Сила мысли

      Свет утренних лучей солнца, даже скорее дневных, проникал через небольшое окно и светил прямо в глаза, мешая наслаждаться сном. Да что же это! Ощущение, что совсем не спал. Голова раскалывается, ничего не помню.        Я еле сполз с твердого дивана, чувствуя неприятные ощущения в спине, и прошел по коридору в поисках кухни. Там налил себе стакан воды и жадно выпил до последней капли прохладную жидкость. Голова все еще гудела, где-то внутри раздавались глухие удары, будто сверху били кувалдой. Я обхватил голову руками, но это, конечно ничем не помогло, боль становилась только сильнее.        Я поспешил умыться холодной водой, думая, что хоть это поможет. В зеркале отражался потрепанный, даже немного бомжеватый вид. Ну я себя и довел. Вот это подглазины! По растрепанным темным волосам скатывались капли воды. Лоб был сморщен от головной боли.        Нет, что-то мне хреново. Тошнота подбиралась к горлу, и я кинулся к унитазу, но... легче не стало. И что со мной творится? Что я такого делал вчера, что совсем ничего не помню? Еле перебирая ногами, я поплелся обратно к дивану и, предварительно задернув штору, снова лег, забывшись беспокойным сном.

***

       Я проснулся от света фар в ночи и пронзительного гула автомобиля, который грозил неминуемым столкновением. На лбу выступил холодный пот. Всего лишь сон. Я медленно приподнялся. Голова еще немного гудела. В животе играл целый оркестр. Организм требовал еды. На кухне, в холодильнике, нашел пару яиц и сделал себе яичницу, стараясь успокоить взбунтовавшийся желудок. В голове пустовала черная дыра. Так ничего и не вспомнил за время сна.        Закончив с трапезой, решил осмотреться, прошел по всем комнатам, оглядел все, что находилось в квартирке. Выглянул из окна. Довольно низко над горизонтом светило солнце. Деревья были белыми от снега. От легкого дуновения ветерка снег начинал летать, поблескивая на солнце. Ого, да сейчас зима, оказывается.        Резко повернулся и чуть не упал, запнувшись о какую-то коробку на полу. Какого черта она здесь лежит? Я открыл ее и посмотрел на содержимое. Бумаги, документы, письма... А это еще что? Внутри был аккуратно завернутый холст, связанный тонкой нитью. Оборвав нить, я развернул желтоватую бумагу и начал читать написанное не слишком разборчивым почерком.        «Насколько проста и чудесна жизнь обычных людей. Они общаются друг с другом, радуются и... лгут. Они лгут и не понимают, что им тоже лгут. Жить в мире лжи и не замечать этого. Как хочется и мне не знать, не видеть, не слышать... Но я не могу. Я постоянно слышу то, чего мне не хочется слышать, замечаю самые отвратительные черты людей, вижу гниющее насквозь общество и не могу его исправить. Я не хочу жить в таком обществе, но желаю забыть, что оно такое, и просто влиться в толпу. Я не хочу становиться таким же омерзительным, но желаю быть как все и ничем не выделяться. Я не могу лгать в лицо, заставлять верить в пустые слова. Я хочу верить людям, но не могу. Повсюду одна ложь. Я понял это не так давно. Именно тогда моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Не осталось ничего, во что я мог бы верить, только в себя самого, пока разум все еще не покинул тело».        Это еще что такое. Какой псих мог написать такое, видимо совсем с катушек съехал. Или может писательством занялся? Пафос так и прет.        «Пять лет назад, когда мне было 16, я попал в страшную автокатастрофу. Никто не думал, что я смогу выжить. Эти пять лет ничем не были примечательны, нет никаких воспоминаний за это время, потому что тогда я лежал в больнице на жизнеобеспечении. Никто и не мечтал о том, чтобы я очнулся. Не осталось никого, кто бы ждал меня: ни родителей, ни друзей... Однако, подключив аппаратуру, врачи не имели права отключить ее. Это означало бы умышленное убийство.        Изо дня в день я просто лежал там. Никто меня не навещал, и только иногда приходили медсестры, чтобы узнать жизненные показатели. Никому не было интересно, и никто не ожидал, что я очнусь. Но я очнулся. Это было странное ощущение. Чувство потерянности. Что было в прошедшие годы, в детстве, виделось как в тумане. Все вокруг казалось чужим, незнакомым. Мне тогда только и сказали, что пяти лет жизни за счет больницы им хватило, что я могу идти на все четыре стороны».        Да у него душевная травма что ли? Нет, определенно писателю нужен психиатр. У него же боязнь общества. Ладно. Что там дальше то? Я резко повернул голову и в правом виске начались затихающие удары. Ох уж эта мигрень. Так, нужно оставаться в этом положении и не двигаться. Я продолжил читать.        «Но куда мне было идти? Домой? Где мой дом? Дом там, где тебя ждут. Но никто не ждет меня, я никому не нужен. Я просто несчастный парень, потерявший все в этом мире. Таков он. Мир одиночества и тоски... Но я не мог подумать, что он может стать еще страшнее для меня. Я как будто падал в глубокую бездну. Впереди была только тьма. С каждым шагом тьма становилась гуще. Любая попытка выбраться из этой тьмы только заставляла ступать дальше, погружаясь в непросветный мрак. Единственный клочок света был не где-то далеко, не за горизонтом, не за милями тьмы. Он был совсем рядом. Этот свет был во мне. От отчаяния и всепоглощающей печали свет становился тусклее. Он мерк с каждой секундой, внушая страх своим исчезновением. Казалось, это конец. Но вдруг он засиял неимоверно ярко. Все вокруг стало светлым. Было больно смотреть. По улицам беспорядочно торопились куда-то случайные прохожие. Загорался то красный, то зеленый свет на ближайшем столбе. Машины длинным потоком проезжали мимо, потом останавливались. Таким же бурным потоком шли люди. Время неслось, как будто кто-то ускорил его невзначай. Но оно возвращалось в свое прежнее русло. Вокруг раздавался гул автомобилей, звуки их проезжающих шипованных колес, треск шагов по замерзшему снегу, шелест одежды проходящих мимо людей, шумное дыхание, музыка, играющая у кого-то в наушниках... Все это превращалось в беспорядочный шум. Он становился все громче, не прекращал нарастать, казалось, голова вот-вот взорвется.        Внезапно все стихло. Один за другим появлялись в голове голоса. Их становилось все больше. Теперь непрекращающийся гул не был связан с происходящим на улице. Люди просто молча шли по своим делам. Никто из них не обмолвился и словом. Однако в голове раздавались голоса, голоса тех самых людей, что шли по улице, не издавая ни звука.        Мой мир никогда не станет прежним. Хочется верить, надеяться, что все будет не так. Но зачем зря обнадеживать себя? Зачем думать о чем-то несбыточном? Только зря терзать и так больную душу.        Я слышу их. Я слышу голоса, которые не слышит больше никто. Я слышу отвратительные мысли людей. Они только и делают, что лгут. Они таят в себе, скрывают от других, они алчны и омерзительны. Я не хочу больше слушать других людей, я не хочу больше слышать их. Но даже если у меня не будет ушей, если я оглохну, в моем мире все равно будет слишком шумно... Жить в мире лжи. Жить и понимать, что тебе лгут. Слышать отвратительную правду и еще более отвратительную ложь. Таков мир, в котором я должен жить. Таков мир, который я могу назвать адом».        Ого, да писатель, оказывается, еще и фантаст!        «Без сомнений, мне пришлось смириться со своими новыми способностями, в которых я вовсе не нуждался, и просто жить. Нет, я совсем не считал себя брошенным. Я понимал, что родители ушли не по своей воле, они ушли в лучший мир. Конечно, я скучал по ним. Но убиваться и горевать по этому поводу просто не было смысла. Теперь с проявлением многого странного в самом себе я начинал верить в существование такого прекрасного места, своего рода рая, оно уж точно не могло быть похожим на это, забытое богами.        Как там говорится, чего бояться мертвых, когда живые намного страшнее. Хотя к чему это я? Я же не сделал ничего такого, за что мертвые могут меня преследовать. Может даже наоборот? Я пролежал в коме с малым пять лет. Может и подружился там с кем, в мире призраков. Во что только ни поверишь после такого-то...        Когда я попал в свою старую квартиру, оставленную родственниками, то обнаружил разрывающийся от писем почтовый ящик».        А у меня тут тоже довольно много писем, да и документы какие-то. Ну, сейчас дочитаю и посмотрю, что там. «Открыв старую дверь, я попал в пыльное помещение. Первым делом пришлось сделать уборку. Все внутри напоминало о прошлом. После я принялся разбирать письма. Горстка всяких оповещений, касающихся квартиры и... письма от сестры? Я начал раскрывать конверты и прочитывать содержимое с особым интересом. Сестра писала очень часто, ну, относительно. За все время писем набралось немало. Она писала каждые 3 месяца, удивительная регулярность. Сестренка, она была такой маленькой, когда я видел ее в последний раз. Я жадно прочитывал строки, дарящие надежду: «Братик, надеюсь, ты скоро очнешься, я скучаю...», «Хочу снова увидеть тебя»        Моя мать умерла вскоре после аварии, отец ушел совсем недавно. Он знал о своей болезни, копил сбережения. Когда я оказался в квартире, нашел кое-что от него. Это была записка. Видимо он верил, что я очнусь. Там же он оставил номер счета и документы на квартиру. В записке было сказано, что за квартиру было заплачено на 2 года вперед.        P.S.        Врачи сказали, что, возможно, у меня начнутся пробелы в памяти. Именно поэтому я сейчас пишу это. Если ты это читаешь и не понимаешь о чем речь, не волнуйся, ты практически ничего не потерял. В ближайшее время я не заводил знакомств, просто начни жизнь с чистого листа».        Так, а это еще что такое? Это он что, мне писал? Да ну нет, быть такого не может. Но ведь кроме меня здесь никого нет.        «Врачи сказали, что возможны головные боли, но это пройдет. Кстати, тебя зовут Ли Тэмин, документы можешь найти в правом кармане куртки. И еще, они давно вышли из срока, так что поменяй их».        Я тут же встал и прошел в коридор, где висела единственная куртка, не с чем спутать. Протянул руку и промахнулся, резко качнуло влево от головокружения. Да уж, надо бы присесть. Залез в правый карман и нашел там паспорт и все прилагающееся. Открыл страницу, которая меня интересовала в данный момент. Что за адская фотография, как можно было настолько кошмарно сфотографировать? А ведь и правда Ли Тэмин. И как ни посмотри, это все-таки я. Ну хотя бы с личностью определились. Вернулся назад и продолжил дочитывать последние строки.        «P.P.S.        Не пугайся, если когда пройдет голова, заметишь за собой кое-что странное. Если это случится, а я мечтаю об обратном, то ты поймешь все, о чем было написано прежде. Удачки в новой жизни!».        Ну автор и юморнул. Я посидел еще немного на твердой подушке дивана, расслабленно облокотившись на спинку. И тут в голову пришла цепенящая мысль, от которой мурашки прошли по всему телу. Я взял первый попавшийся под руку листок и валявшимся рядом карандашом намалял строку из того письма-послания. Дрожащими руками соединил написанное мной и слова из письма. Почерк... он был похож, как две капли воды, письмо... было написано моей рукой.