех сил: яростно, бешено, подстегиваемые бурлящими в крови ненавистью и адреналином. Башня замка была практически подарком судьбы, лучше для работы на приводах и не придумаешь. Разведчики прижались к каменной стене, переводя дух, только когда вырезали самых крупных особей. Странный звук заставил вскинуть головы, всматриваясь в ночь. Привязанные внизу лошади падали одна за другой, убиваемые летящими со стороны стены камнями. Черт, на чем они теперь уедут, кто их здесь найдет? - Наши лошади! Да что происходит? – Гергер замер, прислушиваясь. А в следующую секунду в башню ударил огромный валун, сшибая вниз Рене и Хеннинга. Подхваченные Нанабой и Гергером тела были уже мертвы. Они погибли мгновенно, без шансов на выживание после такого удара. Гергер стиснул зубы, обернувшись к высыпавшим на крышу новобранцам: - Будьте осторожнее. Со стены прилетел здоровенный камень, им-то их и убило. Перепуганный Конни вскрикнул, указывая рукой вниз: - Смотрите! Их целая толпа. В два раза больше чем было. Нанаба вскинула голову, яростно зарычав: - Впечатление такое, будто он действуют по заранее намеченному плану. Будто с самого начала просто играют с нами. А разве не так? Разве они для этих тварей не живые игрушки? «Майк, где ты?» Выбивающаяся из сил Нанаба, облитая горячей кровью убитых ею титанов, понимала, что в баллонах вот-вот закончится газ. Дозаправить негде, спрятаться негде. - Гергер, у меня топливо почти на нуле. У тебя как? - Так же. Ещё и клинки закончились. У тебя тоже последний? - Ага. - Интересно скольких мы успели пришить вчетвером? Нанабе захотелось врезать ему: - Какая разница. Нет времени считать. - Выпить бы чего-нибудь покрепче. Голос у него был странным. Развернувшись всем корпусом, Нанаба внимательно посмотрела на друга. Половина его лица была залита кровью, не парующей кровью титана, а его собственной. - Гергер! Только не Гергер. Хам, пьяница, грубый солдафон, её лучший друг, храбрый боевой товарищ. Гергер, хоть ты-то не бросай. - Прости, Нанаба, я крепко головой приложился. Сражаться нет больше сил, - а в следующую секунду отцепил тросы, полетев вниз, прямо в гигантскую лапищу титана. Тот ловко поймал солдата за ногу, с улыбкой поднося человеческое тело к своему рту. Нанаба рванула вперед, задействовав привод, и выдрала этой твари кусок затылка. Титан рухнул, чудом выпуская Гергера точно в башенное окно. Мутное стекло винной бутылки блеснуло прямо перед глазами: Боже, спасибо, хоть перед смертью. Но из открытого горлышка в иссушенное смертельной битвой человеческое горло не пролилось ни капли. За что? Из глаз брызнули слезы обиды и отчаяния, когда просунутая в окно гигантская рука обхватила Гергера, вновь вытаскивая его наружу. Нанаба повисла на тросе у каменной стены замковой башни, отчаянно щелкая кнопками на рукояти клинка. Газа больше не было. Перед ней, скалящимися мордами титанов встала её высочество Смерть, протягивая свои когтистые ледяные руки. Они заглушили даже ощущение горячих рук гигантов, сорвавших ещё живое тело Нанабы вниз, ближе к их чудовищным пастям. Вот оно. «Майк, где ты? Спаси меня сейчас». Ощущение отрываемой от тела ноги было за гранью боли. Нанаба уже перешагнула болевой порог, когда её голова погрузилась в вонючий рот одного из титанов, а тупые зубы сомкнулись на тонкой шее. Ничего этого уже не было. *** Мир вокруг застелил густой молочный туман, достаточно плотный, чтобы по нему можно было идти, не утопая. И Нанаба шла. Так легко словно отдыхала долго-долго и, наконец, рада возможности пройтись, пусть даже ничего не видя вокруг. Позже туман стал рассеиваться, превращаясь в мягкий согревающий свет, а из света протянулась рука. Такая родная и знакомая рука, с узким шрамом на тыльной стороне ладони, оставленным клинком очень давно, ещё во времена обучения в кадетском корпусе. Затем из света, такого приятного света, который не слепил и не обжигал глаз, вышел человек. Она протянула к нему руки, смыкая их за широкой шеей, и прижалась губами к его теплым и совершенно живым губам, касаясь кожей его мягких усов и светлой щетины. И не было до. И не было после. Они, держась за руки, шли сквозь этот божественный свет, совершенно не задумываясь о направлении. Просто шли туда, где всё повторится. Где для них всё повторится. Снова.