Broken Glass

I dug a hole so deep I'm gonna drown in my mistakes Can't even sell my soul 'Cause it ain't worth shit to take I got the devil on my shoulder Over and over And I just can't sink any lower Lower and lower The hounds of hell are getting closer Closer and closer I got the devil on my shoulder Over and over* -Джерард?- тихий голос брата в телефонной трубке. Нет, блять, Папа Римский... -Да. -Можно сегодня переночевать у тебя? Ну, конечно, кто бы сомневался. Для чего же еще нужны братья... -А чего вдруг дома не спится? -Джер, ну пожалуйста. -Ладно, черт с тобой, приезжай. Я швырнул телефон куда-то в глубь комнаты и снова лег на кровать. Как же этому мелкому придурку охуенно повезло, что я сегодня собирался спать один и, что еще важнее, вообще взял трубку. Зная его, он уже на пол пути к моему дому. Мой брат относится к тому типу людей, которые сначала начинают что-то делать, а потом уже в процессе думают. Что может быть хуже депрессивного подростка в одной квартире с еще более депрессивным, сумасшедшим ублюдком? Как показывает практика нашего с братом общения, ничего хорошего из этого не выходит. Я бы не сказал, что мы с ним в плохих отношениях, нет. Учитывая, что отношения с людьми у меня вообще не очень-то хорошо складываются, с ним все было не так уж запущено. Прерывистый, нервный звонок в дверь. Я ошибся, предположив, что он на пол пути. Даже не удивлен. -Ну и смысл был мне звонить, если ты уже стоял под дверью? -Я был на лестнице, - пробурчал он себе под нос, снимая мокрую от дождя куртку. -Слушай, почему ты приходишь именно ко мне? У тебя что друзей нет или там еще кого-нибудь? -Есть, но.... не знаю. Ты первый, кому я решаюсь позвонить. Я отвернулся, закатив глаза, пытаясь не выдать отсутствие эмоций. Почему каждый раз именно я? Можно даже не спрашивать, что случилось. У нас всегда была довольно странная семья, знаете. Все были словно отдельно друг от друга. Мой отец, сколько его помню, только и делал, что напивался до чертиков, в буквальном смысле. А мать... ну не мне, конечно, произносить громкое слово "шлюха", но именно ей она всегда и была, если на частоту. По вечерам у нас дома обычно летала посуда, ножи, вазы и вообще все то, что плохо лежало. Мы с братом, как правило, старались сваливать куда подальше. Однажды мы вернулись и узнали, что нашего, всеми любимого, папаши больше нет. Кажется, он просто пришел домой, лег на диван, а встать с него ему так и не было суждено. А может даже, мамаша сама его грохнула. Меня никогда особо не волновали подробности. Я уехал из дома, как только представилась возможность. Находится там стало нереально. Майки никогда особо не ладил с мамой, как в прочем и я, и любой другой нормальный человек. Но с тех пор она все время пыталась "быть хорошей матерью" для него. Она словно пыталась все исправить тогда. Проблема заключалась в том, что Майки как раз это было нужно меньше всего, как и сейчас. Он до сих пор сваливает из дома, когда она приводит своего очередного "парня" домой, чтобы познакомить с любимым сыном. Хотя, ничего удивительного. Так бы поступал любой, я думаю. Что до меня, так тут все гораздо проще. Она никогда даже не пыталась втираться ко мне в доверие. Может потому что знала, что я вижу ее насквозь, а может потому что считала меня совершенно безнадежным человеком. Я никогда особо не задавался этим вопросом, знаете. -Я тебе еще нужен? - Спросил я, уже собравшись закрыться в комнате и не выходить оттуда, как минимум, до утра. -Ты всегда мне нужен, Джи. Надеюсь, мне это послышалось. -Что, прости? -Ты. Всегда. Мне. Нужен,- громче повторил он, отделяя каждое слово. - Мне нужен мой чертов брат, понимаешь. Нет, все же не послышалось. Он сел на диван, закрыв лицо руками, пытаясь выровнять дыхание. -Эй, я же все еще тут, - прошептал я, обнимая его за плечи. - Не смей раскисать, слышишь. Я не умею успокаивать людей. Я могу лишь делать им больно и бить в самые слабые места. Я могу только разрушать, но не умею спасать. -У меня есть друзья, но я никогда не пришел бы к ним, наверное. Никогда не умел заводить таких близких друзей, как это делал ты. От этой фразы по коже пробежала волна мелкой дрожи. Лучше бы я тоже не умел. Лучше бы я вообще не умел говорить и, уж тем более, заводить любого рода отношения. -Ну и где я в итоге? Где все мои друзья? Что-то они не особо мне помогают. -А ты и не позволяешь им,- Майки поднял голову, заглядывая мне в глаза. Ненавижу, когда люди это делают. - Ты никому не позволяешь помочь тебе. Ну вот опять. Помочь... все так рвутся меня спасать, словно, от этого зависит их собственная жизнь. Только толку от их помощи совершенно никакой. Если бы мне была нужна хоть чья-то помощь, я бы об этом попросил. -А на кой хер мне это, расскажи? Мне не нужны ни они, ни их ебаная помощь. Я... -Хватит, - он неожиданно резко прервал меня, все так же неотрывно глядя в глаза. -Хватит притворяться хуже, чем ты есть на самом деле. -С чего ты взял, что я притворяюсь? И почему люди всегда видят друг в друге лишь то, что они хотят видеть?.. -Потому что, будь ты тем, кем хочешь казаться, меня бы тут не было. Ты бы со мной не разговаривал, и уж точно, меня сейчас не обнимал. Я резко отстранился, понимая, что уже все равно слишком поздно. -Просто, ты мой брат. Так ведь и должно быть. Как-то не убедительно вышло... -Какая разница, кто я? Если тебе не плевать хоть на кого-то, это уже говорит о том, что ты не тот, кем так упорно пытаешься быть. Где-то я уже слышал похожие слова. И не раз. -С Ковалевичем что ли переобщался? - Смеясь я откинулся на спинку дивана, тем самым прерывая зрительный контакт. - Ты говоришь точно как он. Вот к нему и вали. -А вот и не свалю, - еще более нагло, чем обычно заявил Майки и, придвинувшись ближе, положил голову на мое плечо. Чертов маленький ублюдок. Порой люди делают что-то "во благо", не осознавая, что от этого только хуже. Последние два года я только и делал, что пытался убить в себе все живое и похоронить свое сердце где-то в глубине разума. Но почему-то каждый считает своим долгом залезть мне в душу, заставить меня чувствовать. Никто не понимает, что вместе с моей привязанностью, любовью, заботой и прочей херней, которой они так от меня добиваются, я буду чувствовать невыносимую боль, которая рано или поздно сожжет меня изнутри. -Я пойду. Мне завтра на работу, - как можно тише сказал я, осторожно отстраняясь. Я, кажется, слишком резко встал. Голова жутко закружилась, а перед глазами поплыли черные пятна. Но упасть обратно, на этот чертов диван, означало, окончательно сдаться, а этого я себе позволить не мог. -Спокойной ночи, Джи. -Ага, тебе того же, - с трудом отозвался я и, немного пошатываясь, направился в комнату. Как только дверь за мной закрылась, я сполз на пол, опираясь рукой о стену. Эти приступы головокружения и внезапной слабости порой случались, и я давно к ним привык. Когда это началось, я всем сердцем надеялся, что подхватил СПИД, но заявившись в больницу получил отрицательный результат. Меня тогда приняли за наркомана. Возможно, потому что нашли в крови что-то, может из-за моего внешнего вида, а может просто потому что не знают болезней кроме наркомании и алкоголизма. Осторожно поднявшись на ноги, я все же добрался до кровати и уставился в потолок. Ненавижу вечера. Всегда стараюсь забить их чем-нибудь, чтобы вернувшись домой просто заснуть и больше ни о чем ни думать. Я вообще стараюсь никогда ни о чем не думать, ведь вместе с мыслями в голову лезут чертовы воспоминания, которые я так сильно пытаюсь оставить позади. Иногда я начинаю думать, что воспоминания - это наше наказание за все те ошибки, которые мы совершили когда-то. Они напоминают нам, какими мы были, и что бы ты не делал, ты не сможешь их контролировать. Они всегда стоят где-то за плечом, словно дьявол, и напоминают о наших грехах. Ты толкаешь меня к стене так, что я ударяюсь об нее головой и нежно целуешь в шею. Если бы я не любил Тебя так сильно, то едва ли позволил тронуть хоть пальцем. Старая бетонная стена заброшенного дома... я навсегда запомнил эту стену. Серая, ужасно шершавая и неровная с кусками старых обоев на ней. Я буквально чувствую, как сходит кожа с моей спины, когда Ты в очередной раз прижимаешь меня к ней. Не знаю, что больнее, это или Твои поцелуи с укусами, кровоточащие на моем теле. -Я люблю тебя. Я, кажется, не говорил этого раньше. Думаю, что никому вообще никогда этого не говорил. -Знаю, - улыбнувшись, шепчешь Ты, целуя меня в губы. -Я хочу быть твоим, - так же шепотом говорю я, перехватывая наконец твой взгляд. Странно, никогда раньше я не мог выразить все свои чувства в одной фразе. -Ты уже и так мой. Такая знакомая ухмылка на Твоем лице. Я видел ее каждый раз, когда оставался с Тобой наедине, но никогда не думал, что увижу ее в таком положении. Ты разворачиваешь меня лицом к стене и резко входишь в меня. Мой истерический крик нарушает тишину ночи, словно что-то совершенно лишнее. Это чертовски больно, даже больнее, чем я мог себе представить. Но я не могу остановить Тебя. Не могу сделать ничего, кроме как попытаться найти в этом что-то приятное. -Ну что ты, - шепот и Твое тяжелое дыхание на моем плече. - Не кричи. Я откидываю голову назад, Ты целуешь меня в губы, чуть медленнее двигаясь во мне. Это не очень-то помогает, но этот поцелуй, так мешающий Тебе дышать, заглушает мои крики. Ты снова двигаешься быстрее, обхватив меня одной рукой и царапая в кровь кожу на моей груди. Не знаю, осталось ли на мне хоть одно живое место после этой ночи. Со временем к боли привыкаешь, а в конце концов, начинаешь находить в ней что-то невероятно притягательное, так было и со мной. К тому моменту, как Ты кончил, я почти смирился с происходящим. Это лучше, чем потерять Тебя и вернуться к своей прежней жизни. Помню, как мы выкурили почти две пачки сигарет, лежа всю ночь на грязном полу заброшенного дома. Ты проводил холодными пальцами по синякам и кровоточащим царапинам на моем теле и бесконечно извинялся. -Ты такой красивый, Джерард. Знаешь, просто невероятно красивый. -Это не так. -Именно так и есть. -Ты, ведь, говорил, что по-настоящему красивым может быть только что-то мертвое. -Значит, тебе осталось лишь умереть, чтобы стать идеальным. Я улыбнулся, ближе прижимаясь к Тебе. Так началось мое падение, а этот дом навсегда стал моей могилой. Здесь родился мой дьявол, который больше никогда не отпускал меня. Здесь, где-то в обломках чьей-то жизни, похоронена моя душа. Он был сумасшедшим. Я не знал, что это значит. *Billy Talent - Devil on my shoulder