Краденая жизнь

Душа, совершившая предательство, всякую неожиданность воспринимает, как начало возмездия.

Она быстро села в машину и зашвырнув сумку назад, резко захлопнула дверцу. Круглов поморщился, но ничего не сказал. Он и так сегодня достаточно выслушал в свой адрес и еще выслушает, судя по настроению полковника. Однако обрушивать свой праведный гнев Рогозина не торопилась. Она сидела молча отвернувшись от него и сосредоточенно смотрела в окно. Машина медленно, из-за образовавшейся пробки, ехала вперед. Она молчала. - Я, наверное, должен перед тобой извиниться, - не выдержав, начал Николай. - Извиниться? – на лице полковника читалось искреннее удивление. - Я не приехал вчера и не позвонил, - пояснил он. - А ты не должен приезжать или звонить, - пожала она плечами и снова отвернулась к окну. На несколько секунд в салоне повисла тишина. - Прости, я думал иначе, - хрипло отозвался майор. - Ты просто забыл одну очень важную вещь, - в голосе полковника промелькнула жесткость. – Я не только твоя любовница, я еще твой начальник. И если ты со мной спишь, это еще не означает, что на тебя не распространяются правила субординации. Круглов резко дал по тормозам из-за чего сзади раздался оглушительный вой клаксонов. - Тебя оштрафуют, - равнодушно заметила Рогозина, оглянувшись назад. Николай снова завел мотор. - Спасибо, что лишний раз напомнили, как вы ко мне относитесь, товарищ полковник, - едко отозвался он, сворачивая в проулок. Она удивленно посмотрела на него. - Я вот сейчас этого не поняла. - Ты все прекрасно поняла, - рявкнул он. – Ты живешь в своем мире, в который никого не пускаешь. А то, что я с тобой сплю, как ты изволила выразиться, это исключительно твое снисхождение! В груди что-то больно сжалось и стало холодно. Пальцы на руках моментально стали ледяными. В этот момент машина остановилась во дворе ее дома. - Если тебя что-то не устраивает, то я никого не держу, - голос прозвучал почти спокойно. Она отстегнула ремень и потянулась за своей сумкой. - Черта с два! Одной рукой он схватил ее за запястье, второй перехватил за шею и притянул к себе. В серебристых глазах промелькнул испуг, а потом засветилось раздражение. Наверное, ему не стоило этого делать, но об этом он подумать не успел. Просто поцеловал. *** Ей снилась боль. Невыносимая, острая и беспощадная, от которой невозможно было спрятаться. Да она и не пыталась, знала, что боль все равно ее найдет, как находила много лет … Она тихонько застонала и наконец, открыла глаза. Сначала ей показалось, что это был просто сон. Глупый страшный сон, один из тех, что ей снятся. Но потом она поняла, что все происходит наяву. Голова болела так, что перед глазами расплывались очертания предметов в комнате. Она попыталась встать, но у нее ничего не получилось. К горлу подкатила тошнота. Она зажмурилась и облизнула пересохшие потрескавшиеся губы. Хотелось пить. Медленно, держась за спинку кровати, она села. Нужно было умыться. Холодная вода хоть немного приглушит боль. Женщина аккуратно встала с постели и, держась за стенку, вышла из комнаты. В ванной она без сил опустилась на пол и прижалась лбом к холодному кафелю. Ее тошнило. Голова гудела, отдавая куда-то в затылок тысячами иголок. Найдя кран, она пустила холодную воду, и подставила под нее руки. Ледяной поток обжег ладони. В последнее время головные боли участились. Она уже не могла это контролировать и предугадывать. Становилось все хуже и хуже. Но это был не предел и она это знала. Дальше все будет только усугубляться. Она зло усмехнулась, а потом, что есть силы, сжала кулаки. Ее вырвало. Перед глазами все потемнело, а руки предательски задрожали. На белоснежный кафель одна за другой упали крохотные красные капли. Она поморщилась и запрокинула голову, но кровь не остановилась. Она пыталась от этого избавиться … Лучшие врачи, дорогие клиники, разнообразные препараты, но … Они так и не сказали, что с ней происходит. Они не знали. А вот она знала. Всегда знала… Это была ее плата, ее цена … *** Полковник Рогозина блаженно потянулась и открыла глаза. Несколько минут она лежала неподвижно, сосредоточенно глядя в потолок. В спальне было темно. Почему она так рано легла спать? Галина нахмурилась, а в следующий момент почувствовала, как лицо и шею начинает заливать краска. Она вспомнила. Причем все и сразу. Ссора в машине, его поцелуй, потом еще один, потом ее. Потом она сбилась. Лифт, лестничная площадка и наконец, квартира. Рогозина застонала. Дьявол! Рядом с ней произошло движение, вследствие чего она оказалась прижата к чему-то очень большому и теплому. Полковник резко села на постели, сбрасывая его руки со своего тела. Халата, как назло, под рукой не оказалась. Выругавшись про себя, она встала. Ноги предательски дрожали, а по всему телу разливалась слабость. Почему-то именно в этот момент ей стало стыдно и как-то противно. Она быстро направилась в ванну и включила воду. Надо было искупаться, но сил не было. Поэтому полковник умылась и, надев махровый халат, вышла на кухню. В прихожей были разбросаны их вещи, но убирать их сейчас она не захотела. Клацнув чайник, Рогозина опустилась на стул. Господи, что же она делает? Ведь она обещала и давала себе слово, что все… конец … И вот опять все с начала … В глубине квартиры послушался шум, а потом шаги. Галина прикрыла глаза и тихо чертыхнулась. Он подошел сзади и аккуратно притянул ее к себе, зарываясь лицом в распущенные волосы. Она никак не отреагировала, но вырываться не стала. Он тихо засмеялся и нежно поцеловал ее в шею под волосами. - Ты слишком много думаешь! Рогозина раздраженно фыркнула, и, развернувшись к нему, собралась что-то возразить, но он дал. Халат был отброшен за ненадобностью, а на спине полковника сомкнулось кольцо сильных рук. - Я тебя ненавижу за это, - хрипло пробормотала она между поцелуями. - Я знаю, - улыбнулся Николай, внимательно глядя ей в глаза, которые полностью выдавали истинные чувства начальницы. – Я тебя тоже. Очень сильно. *** В дверь тихонько постучали, и на пороге кабинета главы ФЭС возник охранник. - Галина Николаевна, приехала Айна Милорадович. - Пригласи, - кивнула Рогозина и откинулась в кресле. Весь сегодняшний день она ждала именно этого. Внутри зазвенели колокольчики азарта. Дверь снова открылась и в кабинет вошла Арбитр. Полковник поднялась со своего места. - Рогозина Галина Николаевна, - представилась она, жестом приглашая свою собеседницу присесть. - Айна Давидовна Милорадович. Я так понимаю, это вы хотели со мной поговорить? – она села на ближайший стул и выжидающе посмотрела на полковника. Галина про себя усмехнулась. Было видно, что Милорадович чувствует себя не в своей тарелке. Тем лучше! Если она что-то знает, то наверняка выдаст себя. А она что-то знает, в этом Рогозина была уверена. - Вы проявляете большой интерес к персоне Вадима Лисовского. Почему? Милорадович немного помолчала, взвешивая все «за» и «против». - Он мне кое-что должен, - наконец ответила она. - «Кое-что» это деньги? – продолжала гнуть свое полковник. - Большие деньги, - поправила ее Арбитр. - Зачем вы следили за его отцом? - Чтобы провернуть такое дело, нужны мозги, - усмехнулась Айна, - а у Вадима их нет. Ему кто-то помог и я подозреваю, что это его отец. Но это только мои домыслы. Рогозина внимательно слушала свою собеседницу, не сводя с нее глаз. Было тяжело определить, врет Милорадович или говорит правду. - Как, по-вашему, зачем ему это все нужно? - Видите ли, Галина Николаевна, - Арбитр вертела в руках золотую зажигалку, - кинул он не только меня, но и людей с которыми работал. А это, как вы понимаете, очень серьезные люди. Она не понимала. Еще с самого начала разговора у Галины сложилось такое впечатление, что она чего-то не знает, чего-то очень очевидного и важного. И это очень быстро поняла Айна Милорадович. - Вы, что не в курсе, чем занимался Вадим? – она медленно сняла очки и удивленно посмотрела на Рогозину. Удивление было искренним. Галина подняла голову и встретилась с внимательным взглядом темно-карих глаз, которые очень сильно выделялись на бледном лице. - Вы о чем? Милорадович помолчала, продолжая внимательно изучать ее. Саму же Рогозину этот взгляд напрягал. Было в нем что-то, что настораживало полковника. Что-то, что заставляло ее очень нервничать в присутствии Айны Милорадович. - Наркотики, - тихий голос Арбитра прозвучал как-то глухо и далеко. Галина даже не сразу поняла, о чем она говорит, а Айна продолжала сидеть неподвижно и с интересом смотреть на нее. - Откуда у вас эта информация? – Рогозина приложила все усилия, что бы ее голос прозвучал как можно спокойней. Милорадович усмехнулась, рассматривая свои очки. - За два года многое можно узнать о человеке, Галина Николаевна. Это, во-первых. - А во-вторых? – поспешно спросила полковник. Арбитр снова помолчала, машинально поправляя высокий ворот светлой водолазки. - Когда Вадим пропал, - наконец заговорила она, - я очень много потратила сил и денег, что бы найти хоть какую-нибудь полезную информацию. - Нашли? – не удержалась от сарказма Рогозина. - Нашла. В вещах Вадима, которые он оставил, был ключ от банковской ячейки. Я поехала в этот банк и забрала содержимое ячейки. Там был дневник. - Дневник? – темные брови полковника взлетели вверх. - Личный дневник одного человека, - кивнула Милорадович. – Как потом выяснилось, ныне покойного. Я попробовала проверить ту информацию, которая была в этом дневнике, но мне очень быстро дали понять, что лезть в это дело не стоит. - Что за дело? - Автомобильная авария 95-го года, в которой погибла дочка федерального судьи. Ее резко и сильно затошнило, а в легких как-то сразу закончился воздух. Айна Милорадович неспешно поднялась со своего места и приблизилась к полковнику. Из небольшой черной сумки она достала конверт и аккуратно положила перед ней. - Тебе это зачем? – резко и очень тихо поинтересовалась полковник, перехватив руку Арбитра, пренебрегая всеми правилами приличия. - Я устала платить бешеные бабки никчемным ищейкам, которые на протяжении 5 лет только обещаниями меня кормят! Говорят, ты лучшая, а значит, ты его вычислишь, потому что теперь у тебя есть стимул, личная заинтересованность, так сказать, - вполне спокойно пояснила Айна и высвободила свою руку. – До скорой встречи, полковник! *** Она выпустила последний патрон из обоймы и, перезарядив пистолет, снова прицелилась. Стрелять она любила еще с юности. Это неповторимое ощущение, когда ты наводишь пистолет на мишень, и все внутри замирает, потом целишься, почти не дыша, и стреляешь. Секунда…и сердце бьется где-то в горле, цель поражена… и так до бесконечности. Пока не устанет рука, и не начнут болеть глаза от напряжения. Галя отложила ПМ и сняла наушники. Она до сих пор пребывала в каком-то пространственном состоянии. Такое впечатление, что ее ударили по голове и сейчас она отходит от этого. Она не могла объяснить, что чувствует после разговора с Милорадович. Боль? Отчаяние? Раскаяние? Опустошенность? К ее собственному удивлению в душе была злость. Огромный огненный комок, казалось, заполнил собой все ее естество. Она чувствовала, что привычный мир начинает рушиться. Рушится то, что она создавала долгие годы. Дверь тихо открылась, и ее руки коснулось такое знакомое тепло. - Я был у Лисовского в больнице, – тихо сказал Круглов, держа ее за плечи. Галя на секунду прикрыла глаза, чувствуя, что эмоции выходят из-под контроля. Но полковник тут же себя одернула. Слишком часто в последнее время она вымещала свою злость на нем. Он этого не заслуживал. Он заслуживал лучшего … намного лучшего … - Ранение пустяковое, врачи говорят, что скоро отпустят домой, – почувствовав ее настроение, продолжил Николай. - Он видел, кто в него стрелял? - Конечно же, нет, но раз 5 сообщил мне о том, что его смерть выгодна криминальным элементам, – усмехнулся майор. - Милорадович, – кивнула Рогозина. – А что со следами в доме Лисовского? - Отпечатков мало, их сейчас Тихонов исследует. Пистолет, из которого стреляли, не нашли. - Хорошо, спасибо, - ей нужно было еще несколько минут, чтобы она снова могла нормально думать и работать. Всего несколько минут … - Я соберу ребят, - он как-то странно посмотрел ей в спину и вышел из тира. *** Самым последним в переговорную влетел Майский. - Галь, извини за опоздание, – пропыхтел он, садясь в кресло возле Валентины. - Извиняю, – сухо отозвалась полковник. – С тебя и начнем. Что удалось узнать по Мешкову. Майский перевел дыхание и страдальческим взглядом посмотрел на начальницу. - Мешков Илья Валентинович, 46 лет. Живет и работает в Добинске, в Москве родственников нет. Неделю назад уволился из театра, но никому ничего не объяснил, – Сергей протянул полковнику распечатку. - А что по контактам Мешкова? – Галина перевела взгляд на Тихонова. - Есть один интересный номер, с которым Мешков начал созваниваться примерно 5 дней назад. Но симка куплена без регистрации, а сейчас телефон выключен. Галина молча кивнула, понимая, что, в сущности, новая информация ничего им не дает. - На сегодня все! Все свободны. Эксперты постарались, как можно быстрее покинуть кабинет начальницы. На своем месте осталась лишь Валентина. Полковник смерила ее удивленным взглядом. - Я видела к тебе сегодня Айна Милорадович приезжала, - начала Антонова. Галина молча кивнула. Говорить на эту тему ей не хотелось, но она понимала, что подруга хочет помочь. - И? Рогозина вытянула из стопки бумаг на столе плотный большой конверт и подвинула его в сторону Валентины. Антонова с любопытством его открыла и достала содержимое. - Что это? - удивилась она, рассматривая толстую тетрадь в кожаном переплете. - Там есть подпись. Валя раскрыла тетрадь, и некоторое время неотрывно смотрела на первую страницу. - Но это невозможно, - пробормотала она. Рогозина усмехнулась и вкратце передала Валентине свой разговор с Айной Милорадович.