И всё повторится снова

Хорошо, что у Легиона так много неиспользуемых баз. Это здание хоть и довольно старое, но ещё крепкое, наконец, смогло послужить делу, приняв подозреваемых в сообщничестве Энни Леонхардт и их надзирателей. Впрочем, со стороны всё выглядело вполне невинно, разве что к Нанабе пару раз обратились с вопросом: почему новобранцам запретили надеть обмундирование. Она отшучивалась, вручая им швабры и ведра и направляя на уборку помещений, мысленно радуясь, что здесь нет Ривая, задолбал бы всех. Нанаба вглядывалась в их лица, невольно думая кто, ну кто же может быть предателем. Милашка Криста, которая так трогательно к ней тянулась, или её подруга, грубоватая Имир, выполняющая тяжелую работу наравне с парнями? Сашка, которая ходит хвостом за всеми у кого, как она думает можно поживиться съестным, - вчера Нанаба краем глаза увидела, как Майк дал ей большое яблоко, найденное в здешнем заброшенном саду, - или её друг веселый глуповатый Конни? Может здоровяк Райнер, который в одиночку перенес шкаф? Или застенчивый Бертольд, который помогал Нанабе протереть верхние полки, в комнате, которую они заняли с Майком? Кто-то из них? - Ты правда думаешь, что кто-то из этих детей сообщник Леонхард? - Ну не знаю, нельзя исключать такую возможность. Майку и самому было не по себе. Что если предатель поймет, для чего их сюда привезли? Что если решит действовать? Несмотря на достаточное количество помещений, он отдал приказ расположить новобранцев в двух комнатах – отдельно мальчиков, отдельно девочек плюс по одному офицеру к каждой группе. На всякий случай. Днем их посадили в столовой, выдав шахматную доску и стопку книг, напрягайте мозги, ребята. А тренировки? Тренировок пока не будет. Нанаба явно обеспокоена ещё со вчерашнего дня и это её настроение, кажется, передалось и ему, поэтому так противно на душе. Хотя после сегодняшней ночи вроде не должно бы. Может он плохо постарался? *** Нанаба захлебывалась криком и собственной кровью, протягивая к нему окровавленные руки, а он никак не мог дотянуться и схватить их, чтобы вытащить её и спасти. Глухо застонав, Майк проснулся, тут же сев в постели и рефлекторно протянул руку туда, где должна спать Нанаба. Её не было. Он подскочил, как ужаленный, не в силах стряхнуть сонную одурь и понять действительно ли просто приснился кошмар или же она и вправду погибла. Липкий страх пробрал до костей. Дверь скрипнула. На пол лег отсвет дрожащего огонька свечи. Нанаба старалась двигаться бесшумно, уверенная, что он спит и едва не выронила свечу от внезапного: - Где тебя носит? Задув пламя, она стащила форменные брюки, оставаясь в тонкой майке, и нырнула под легкое одеяло: - В туалет ходила. Чего ты проснулся? Майк притянул её поближе, обхватывая обеими руками и прижимая теснее на узкой неудобной кровати, ощупывая плечи и спину, целуя в лоб, виски, порозовевшие щеки. - Ты с ума сошел? Тут всё будет слышно. - Неважно, - ему было необходимо доказательство того, что она жива, что она не призрак, не иллюзия, что её не разорвали и не съели где-то там, далеко отсюда, что на самом деле она здесь – нежная и теплая и её ещё можно любить. Его напору невозможно было противиться, хоть Нанаба и упиралась руками в его плечи, даже попытавшись укусить настойчиво прижавшиеся к её рту губы, понимая, что тем самым только раззадоривает мужчину. Ладони жадно скользили по напрягшимся ягодицам, по бедрам, по подтянутому животу, по груди, переворачивая её на спину, сдергивая мешающуюся майку. - Пожалуйста, - губы прижимались к её шее, прихватывая тонкую кожу, - мы быстро. - Кровать скрипит, - она откинула голову на жесткую подушку и прогнулась в пояснице, безуспешно пытаясь сбросить с себя тяжелое мужское тело. - Пусть, - язык прошелся по ключицам, прокладывая дорожку ниже, к маленькому соску, - не могу терпеть. Почему она не научилась отказывать ему? Почему при помощи этих поглаживаний, грубых прикосновений, крепких объятий он всегда добивался своего? В самом деле – пусть, пусть слышат, какая разница, если она хочет этого так же, как и он. Нанаба гладила его широкую спину, опуская руки ниже, пытаясь стянуть с него белье и, подаваясь бедрами вперед, чувствовала насколько сильно он возбужден. Как громко скрипит эта проклятая койка, может, если лечь наоборот шума будет меньше. - Перевернись на спину. - М? – ещё раз прихватив губами нежный сосок, он лег, увлекая её за собой. – Как скажешь. Оказавшись сверху, Нанаба соскользнула вниз, разводя его сильные длинные ноги. Он закусил губу, чтобы не застонать когда она, обхватив его член своими горячими губами, вобрала его в рот наполовину, и, сжав прохладными пальцами у основания, задвигала рукой в такт движениям головы. - Нанаба, пожалуйста… Она чуть усмехнулась, проводя напоследок языком по чувствительной головке. Оседлав его бедра и рукой направляя в себя обильно смоченный слюной орган, Нанаба медленно опустилась сверху, опираясь другой рукой на его согнутое колено. Когда-то давно было трудно привыкнуть к этим более чем приличным размерам, хоть Майк и старался изо всех сил не причинять ей дискомфорт. Теперь это в прошлом, теперь они давно изучили все желания, все предпочтения, все особенности друг друга, и Нанаба знала наверняка, что ему будет хорошо, когда она резко опустится на его твердый прямой член, затем медленно выпуская его, поднимаясь. Ритмичные движения заставляли несчастную койку издавать такие душераздирающие скрипы, что не было слышно даже тяжелого дыхания друг друга. - Это невыносимо, - Майк не выдержал первым, снимая её с себя. Каменный пол холодил пятки, а не прогреваемая даже летним теплом стена обдавала приятной прохладой спину Нанабы, когда она, обхватив Майка ногами вокруг поясницы, держалась за его могучую шею, изо всех сил пытаясь не вскрикивать в голос. Зато стена не скрипит, а Нанаба достаточно легкая, чтобы он без труда удерживал её даже стоя на подрагивающих от удовольствия ногах. Даже когда она в самый острый завершительный момент вцепилась в его волосы, простонав на ухо пробравшее до самых кончиков пальцев: «Мааайк». *** - Майк? – Нанаба видела как он принюхивается, напряженно сведя брови на переносице. А он, получив всю необходимую информацию из самого обычного свежего летнего воздуха, уже отдавал приказ одному из опытных солдат: - Возьми лошадь и доложи командованию, что в сто четвертом отряде титанов не было. Они наступают с юга! Стена Роза пала! – и обернулся к Нанабе. – Скажи им, чтобы седлали лошадей и попытались известить все ближайшие поселения. Нанаба слетела со смотровой башни на приводе, не теряя времени на спуск по лестнице, и, найдя нужное окно, распахнула деревянные рамы, напугав сидящую близко Сашу. - С юга наступает толпа титанов, они уже в полукилометре от нас. На экипировку нет времени, скачите в ближайшие деревни и города, сообщите жителям, пусть эвакуируются немедленно. Всё ясно? Новобранцы переглядывались, явно запаниковав. Какие же они ещё дети. - Поживее! Иначе плевать будете не в потолок, а в крышку гроба, - и снова выскочила в окно, взлетев на крышу, где уже стоял Майк. – Где они сейчас? Захариус казался вполне спокойным: - Да прямо по курсу. И девять из них уже близко отсюда. - Значит стена снова пала? Что нам теперь делать – сражаться с ними, а стоит ли? Что если брешь не только во вратах? Мы же не знаем насколько велик нанесенный урон. Нам нечем заделать пролом, - на её лбу выступили капельки пота. – Произошло то, чего мы больше всего боялись, - Нанаба опустилась на колени, чувствуя нарастающую внутри панику. – Мы не выяснили личности колоссального и бронированного, мы ничего не смогли узнать. Теперь человеческая раса погибнет. Все погибнут. Страх зародился и пустил свои тонкие ростки не только в её душе, Майку было страшно. Успеет ли он вывести отсюда доверенных ему людей, сможет ли спасти их, удастся ли предупредить мирное население. А Нанаба даже не стесняется перед ним и не пытается скрыть своё отчаяние. Бедная моя девочка, как же тебе страшно. Он поднял её, взяв за дрожащие плечи, и заглянул в расширившиеся в панике глаза. - Нет. Если мы сдадимся, если мы опустим руки, это будет нашим поражением. Но пока мы боремся, у нас есть шанс. Ты слышишь меня, Нанаба? – обхватив руками её лицо, он губами прижался к её дрожащим губам, пытаясь забрать хоть каплю её страха и вселить хоть немного уверенности. – Я с тобой. Поняла? Я всегда с тобой. А она закивала, уже стыдясь своей минутной слабости, из-за которой ему приходится утешать её в такой опасный момент: - Я знаю, Майк, - она посмотрела вниз, туда, где новобранцы уже рассаживались на лошадей. – Никаких извинений не хватит перед этими детьми. Из-за нас они теперь совершенно беззащитны, - и вытерла лицо обеими ладонями. – Нельзя чтобы они видели нас такими. - Ну что ж. В бой. Удаляясь от их временной базы, Майк отдавал приказы по распределению солдат в направлении всех населенных пунктов. Старался подбодрить, говоря, что успех операции зависит от каждого. - Кто-нибудь знает эти места? Саша и Конни отозвались, будучи тут же назначенными проводниками. Едва отряд разделился, расходясь в заданных направлениях, как из-за кромки леса показались титаны, ускоряясь, они, казалось, вполне осознанно догоняли всадников. Анализ ситуации Майк провел в считанные секунды. Слишком большую скорость эти твари развили, если догонят, то всё зря, никто никуда не успеет. - Гергер, берешь командование южным отрядом на себя! И уже не слышал выкрикнутое в спину: - Командир! - и спора между солдатами, что это просто самоубийство. Если он сейчас их не остановит, то все погибнут, а, главное, никто не сообщит мирному населению о необходимости эвакуации. Титанов всего девять, надо правильно распределить силы и будет неплохой шанс догнать своих. Первый пошел. Оттолкнувшись от седла, Майк взмыл, выпуская тросы в спину восьмиметрового и отточенным движением вырезая ему кусок шеи. Надо бы сначала уложить тех, что поздоровее. Следующим был семиметровый. Чтобы пристроиться к шестиметровому пришлось повозиться, но и с этим удалось расправиться без особых проблем. Затем ещё двое помельче. Ну что, добивать остальных? Впрочем, они как-то бессмысленно бродят вокруг, можно успеть сбежать, да и времени прошло достаточно, подотряды должны успеть уйти достаточно далеко. Конь прискакал на свист практически сразу, вот хороший мальчик. Только один титан поблизости вызывал беспокойство. Майку раньше не доводилось видеть подобных. Какой-то странный, покрытый шерстью и не обращает совершенно никакого внимания на человека, будто вышел прогуляться, греясь на летнем солнышке. Словно услышав его мысли, титан подошел поближе и, наклонившись, схватил поперек корпуса несчастное животное. У Майка пересохло во рту, титаны никогда не обращали внимания на лошадей, им не было до них дела. Девиант же, посмотрев на зажатого в своей ладони коня, вдруг размахнулся и бросил его в сторону Захариуса, тот едва успел отскочить, запоздало выпуская тросы и, заскользив по крошащейся крыше здания, сорвался вниз, угодив в лапы мелкого титана. Тот, не медля, засунул ноги Майка в свою вонючую зубастую пасть, заглядывая в глаза так проникновенно, словно не сожрать собрался, а просто играет и не понимает почему игрушке это не нравится. Ужас, окативший горячей волной, вырвался из груди диким криком, сквозь который послышалось спокойное: - Держите его. Что? Кто это сказал? Галлюцинация перед смертью? На шее мелкого титана, в пасть которого был наполовину погружен Майк, сомкнулись покрытые шерстью пальцы: - Я же сказал просто придержать его. Трехметровый выпустил человека, который ударился о землю, не в силах осознать что происходит, только чувствуя адскую боль в обеих сломанных ногах. - Что это за оружие? Я имею в виду эту штуку у тебя на поясе. Майк, расширившимися от ужаса глазами, взирал на свою верную смерть, которая по какой-то причине растягивалась, превращаясь в минуты липкого обмораживающего ужаса. Титан говорит. Он говорит! Не как тот, из дневника Ильзе Ланглар, который нашла Ханджи. Этот осознанно и четко говорит. Майку показалось, что он уже сошел с ума от страха. Наверное, так и есть. Но голос, четкий и явственный голос всё звучал: - Странно, я уверен, что мы говорим на одном языке. Ты онемел от страха? Твоё оружие это что-то наподобие меча? Я возьму эту штуку, - и он потянулся своими огромными волосатыми пальцами прямо к человеку. Не отдавая себя отчет, охваченный паникой, Майк, упал лицом в землю, инстинктивно накрыв голову руками, и заорал во всё горло, просто чтобы не разорваться от этого распирающего ужаса. Внезапно перед глазами встало лицо Нанабы, её перепуганные глаза, капельки пота на висках, дрожащие губы. Ей страшно. Он пытался утешить её. Что он сказал ей: пока мы боремся, у нас есть шанс? Боль в ногах была невыносимой, но адреналин, бурливший в крови, перебивал её и позволил поднять тяжелое тело, встав на одно колено, руками сжав острый клинок. Он сказал ей сражаться, он вселил в неё надежду. - Теперь можете делать с ним, что хотите. Смерть подошла, сжав его холодными костлявыми пальцами. Не как всегда, слегка ухмыляясь прямо в лицо, не легонько прихватывая, чтобы тут же отпустить, засмеявшись вслед, мол, ну что ты, я же только пугаю, беги себе. Нет, она подошла и вонзила свои острые когти, раздирая грудную клетку и смыкая их на всё ещё бьющемся в истерике сердце. Из глаз брызнули слезы. Вопль ужаса, складывающийся в слова, которые сам он уже не слышал. - Остановитесь! Нет! Нет! – кого он умолял, когда сердце, вырванное из груди, уже в последний раз билось в ледяной ладони костлявой старухи.