Vis-a-Vis (AD)

Я не могу дышать без тебя, Мононокэ.

Ты воздух, проникающий с каждым моим вздохом в легкие, принося жизнь в мое холодное тело. Ты солнце, ласкающее мою покрытую льдом кожу каждый день своим теплом. Ты луна, освещающая мой путь черными беспросветными ночами. Ты сияние, заполняющее мой взор, когда я тобой любуюсь.

Ты моя вселенная, моя жизнь, мой вздох и выдох, без тебя я погрязну в темноте, навсегда останусь во мраке, потому что мне не нужен свет этого мира без тебя.

Мононокэ

Моя жизнь была прекрасна. Так мне казалось. У меня было все о чем я мечтала. Создатель всего сущего Айон щедро наградил меня способностью к исцеляющей магии. Получив бессмертие и белые крылья, я стала чародеем. Поддержка сопартийцев усиливающими мантрами, защитные заклинания, обряды силы, помощь лекарям - моя стихия. Единственное, чему я так и не научилась - убивать асмодиан. Вступление в легион дало мне хорошую школу обороны и боя, поддержку старших по званию. В Элиосе мне открылось много ранее закрытых дверей. Там же (в легионе) я обрела хороших, преданных друзей и надежных союзников. Мы ходили на осады, защиты крепостей. Много свободного времени проводили вместе, расслаблялись после тяжелых боевых будней, ночами напролет веселились в таверне Бахуса, строили планы на ближайшие будущее. Среди друзей-легионеров я нашла того, с кем мне было особенно хорошо коротать длинные вечера вдвоем. Айон связал наши судьбы узами одного легиона, так я обрела свою вторую половинку. Он - ассасин, быстрый, проворный, скрытный, опасный. Он - мужчина, безумно красивый, нежный, добрый. Он - Аякаси, близкий, родной, любимый. Мы полюбили друг друга, с ним мне было комфортно и спокойно, я без сомнений отдала ему свое сердце и мне казалось, что это и есть счастье. Все в моей жизни было превосходно, она текла легко и непринужденно, но... Иногда, наступали дни, когда душа моя изнывала от дикой тяжести повседневности, рвалась на волю, в поисках новых ощущений, в жажде глотка чистого воздуха, подальше от всего, что меня окружало в привычной жизни. Становилось невыносимо тесно под гнетом, сжимавшихся удавкой, ограничений, не хватало простора для непомерной энергии, рвущейся наружу. И тогда я убегала в неизвестном направлении, пряталась в самых укромных уголках Атреи, отключаясь от эфирных каналов, и наслаждалась одиночеством. Необузданная, свободолюбивая «я» рвалась на волю, как будто бес вселялся в меня, разлагая рассудок, увлекая в запретные дали, маня безрассудством. Сопротивляться этим порывам я была не в силах, а может просто не хотела... Почти никогда не зная, где окажусь в очередной раз, я исчезала в неизвестном направлении, не оставляя ни единого шанса найти меня. В поисках безмятежности, я побывала в самых чудесных уголках расколотого мира, каждый раз находя все новые и новые места для успокоения беснующегося сердца. Иногда, возвращалась туда, где уже проводила свое одиночество, и впитывала в себя снова и снова, раскрывшуюся передо мной невероятную красоту окружающей вселенной. Встречала розовые рассветы на голубых берегах бесконечных морских просторов, видя как поднимается светило, дарящее жизнь и тепло нашему миру. Провожала дни, наслаждаясь багровыми закатами, расстилающимися по вечернему небу. Ночевала под россыпью сверкающих звезд, рассматривая, в раскрывающемся по ночам космосе, далекие очертания парящих островов, отделившихся от Атреи тысячи лет назад, во время катаклизма. Я искала уединения, мне это было необходимо, что-то внутри меня ныло, разрывая на части все моё существо, не давало мне покоя, и я искала в уединении ответы, ответы на вопросы, которых у меня пока еще не было. В дни своего отречения мне часто казалось, что я не одна, словно кожей я ощущала чье-то незримое присутствие. Этот кто-то, кого я не видела, точно притаившись рядом, составлял мне компанию, во время моего отшельничества. Я мысленно общалась со своим воображаемым спутником, представляла кем бы он мог быть, почему как и я ищет уединения и покоя, от кого и зачем бежит? Часто мне казалось, что я сходила с ума от одиночества, на которое себя обрекала в такие дни. Но я снова и снова исчезала из жизни Элиоса, когда этого требовала моя душа. И не было ничего прекраснее чем чувствовать себя свободной от обязательств, сковывающих мое тело, свободной от долга, чести, свободной от любви... Только в полном уединении, на краю света, вдалеке от близких и любимых мною людей, я могла признаться себе в том, что задыхаюсь от своей «прекрасной» жизни. Я терзалась чувством вины за свои желания. Мне было стыдно перед собой, перед друзьями, а больше всего перед Аякаси. Он никогда не должен узнать о моем демоне. Когда я исчезла в первый раз, потерявшись на два дня, мы впервые, за наши долгие, идеальные отношения, поругались. Он требовал признаться ему где я была, угрожал расставанием, первый и единственные раз оставил синяк на руке, когда держал меня, вырывающуюся из его стальной хватки в попытках сбежать от объяснений. Но как я могла сказать ему, что устала от его постоянного присутствия рядом со мной, что мне нужна передышка, что мне нужно просто побыть самой с собой. Он не смог бы понять порывы моей души, поэтому я упорно молчала, не говоря ни слова, и вскоре он прекратил задавать вопросы, на которые мне нечего было ответить ему, он смирился, и словно перестал обращать внимание на странности, иногда происходящие со мной, ведь я всегда возвращалась к нему. И, казалось, даже сильнее стал любить меня, будто по настоящему стал ценил моменты, проведенные вместе. А я? Только оставшись одна, я могла себе честно признаться во всех грехах, я злилась, кричала, плакала, я корила себя за свои же желания, а потом, обессиленная борьбой с самой собой, растворялась в пустоте, падала в раскрывающийся мир передо мной, глубоко вдыхая каждую секунду выпавшей мне свободы. Когда я возвращалась домой, то снова любила, снова отдавалась долгу, и снова чувствовала себя счастливой. Я свет, но душа моя потемки, плоть моя стремиться к мраку, и в нём я нахожу свою свободу... Но в один хмурый, зимний день, в Белуслане, произошла встреча, изменившая вскоре всю мою жизнь.

Эрискаль

На душе тревога. Пустота разрывает меня части. Леденящий ужас пронизывает душу, разрывая на клочки сознание. Я мечусь словно дикий зверь, наконец вырвавшийся из железной клетки, но не знающий, что ему делать со свободой, о которой он грезил в заточении. Тону в бушующем море безрассудства и нет нигде мне покоя, потому что мой демон - внутри меня. Он пожирает мою сущность, разлагает ненавистью тело, в которым стынет моя драконья кровь, и я чувствую, как теряю самообладание. Я теряю разум, холодный ум, мои мысли несутся смерчем, уничтожая на своем пути все светлое, что еще есть во мне. Порочные желания затягивают в водоворот невозврата все благородное, что осталось во мне. Я погружаюсь во мрак. Яд течет по моим жилам, въедается в кожу, мне не избавиться от него. Я - великий, бессмертный Белый Дракон. Я - сильнейший повелитель льда и холода. И я сам уничтожаю себя. Я лечу в беспросветную бездну отчаяния. Я слишком низко пал. Теряю себя. Теряю волю. Пора остановиться. Это должно закончится. Я скроюсь в тумане забвения, исчезну в темноте, уйду в небытие. Моим наказанием будет мое одиночество, вечное скитание в поисках смысла, который я потерял в погоне за чужой мечтой, в борьбе за ненужной мне властью. Истина, чистый разум - вот смысл моей сегодняшней жизни. Я тьма, стремящаяся к свету, находящая в нем удивительный покой для разлагающейся во мраке души... Так я растворился в необъятных просторах Атреи, исчез на задворках разрушенного мира. Спрятался от всего что тяготило меня. Теперь я вечный странник. Скрывшись под личиной своего людского воплощения, борозжу известную мне родину, заново открывая для себя этот мир. Ищу смысл там, где его никогда для меня не было, познаю энергию космоса, стараясь понять великий замысел Айона. И в том момент, когда мне казалось, что мои наказания закончились, а я возродился заново, начал наслаждаться выпавшими на мою долю испытаниями, когда я познал истину в тишине, окружающей меня, красоту в простых вещах, произошла встреча, перевернувшая смысл моего существования наизнанку, встреча, ставшая моим самым большим и единственным наказанием, наказанием, которое мне еще суждено пережить. Она появилась в моем тихом, ледяном мире как солнце, неожиданно взошедшее в снежной пустыни, нарушив привычный порядок, озарив холодный ледяной пейзаж ярким тёплым светом. Юная элийская чародейка завладела моим внимание своей бьющейся непомерной энергией, диким нравом, интересом с которым она исследовала раскрывающиеся перед ней просторы. Всем тем, что отличало меня в другой жизни. Она возникла из «ниоткуда», нарушив древнее величественное безмолвие в старинных развалинах древнего города Ру, принеся своим появлением, в столь тихое и спокойное место, очень много шума и суеты. Я же только недовольно морщился, глядя на столь чудное создание, испытывая раздражение от нарушения тишины и уединения, которые в последнее время предпочитал любому общению. Незаметно растворившись в воздухе, раскрыв крылья и бесшумно взлетев, я покинул свою тихую обитель, отправившись туда, где нет ни одной живой души, и где можно было насладиться истинным одиночеством, так полюбившимися мне за время моего отшельничества. Но она снова и снова появлялась рядом со мной, в самых неожиданных уголках Атреи, точно невидимой силой ее тянуло в те же места, будто она искала в них то же успокоение и ту же дивную гармонию для души. Я видел ее на окраинах бездны, в пещерах Сарфана, в самых глухих и заброшенных местах Тиамаранты, в ледниках Каталама. Каждый раз проворно скрываясь от поднадоевшей мне элийки, я бежал снова и снова от нее, ни разу не показавшись ей на глаза... Хотя, должен был понять уже: чья-то неосязаемая ладонь, сверху, невидимой силой, толкала нас друг к другу, настойчиво и неумолимо сводя в самых диких и невообразимых местах. И это давно уже перестало быть случайностью. Наконец я устал бегать от своей настойчивой спутницы, как связанные невидимой нитью мы постоянно притягивались друг к другу, мне надоело сопротивляться. Я уходил в тень, деля с ней напополам мое одиночество. В невидимом соседстве мы проводили дни и ночи напролет в самых невероятных местах расколовшейся Атреи. Она, поцелованная самим Айоном, бессмертный даэв, символ света, надежды, и я, Белый Дракон, символ разрушения этого мира, причина всех бед и несчастий, дети одного Творца, такие одинаковые и такие разные. Ее незримое присутствие я ощущал теперь везде, даже когда мы разминувшись, находили разные места для уединения. Судьбоносная встреча произошла в Белуслане, неподалеку от замерзшего Кинунгапа, города который я сам тысячу лет назад обратил в лед, скрывая от любопытных исследователей бесценные хранилища древнего храма, погребенного теперь под толщей снега. Заброшенный город пустовал, даря искомый покой и тишину мне, отрекшемуся от войны и кровопролития и поклявшемуся себе не вступать более в раздирающие Атрею сражения ни на чьей стороне. Найдя умиротворение рядом с заледеневшим стенами, я наслаждался величественным спокойствием этого места, тишиной и покоем. Углубившись в себя, я читал старые рукописи, пытаясь понять смысл сущего, размышляя о вечном. Она проникла в разлом на мерзлую землю Белуслана в поисках новых ощущений. Хрупкая фигура элийской жрицы, в тонкой кольчужной броне, смотрелась посреди белого снега нелепо, белокурыми волосами играл ветер, трепля спутанные локоны из стороны в сторону, щеки на морозе покрылись густым румянцем. Но дикий холод северной Атреи совсем не волновал любопытную гостью, с интересом исследующую необычную природу и ландшафты морозной Асмодеи. Она бродила по Белуслану, внимательно изучая окружающий мир, наслаждалась экзотической для нее зимней вьюгой и снежными буранами, впитывала ледяной запах прозрачного воздуха, гуляла среди елок, припорошенных серебром, совсем забыв о сковывающем тело холоде. Она рассматривала каждую снежинку, опускающуюся ей на ладонь, любуясь мимолетной красотой ледяных кристаллов, таявших через мгновение от тепла кожи, превращаясь в сверкающие капли воды. Увлеченная белеющей природой, жемчужным полями, серебристым блеском снега она замечала каждое движение вьющегося вокруг нее снежного хоровода и совсем не обратила внимание на застывшего рядом Белого Дракона. Если бы меня спросили почему я не исчез, увидев ее, как всегда растворившись в воздухе, я не ответил бы ни тогда, ни сейчас, спустя столько времени, на этот вопрос. Что-то остановило меня в тот день, и я, притаившись среди снежных холмов, впервые взглянул в небесные глаза элийки, отражающие, обращенную в лед, красоту перед ней. Как завороженный я стоял, и смотрел на кружащуюся в снежном водовороте девушку, не в силах отвести взгляд.

***

Мононокэ гуляла по Белуслану, растворялась в снежной дюне, окружавшей ее, прокладывала между елками новые тропы. Ей до безумия нравился скрип нетронутого свежего снега под сапогами. Она вышагивала по кругу небольшую тропу, шириной в две ладони, любуясь получавшейся змейкой посреди сугробов. Величественные горы, покрытые многовековым слоем льда, нависали над головой, сквозь серую пелену облаков, затянувших небо, просматривался идеально круглый диск светила. Немая, холодная красота леса таила в себе удивительную гармонию, непохожую ни на что больше, она пугала и одновременно манила свой тишиной и покоем. Элийка глубоко вдыхала морозный воздух, выпуская со рта густой пар от горячего дыхания, подняв высоко голову, раскрыв объятия на встречу пронизывающему ледяному ветру, кружилась вокруг себя, ловя ладонями снежинки, плавно опускающиеся с сизого неба. Вокруг проносились горы, елки, сугробы, глаза застилал сверкающий серебром снег, душа растворялась в наплывающем удовольствии. В мелькающем хороводе проскочил чей-то силуэт. В груди сжалось в маленький комок сердце, Мононокэ застыла как вкопанная, встретившись взглядом с холодными блестящими глазами, впившимися в нее. Посреди снежных завалов, на пригорке, через пелену снегопада она увидела силуэт молодого мужчины. Ветер трепал его белокурые волосы, срывал серый плащ, поднимал вокруг снег, но он стоял неподвижно не спуская своего пронизывающего взгляда от застывшей элийки. Время остановилось. Вокруг зависла гробовая тишина. Мононокэ слышала звук ударов колотящегося в бешеном ритме взволнованного сердца, чувствовала как горлу подкатил ком, и, наконец, ощутила всем телом пронизывающий холод, щипающий ее замерзшую на морозе кожу. Девушка с ужасом впилась глазами в незнакомца, пытаясь сориентироваться что делать. Он лишь растеряно стоял без движения, опустив руки, но не спуская пронзительного взгляда с нее, взгляда, который она ощущала на себе, видела даже на расстоянии, через пелену снега. Когда на Эрискаля уставились ее, небесного цвета, большие глаза, обрамленные ресницами, покрытыми серебристым инеем, с застывшим немым вопросом, исчезать было поздно. Внезапно элийка резким, точным движением выхватила из за спины посох, и застыла в стойке готовности к нападению. Эрискаль медленно поднял руки вверх, показывая отсутствие у него оружия, жестом указывая что он не тронет девушку. Пристально глядя ему в глаза, она осторожно отступила на несколько шагов назад, убрав посох за спину. Постояв секунду глядя на незнакомца, удостоверившись, что он действительно не собирается нападать, Мононокэ медленно развернулась, и неспешными шагами начала удаляться, исчезнув через секунду в снежной вьюге. Так прошла их первая встреча vis-a-vis. С этого дня Белый Дракон перестал исчезать во время случайных «свиданий». Он с интересом теперь разглядывал элийку, изучал ее движения, наблюдал за эмоциями на лице, пытаясь угадать ее настроение, всматривался в ее загадочный взгляд, затягивающий с каждой встречей все глубже в омут бирюзовых глаз. Он перестал менять места своего уединения, раз за разом возвращаясь туда, где видел ранее свою неожиданную знакомую.