Думая о тебе

Между тем Джек рос и менялся. В раннем детстве он, ко всеобщему огорчению, мало походил на родителей. Зато к пятнадцати годам, когда другие дети из очаровательных крошек превращаются в неуклюжих прыщавых подростков, Джек вдруг начал стремительно хорошеть. Из слабого, болезненного ребенка с водянисто-голубыми глазами он вырос в высокого красавца и стал почти точной копией отца. Впрочем, Джек был намного смуглее, и его волосы, хоть и вились колечками, были темного цвета, точь-в-точь как у Мии. Так что за Брайана его было принять никак нельзя, хотя Мия однажды действительно обозналась, когда ее сын как-то вечером возился в гараже, а она пошла смотреть, что он там делает. — Дядя сказал, на твоем джипе топливный фильтр пора менять. Давай я? А ты потом проверишь, все ли в порядке. Мия молча кивнула, присматриваясь к сыну. Что-то в нем неуловимо изменилось, но она не сразу сообразила, что именно. Джек вдруг смутился. — Я папину футболку и кеды взял из шкафа, ничего? Они такие красивые, винтажные… Мне как раз впору. Ну, почти. Я сниму их, когда полезу под машину, чтобы не запачкать… Или верну, если хочешь, — поспешно добавил он, взглянув в глаза матери.  — Нет, оставь себе, — ответила Мия. — Должен же кто-то их износить. Джек засиял от радости. Он был хорошим, послушным мальчиком и неплохо учился в школе. Одна беда: чем старше он становился, тем сильнее его тянуло к машинам. Все выходные он пропадал в гараже у дяди и уже не раз присутствовал на уличных гонках в качестве зрителя. Джек считал дни и часы до того, как ему стукнет шестнадцать и он пойдет сдавать вождение. Мия, в свою очередь, старалась уговорить его подождать еще пару лет, потому что очень хорошо представляла, что будет, когда сын получит права и обзаведется собственной тачкой. Обсуждение этой темы всегда проходило очень бурно и болезненно, и являлось практически единственной причиной ссор матери и сына. К досаде Мии, Дом и Летти были на стороне Джека. Доминик хотел научить племянника водить сразу же, как ноги мальчика стали доставать до педалей, но Мия категорически воспротивилась этому. «Я перестану с тобой общаться, если ты посадишь его за руль». Страх за Джека заставил проявить неожиданную твердость, и впервые в жизни Дом уступил своей младшей сестре. — Не понимаю, чего ты хочешь этим добиться, — сказала ей после этого Летти. — Если Джек захочет участвовать в гонках, он будет участвовать, с правами или без, рано или поздно. — Лучше поздно, чем рано, — ответила Мия. — Может, это и не мое дело, но, мне кажется, ты только хуже сделаешь, если будешь держать его под колпаком до совершеннолетия. — Я всего лишь хочу, чтобы он прожил подольше. — С чего ты решила, что он непременно… — И ты еще спрашиваешь! Его отец и дед погибли из-за скорости, а дядя сел в тюрьму! В конце концов, все разбиваются, какими бы хорошими водителями не были! — Мия, — мягко сказала Летти. — Это не так. Но Мия и слушать не желала. Справив шестнадцатилетие, Джек грустнел день ото дня. Все его друзья и одноклассники, один за другим, сдавали на права и обзаводились собственным транспортом. Джек пробовал поговорить с матерью, но Мия стояла на своем: только в восемнадцать лет, и ни днем раньше. Промучавшись полгода, Джек все-таки решился и записался на курсы по безопасности вождения. Письменное разрешение от матери он подделал. Юный О’Коннер прослушал две четырехчасовые лекции и блестяще сдал письменный тест по правилам дорожного движения (впрочем, тест оказался таким легким, что с первого раза его не прошел бы только идиот), после чего получил в бюро транспортных средств свое первое водительское удостоверение — временное, на два месяца. Дальше было сложнее. Ему нужна была машина и инструктор: Джек чувствовал, что ему будет трудновато ездить по городу одному, по-крайней мере, первые дни. Он мог бы попросить дядю или тайком от матери ходить в автошколу, но предпочел во всем признаться Мии. Какого черта ему скрываться? В чем он виноват? Надежда, что мать поймет его, не оправдалась. Впервые они по-настоящему ругались и кричали друг на друга. — Ты обещал мне, Джек! Ты обещал, что не пойдешь сдавать раньше восемнадцати и обманул меня! — Мне нужны права уже сейчас! — Зачем? — Но это же смешно: я умею чинить тачки, могу любую разобрать на детали и собрать обратно, но при этом мне нельзя на них ездить! — Неужели так трудно подождать пару лет? Получишь перед тем, как пойдешь в колледж. — Я не пойду в колледж. Лицо Мии вытянулось. — Так, — произнесла она, скрестив руки на груди. — Отлично. Я, твой отец и твой дядя, вся наша семья, мы рисковали своими жизнями, чтобы обеспечить тебе достойное будущее. Чтобы у тебя была возможность получить образование и профессию. Чтобы ты, единственный из нас, мог с юности жить честным трудом и не иметь проблем с законом. А ты хочешь пустить все это коту под хвост! — Я не собираюсь… — Чем ты будешь заниматься после окончания школы, если не пойдешь в колледж? Работать автослесарем в какой-нибудь мастерской? — Почему бы и нет? Это не навсегда, всего лишь год-другой. И я… Я должен стать хорошим водителем! — Для уличных гонок, как я полагаю? — Вовсе нет! Я не собираюсь участвовать в гонках! — Да ну? Парнишку затрясло от обиды и ярости. Его льдисто-голубые глаза метали молнии. Взглянув в них, Мия была поражена, как Джек сейчас походил на отца. Брайан бывал очень терпелив, когда дело касалось, например, мытья посуды или уборки (больше ни один из членов семьи Мии не мог похвастаться, что когда-либо помогал ей), и ужасно вспыльчив в спорах, особенно с другими парнями. Он мог завестись с полоборота — прямо как один из спортивных автомобилей, которые обожал. — Ты мне не веришь! Ты никогда мне не доверяла, правда? — Джек, остынь. — Я скажу тебе, чем буду заниматься, — перебил ее сын. — Я не могу участвовать в уличных гонках, драться, курить марихуану, переходить улицу на красный свет, потому что у меня не должно быть правонарушений! А знаешь, почему? Потому что, когда мне стукнет двадцать один год, я собираюсь поступать в полицейскую академию! Этого Мия не ожидала. Надо было что-то сказать, но она просто молча таращилась на сына, не в силах прийти в себя от изумления. — Коп не может быть паршивым водителем, — проговорил Джек, уже тише. — Я должен научиться водить как можно раньше. И я хотел, чтобы это была ты, мама. Чтобы ты научила меня. Поэтому я рассказал тебе про экзамен. Вот так. Озвучив это, Джек круто развернулся и выбежал на улицу, хлопнув дверью. Мия не успела его остановить.

***

Она нашла его в нескольких милях от дома, бредущего по обочине дороги. Мия узнала его еще со спины, издалека, до того, как, притормозив, подъехала вплотную. Худой, долговязый подросток в черной футболке, джинсах и кедах — Джек показался ей трогательным и ужасно одиноким. На нем снова была отцовская одежда, и Мия впервые поняла, как сильно, должно быть, Джеку все эти годы недоставало Брайана. Носить старые вещи своего погибшего родителя странно, возможно, даже немного ненормально, но это единственный способ почувствовать его прикосновения, его обьятия. В какой-то момент на глаза Мии навернулись слезы, и она поспешно смахнула их рукой, прежде чем окликнуть Джека. Он обернулся и обомлел: вместо привычного джипа его мать сидела за рулем синего «Ниссан GT-R». «Скайлайн». Это был один из автомобилей отца, на который Джек облизывался уже несколько лет — но до сего дня мать даже не разрешала ему смотреть в ту сторону. — Мама? — Садись. Прокатимся. Джек тут же впорхнул внутрь, на сиденье рядом с водителем. Когда автомобиль рванулся вперед, набирая скорость, пристегнутого ремнем безопасности Джека вдавило в спинку кресла, парень едва не испустил стон наслаждения: вот это машина! Подумать только, каково было бы оказаться за рулем такой тачки! — Ты не шутил насчет того, что хочешь стать полицейским? — спросила Мия, не отрывая взгляд от дороги. — Нет. Ты против, — это был не вопрос, но Мия отрицательно покачала головой. — Это из-за отца? — Нет. Не только. На самом деле я уже давно думал об этом. Еще с начальной школы. Просто я никому не говорил, кроме Люка Хоббса. Я расспрашивал его о работе в полиции, когда он навещал дядю… И Елену тоже, когда она гостила у нас прошлым летом. — Вот как… — Сейчас я уверен, что это то, чем мне хотелось бы заниматься в жизни, — Джек искоса взглянул на мать и продолжил. — Я знал, что ты будешь возражать: опасная работа и все такое… А дядя и вовсе придет в ярость, когда узнает. Он ненавидит копов. — Не так сильно, как кажется, — вдруг улыбнулась Мия. — Можно сказать, он их даже любит. Некоторых из них. Твой отец был его лучшим другом, а Елена — гражданской женой. — Ну да, пожалуй, — согласился Джек. — Но он все равно покричит на меня для виду, когда я расскажу. А расскажу я ему не раньше, чем меня зачислят… Если меня вообще примут — я же из семьи бывших преступников. — Твой отец был полицейским. И даже одно время работал в ФБР. Думаю, это тоже зачтется. Джек снова изумленно уставился на Мию. До него, наконец, дошел весь смысл ее последних фраз. — Мам, так ты что, не против? — Честно говоря, я бы предпочла, чтобы ты выбрал что-нибудь другое. Но… Полицейский — достойная профессия. А судя по тому, как решительно ты взялся за дело, ты и правда этого хочешь. — Хочу, — серьезно ответил Джек. — И я рад, что ты меня понимаешь. А насчет водительских прав — пожалуй, я поторопился. Я все равно не смогу поступить в полицейскую академию раньше, чем через четыре года. Мия улыбнулась и, протянув руку, ласково коснулась щеки сына. — Но ты уже успел частично сдать на права, — произнесла она, снова повернувшись лицом к дороге. — Будет нехорошо бросить начатое. Поэтому мы сейчас едем на площадку возле заброшенного склада — там обычно безлюдно и достаточно места для маневров. Начиная с сегодняшнего дня я буду учить тебя водить.