White Waters

Время постепенно шло. С того дня, как Гермиона рассказала друзьям об отношениях с Джорджем, прошло уже две недели. Дни шли друг за другом, и к жителям Британии незаметно подкралось Рождество. К празднику замок преобразился, как и всегда в это время: в Большом Зале появилась огромная ель, которую украсили всевозможными рождественскими украшениями. Зеленая красавица сверкала, словно покрытая алмазной пылью, хотя на ее ветвях сиял обычный искусственный волшебный снег. Развешанные по коридорам замка омелы, как атрибут Рождества, пользовались огромной популярностью у школьников. Под лепестками белых цветов то и дело можно было заметить то одну, то другую парочку. Всем это очень нравилось, особенно девушки находили поцелуи под омелой самыми романтичными. Все, кроме Гермионы Грейнджер, считали, что омела — это прекрасно. — Чушь это для глупых пустышек! — фыркнула староста Гриффиндора, когда Пэнси Паркинсон в очередной раз решила «пошутить» на тему личной жизни Гермионы. — Ну да, ты же у нас такая умная, у тебя нет времени на глупости… — Пэнси звонко расхохоталась, довольная своей шуткой. Гермиона в ответ смерила свою собеседницу презрительным взглядом. — У меня есть парень, если ты об этом, — спокойно ответила она, — и ему не нужен пучок травы над головой, чтобы поцеловать меня так, чтобы я забыла на минуту о существовании людей вроде тебя. С ухмыляющегося лица Пэнси сползла мерзкая улыбочка, а Гермиона, выразительно посмотрев на слизеринку, продолжила свой путь в совятню, куда она спешила, чтобы отправить письмо домой родителям. Она написала, что не сможет приехать домой на каникулы в этом году, так как обязанности старосты отнимают у нее слишком много времени. На самом же деле, причина была не в обязанностях старосты. Естественно, все дело было в Джордже. Гермионе хотелось провести с ним побольше времени, и она решила остаться на каникулах в Хогвартсе. Фред и Джордж тоже планировали провести Рождество в стенах школы. Они ставили очередной эксперимент, и им нужно было доработать кое-что. Гермиона, конечно, не одобряла эти секретные (возможно-опасные!) развлечения, но ничего не могла с этим поделать. Остановить близнецов Уизли явно было не в ее власти. Поднявшись в совятню, староста Гриффиндора отыскала глазами ту сову, с которой обычно посылала письма родителям, привязала к ее лапке свое послание и поднесла птицу к окну. Сипуха плавно взлетела в воздух, взмахнув своими бурыми крыльями, и полетела в сторону Лондона. Грейнджер некоторое время рассеянно глядела вслед удаляющейся сове, думая о том, что ей неловко обманывать родителей, но в своем решении Гермиона не сомневалась. Возможно, она расскажет маме и папе о Джордже, но позже. Сейчас им об этом знать ни к чему… Погрузившаяся в собственные мысли, девушка не заметила, что в совятню вошел еще один человек, которому, вероятно, тоже нужно было отправить домой письмо. — Гермиона? Голос Гарри вывел гриффиндорку из раздумий. Она испуганно вздрогнула, застигнутая врасплох неожиданным появлением своего друга. — Ох, Гарри? Ты меня напугал! — повернувшись, посетовала староста факультета. Мальчик-Который-Выжил виновато улыбнулся своей подруге. — Извини, не я не специально. Я просто… На последнем слове он осекся, понимая, что сейчас скажет лишнего. Ведь когда он шел в совятню, то никак не ожидал так рано встретить там еще кого-то, тем более — Гермиону! Письмо, которое он собирался отправить, должно было оставаться тайной для его друзей. Поэтому, он быстро сунул руку со свитком в карман, чтобы подруга его не заметила. Ужимки Поттера не остались незамеченными. Гермиона смерила друга подозрительным взглядом, сообразив, что приятель явно пытается от нее что-то скрыть. — А ты что тут делаешь с утра пораньше? — прищурившись, спросила мисс Грейнджер. Она не сводила глаз с друга, внимательно наблюдая за его реакцией. Гарри пожал плечами в ответ. — Да ничего, просто гулял, проснулся рано. Решил вот пройтись немного, пришел сюда, а тут – ты. Гриффиндорка в ответ укоризненно покачала головой. — Плохой из тебя лгун, Гарри! — Грейнджер сложила руки на груди в ожидании правдивого ответа от друга. Ловец гриффиндорской команды по Квиддичу обреченно вздохнул, поняв, что обмануть подругу не удастся. Это же Гермиона! Ее сложно одурачить, если вообще возможно… — Ладно, ладно! Я пришел отправить письмо, довольна? — чуть более резко, чем хотел, ответил Поттер. Гермиона в ответ вскинула брови в вопросительном жесте. — И кому же это, если не секрет? Только не говори, что это для Си…. — Тшш! — шикнул на подругу Гарри, - да, это послание для Нюхалза, мне очень нужен его совет, я хотел бы с ним поговорить. И раз уж ты все равно узнала, то смысла скрывать это уже нет… Староста Гриффиндора гордо вскинула голову, встряхнув густыми каштановыми волосами в знак полной солидарности с другом. — Конечно! — сказала ведьма, — ты правда хотел скрыть это от нас с Роном? Гарри тяжело вздохнул. — Нет, то есть… Я бы сказал вам, просто я знал, что тебе эта идея не понравится, и ты станешь отговаривать меня… … — и поэтому решил действовать втихую, — подытожила Грейнджер. Взгляд, которым она буквально пронизывала Гарри так и кричал о недовольстве, но девушка решила не читать другу моралей по поводу его поведения. Он и сам все прекрасно понимал и осознавал последствия своих поступков. Поттер виновато пожал плечами в ответ. — Так ты дашь мне отправить письмо? Гермиона молча посторонилась, позволив приятелю посадить на подоконник сову и привязать ей к лапке письмо. Когда Букля благополучно вылетела в окно вместе со свитком, Гарри вновь повернулся лицом к подруге. — Ну вот, теперь нам остается только ждать его ответа, — сказал маг. Мисс Грейнджер согласно кивнула. — Будем надеяться, что все будет нормально, — нехотя ответила девушка, — идем, пора возвращаться в замок. Гарри буркнул в ответ что-то похожее на согласие, и друзья вдвоем покинули совятню, направившись обратно в замок, где их уже ждал вкусный и сытный завтрак. *** Разговор с Сириусом и то, что его чуть не поймали за этим делом, окончательно убедили Гермиону в том, что в Хогвартсе все все очень сильно изменилось. Любой из ее друзей находился в опасности, как и она сама, и нужно было все время быть начеку, следить за тем, что ты говоришь, где и с кем… Но, как оказалось, происшествие с Сириусом было всего лишь небольшим недоразумением, по сравнению с тем, что произошло дальше. Через пару дней после того, как ребята видели Нюхалза, с главой семейства Уизли случилась беда: на Артура напала огромная змея, и если бы не Гарри, то все могло бы кончиься очень печально… Естественно, это ужасное событие моментально отмело какие-либо планы на Рождество, и все семейство Уизли было вынужденно покинуть Хогвартс. Гарри тоже забрали, так как он был главным свидетелем происшествия. Гермиона о случившемся узнала лишь утром, но это не помешало ей удрать из замка сразу же, как только представилась такая возможность. Пока Амбридж рвала и метала у себя в кабинете, мисс Грейнджер (не без помощи профессора МакГонагалл) воспользовалась летучим порохом, и вслед за друзьями поспешила на площадь Гриммо двенадцать, в родовое поместье Блэков. Все члены семьи Уизли были подавленны и угрюмы. Даже всегда веселые близнецы молча бродили по дому, не откалывая никаких фокусов или шуточек. Только Сириус был более или менее доволен: он наконец-то праздновал Рождество в компании, а не один, и этот факт его очень радовал, несмотря на то, что обстоятельства, из-за которых в его доме появилось столько гостей сразу, радостными назвать было трудно… И хотя все в доме под номером двенадцать на площади Гриммо были расстроены, самым угрюмым ее обитателем оказался почему-то именно Гарри. Как позже выяснила Гермиона, он считал себя виноватым в случившемся, что, конечно, со стороны выглядело глупо. Все Уизли были благодарны ему за то, что он увидел нападение змеи, иначе Артура могли еще не скоро найти, и помочь бы ему уже не удалось. Но Гарри упрямо полагал, что он во всем виноват, и что ему нельзя находиться рядом с остальными людьми. В конце концов, Гермионе удалось вытащить Гарри из его укрытия — комнаты Клювокрыла, где он прятался ото всех. Грейнджер с трудом, но заставила друга выйти на свет Божий, чем была крайне довольна. — Ну что, как там поживает наш отреченный? — спросил Джордж, когда Гермиона вошла в комнату близнецов. — Уже получше, чем вчера и позавчера, — ответила девушка. Она подошла к столу, за которым сидел Джордж и с любопытством заглянула ему за плече, — что это? Тот дурацкий дерущийся телескоп? Уизли повернулся лицом к своей собеседнице и хитро улыбнулся ей в ответ. — Ага, он самый. Старый приятель, помнишь его? Он так красиво подчеркнул цвет твоего глаза тогда — лучше макияжа не найти! Гермиона шутливо стукнула рыжего озорника по голове, но тот лишь захохотал, довольный реакцией подруги. — Да ладно тебе, Герм, я же пошутил! — попытался оправдаться Джордж. Грейнджер улыбнулась ему в ответ: ну как на него можно злиться? — Ладно, шутник, — староста гриффиндора примирительно погладила парня по голове, растрепав рыжие непослушные волосы еще больше, чем было, — спускайся вниз: миссис Уизли вот-вот подаст ужин! Джордж тут же оживился. — Ужин? Уже бегу! Я голоден, как старый тролль! Теперь настала очередь Гермионы смеяться. — Поторапливайся, иначе тебе ничего не достанется! Юная ведьма была уже почти в дверях, когда собеседник нагнал ее. — А ну стоять, женщина! Без меня никуда не пойдешь! — Джордж обнял Гермиону за талию, и они, хохоча, вместе спускались по лестнице на ужин, чувствуя себя счастливыми и беззаботными, словно дети.