Broken Glass

Мне не приходилось бывать на похоронах до этого дня. И сегодня я слишком долго выбирал костюм, слишком долго расчесывал волосы и слишком долго смотрел на гроб из черного дерева. Мои близкие не умирали. До этого дня. Никто так и не узнал, что именно случилось. Кто-то говорил о самоубийстве, другие (по большей части это было мнение семьи) сваливали все на несчастный случай. Однако у меня было свое мнение на этот счет, которое я не собирался озвучивать. Так же, как не собирался толкать речи. Похороны - всего лишь формальность, дань традиции, не более. И ничего из этого не имеет значения, когда человека больше нет. Что ж... мы были друзьями. Пусть не лучшими и даже не теми, кому всегда звонишь, когда нужно с кем-то поговорить. Нет, скорее, теми, которые всегда рады друг друга видеть, но не настолько, чтобы самим назначать встречу. И все же, это было тяжело. Осознание того, что ее больше нет пугало. Я знал, мне будет не хватать этой немного мрачной, но все же забавной девушки, которая всегда одевалась в черное. Даже сейчас, лежа в гробу, она не отступила от своих принципов, платье на ней было самого черного цвета из всех, что можно было найти. Я озирался по сторонам, сидя на церковных ступенях с сигаретой в руках. Да уж, если меня увидит какой-нибудь местный святой отец, то лекции не избежать. В прочем, это всегда можно скинуть на боль утраты. Хотя, причина и была в другом. -Ты как? - Тихий голос Бенджамина над ухом. -Странно. Мало кто понял бы подобную формулировку состояния, но он понимал. Он всегда понимал. -Его ведь не было сегодня, верно? Я кивнул. Конечно, будь Ты сегодня здесь, я бы знал об этом. Да, у Тебя всегда было свое мнение на счет подобных вещей, которое я разделял, но мне было нужно Тебя увидеть. Даже в момент, когда все думают об умершей так рано и так нелепо девушке, я думаю только о Тебе. Я одержим, а возможно, просто спятил. В последнее время Ты избегаешь меня, а мне остается только теряться в догадках. Я никогда не удостаивался чести быть просвещенным в Твои мысли и дела. Краем уха я слышал, как Бен лишь тяжело вздохнул, возвращаясь обратно в церковь. Вообще-то я любил это место. Не то, что внутри, а то, что вокруг. Здесь всегда было тихо и безлюдно, кроме, разве что, воскресений. Я снова обвел взглядом все, что было рядом, надеясь наткнуться на знакомый темный силуэт, и поднялся, доставая очередную сигарету. Смысла здесь торчать я откровенно не видел. Мне не хотелось видеть рыдающие лица, слушать их речи и утешения, которые мне не нужны. Я смирился с утратой, возможно, слишком легко, но у меня было достаточно времени для этого. Я не знал, куда пойду, просто смотрел под ноги. Никогда не любил лето. Хотя, по правде говоря, мне не нравилось ни одно время года, но середина лета, с ее постоянным солнцем и жарой, нравилась мне, пожалуй, меньше всего. Исключение составляли дождливые дни, особенно грозы. Но здесь уже давно не было дождя, словно даже природа решила меня возненавидеть. Стоило мне выйти на аллею парка, как мое сердце остановилось. Ты сидел на скамейке, вглядываясь в пустоту перед собой, и я готов был поклясться чем угодно, что Ты был здесь не просто так. -Что Ты здесь делаешь? - Тихо спросил я, сокращая расстояние. -Ничего особенного, - Ты даже не повернул голову, продолжая смотреть перед собой. - Дышу воздухом, как видишь. -Тебя не было на похоронах. И к чему я всегда констатирую очевидные факты. Возможно, просто не знаю, что еще сказать. -Зато там был ты. Нам надо поговорить. Знаете, именно этой фразой начинаются все великие драмы, именно с нее разбиваются вдребезги сердца и рушатся жизни. С этих простых слов: "нам надо поговорить". -Я слушаю. -Пойдем, - впервые за сегодня Ты посмотрел на меня, поднимаясь на ноги и направляясь прочь от аллеи. Мне оставалось лишь последовать за Тобой. Как и всегда. Хотелось подойти ближе, взять Тебя за руку, словно мы просто парочка, которая решила уединиться подальше от чужих глаз, но только не в этот раз. Твое молчание давило. Не то, чтобы Ты обычно много говорил, но сейчас это стало ощутимее. Мы заходили все глубже, я уже не слышал голосов и смех детей, носящихся рядом с аллеей. В который раз я запнулся о корень дерева, едва не упав на Тебя. -Может скажешь, куда мы идем? Ты резко разворачиваешься, оказавшись в нескольких сантиметрах от меня, глядя прямо в глаза. -Я хотел попрощаться с тобой. Сердце забилось в миллион раз чаще, а страх словно проник под мою кожу. -Ты уезжаешь? Но сейчас же лето. -Не надо, Джерард. Ты все понял. В тот момент, я как никогда ясно понимал, что предпочел бы физическую смерть этим словам. Лучше бы мое сердце остановилось, чем билось так часто и болело, словно его вырвали у меня из груди. Что ж, так оно и было. -Почему? - Все, что я смог из себя выдавить. Мой голос стал на удивление хриплым и тихим. -И это ты тоже знаешь, - Ты наклонился ко мне ближе, почти шепча на ухо. - Я не люблю тебя. И сейчас я просто перегорел. -Не бросай меня, - из последних сил я вцепился в него, прижимая ближе. - Я умру, если ты уйдешь. -Знаю, - прошептал Ты мне в губы. Не выдержав я поцеловал Тебя. Так отчаянно, с надеждой, что сейчас я проснусь рядом с Тобой, и все это окажется сном. Ты не стал меня отталкивать, прижимая к ближайшему дереву. Грубо, как и всегда, однако, в этот раз мне было куда больнее. Я все ждал, пока Ты улыбнешься и скажешь, что это была просто неудачная шутка, но Ты лишь продолжал кусать мои губы. -Знаешь, я даже не хочу тебя, - прошептал Ты, сомкнув пальцы на моем горле. Тебе, словно, хотелось сделать мне еще больнее. Будто было не достаточно того, что Ты сказал до этого. Я знал, что Тебе это нравилось. Знал, какое удовольствие Тебе доставляют мои слезы, мое отчаяние и моя боль, каждая ее секунда. Если бы Ты задушил меня в тот момент, я был бы благодарен. Это было бы самым милосердным из всего, что Ты мог бы сделать. Но Ты никогда не отличался милосердием. Я никогда не забуду, как сидел на земле, слушая Твои отдаляющиеся шаги. Знал ли я, что так будет? Знал ли, что Ты никогда не любил меня? Конечно, я все это знал с самого начала, просто не хотел признавать, надеясь, все будет иначе. Все мы надеемся, даже когда все летит к чертям, вероятно, иначе человечество давно бы вымерло от массовых суицидов. Вот и я надеялся, сидя на земле, что Ты вернешься ко мне. -Я люблю тебя... Это не может быть правдой, не может происходить со мной... Я сжимал в руках ткань его рубашки только, чтобы убедиться, что он реален и не раствориться сейчас в воздухе, как очередная надежда. Но вместе с тем, я слышал, как бьется его сердце, чувствовал его размеренное дыхание и запах его кожи. Мне хотелось просто раствориться в нем, стать его частью, даже если бы пришлось при этом потерять самого себя, лишь бы иметь возможность навсегда остаться рядом. -Эй, я с тобой. И не собираюсь никуда уходить, слышишь. Теперь я всегда буду рядом, - тихий шепот Фрэнка, слова, которые он выдыхал в мои волосы, и он рядом со мной, все это сводило меня с ума. Я хотел ответить ему хоть что-нибудь, но не мог сказать ни слова. Лишь старался дышать, ближе прижимаясь к нему, пока он гладил меня по волосам, продолжая шептать что-то, чего я не мог разобрать. Не знаю, сколько мы просидели вот так на полу, прижимаясь друг к другу, пока я наконец не заставил себя поднять голову, заглядывая в его глаза. Я никогда не любил смотреть людям в глаза. Говорят, что там отражается душа, так вот у меня никогда не возникало желания смотреть на нее и уж тем более, показывать кому-то свою. Но, тем не менее, он был исключением абсолютно во всем. В его глазах я видел свет. Не тот, что постоянно раздражает меня, нет. Этот свет был совсем другим. -Прости меня, - я едва узнавал свой собственный голос, - прости, что веду себя вот так. -Все хорошо. Я боялся, что ты не захочешь меня видеть, что я тебе не нужен. Идиот... -Никогда не смей так думать. Ты всегда будешь мне нужен, понял? Он улыбнулся, все еще держа между пальцев мои волосы. Не удержавшись, я осторожно поцеловал его в краешек улыбающихся губ, на что он ответил еще большей улыбкой, снова притягивая меня к себе. Я был готов навсегда остаться рядом с ним, в этой квартире, на этом чертовом полу. Знаете, как это бывает в старых приданиях и легендах, где двое влюбленных преодолевают какие-нибудь трудности. Они всегда заканчиваются подобным образом, оставляя их навечно вдвоем. Правда в том, что в жизни истории никогда не заканчиваются на этом, как бы нам не хотелось. Я никогда не верил в жизнь после смерти. Но теперь, кажется, начинаю.