Vis-a-Vis (AD)

Эрискаль. Астерия

После нашего не запланированного «знакомства» под Кинунгапом, я перестал уходить в тень при случайных встречах. Мне больше не нужно было это. Она стала неотъемлемой частью моего одиночества, и я устал прятаться от судьбы, бежать от неизбежности встреч, в этом не было теперь смысла. Элийка же наоборот, всегда старалась как можно быстрее исчезнуть, заприметив меня по близости. Ей не нравилось мое присутствие в ее тихой гавани. Только она не знала, что я уже очень давно причалил к ее бескрайним берегам, и знал о ней гораздо больше, чем она могла себе представить. Она любила белый снег Белуслана, застилающий плотным покрывалом его безбрежные просторы, любила рассматривать тающие на ладонях снежинки. Она любила бегать босиком, на восходе солнца, по мокрой от росы бархатной траве, покрывающей зеленые луга Астерии. Любила бродить по берегам лазурного, как ее глаза, моря в Бертроне, наслаждаясь невероятными закатами, разливающимися по вечернему горизонту. Но больше всего она любила ночное звездное небо, вид далеких, холодных огней, манящих своим сиянием. Единственное, что за долгое время так и не открылось мне - это тайна ее глубоких глаз, причина, которая толкала ее на уединение вдали от дома. От кого она скрывалась? От чего бежала? Все чаще меня тянуло в те места, где я уже встречал элийку. Но наблюдать за ней я мог, только если волей судьбы она уже находилась в том месте, которое я выбирал для посещения. Тогда я бесшумно останавливался неподалеку, и наслаждался открывающимися мне видами простирающихся бесконечно далеко красот этого мира, неотъемлемой частью которого стала девушка. Но если ее там не было, шансы встретиться равнялись нулю. Я знал, она уже не появится рядом, исчезнет увидев меня. Проведя около месяца в бесполезных шатаниях по Каталаму, наблюдая за происходящими событиями в мире Атреи, за непрекращающимися стычками между асмодианами и элийцами, я решил переместится в более тихую, по насыщенности событиями, бездну. Я нашел покой для души в часто посещаемой мной долине Астерии. Оказавшись на парящих островах, я облетел серо-голубую крепость вокруг, внимательно вглядываясь в зеленеющие дали, ища знакомый силуэт. Но никого кроме трирогов и птиц иллюзий не приметил. Смирившись с мыслью, что не увижу ее, побродил немного по округе, полюбовался восхитительным видом на бездну, пронизанную бледно голубыми потоками эфирных вихрей, и, наконец, упал, раскинувшись на мягком зеленом ковре, впитывая открывшийся клочок голубого неба через нависшие надо мной скалы, густо покрытые длинными лианами, спускающимися до самой земли. Легкие порывы ветра играли с моими волосами, рассыпая по земле, трепали подол туники, со стороны водопадов, падающих бесконечным потоком в никуда, доносили свежий бриз, нос ласково щекотал запах сочной травы Астерии. До чего же необыкновенное это место, никогда я не замечал его широких просторов, уютной зелени. Я сидел, подобрав под себя ноги, погруженный в чтение, медленно переворачивая пожелтевшие от времени листы, древней как мир, книги, познавая тайны медитации, иногда прерываясь, и вглядываясь в расстилающиеся передо мной, искрящиеся на солнце, луга. Элийка внезапно возникла передо мной, направив свой, мерцающий красным свечением, посох в направлении моей груди. Я вздрогнул от неожиданности, выпустив из пальцев книгу, поднял взгляд и уставился в ее красивые бирюзовые глаза. Мы замерли, внимательно разглядывая друг друга вблизи. Спустя минуту молчания, она убрала оружие себе за спину, сложила руки на груди, и приняла расслабленную позу. Слишком сильно было ее любопытство в этот раз, чтобы, забыв о еще одной случайной встрече, исчезнуть снова. — Ты следишь за мной? — прищурившись спросила девушка. Её звонкий голос, который я слышал впервые, нарушил тишину. — А как ты думаешь? — я смотрел на нее снизу вверх, чувствуя как в груди начинает колотиться мое сердце. — Думаю, да. — А я думал, что это ты следишь за мной. Она сморщила нос, покачав головой. — Кто ты? — А как ты думаешь? — Думаю что ты задаешь слишком много вопросов. — И всё же? — Ну хорошо. Мммм... Думаю что ты асмодианен, — она махнула головой указывая на мои руки, скрытые плотной тканью перчаток, под которыми явно просматривались когтистые пальцы, — возможно волшебник, изучающий древности, или просто ученый, — она уставилась на меня, в ожидании подтверждения или опровержения своих предположений. — Ты права, во всем, абсолютно во всем, — я лучше буду асмодианским волшебником, чем ты узнаешь, кто я на самом деле, решил я в тот момент. — Да? Неужели угадала? Я честно говоря сомневалась асмодианен ли ты. Но кто, если нет? Улыбка озарила ее лицо, и тогда я понял, что значит смеющиеся глаза. Ее глаза улыбались вместе с ней, сияя голубым цветом. Она присела рядом, на зеленую траву, вдохнула глубоко свежий запах полей Астерии, оглядывая бесконечные просторы расстилающиеся перед нами. — Я так люблю тут прятаться от окружающей реальности, здесь всегда спокойно и тихо, мне всегда кажется, что тайны мира открываются в таких местах, стоит только прислушаться к шелесту травы, к звукам падающей воды, к ветру, - элийка погрузилась в свои мысли. — А что ты делаешь, всегда в одиночестве, в самых необитаемых местах? — Ищу ответы. — На что? — Хочу понять в чем смысл жизни. В чем великий замысел творца. Я живу не одну тысячу лет в этой вселенной, а тайна так и не открылась мне. — А что говорят твои книги? — Книги? Книги это сухая теория, не всегда в жизни бывает все как в книгах. Ни в одной книге не написано как поступить, когда в течении нескольких лет тебя преследует один и тот же человек и на широчайших просторах мира вы находите одни и те же места, для одиночества. — Неужели совсем ничего нет? Меня, просто, интересует тот же вопрос! Элийка улыбнулась и посмотрела на меня. А я неожиданно осознал, что мы не смогли бы разминуться, даже если бы захотели, эта встреча была предрешена судьбой, запланирована свыше. — Нет, совершенно ничего. Я смотрел неотрывно в бирюзу ее глаз, а она снова заулыбалась своей дивной улыбкой, смущенно опустив взгляд, и протянула мне свою тонкую маленькую руку. — Тогда больше ничего не остается, Мононокэ. — Эрис... — я запнулся, поняв что не стоит ей знать моё настоящее имя, и тоже протянул руку, в плотной тканной перчатке, скрывающей драконью чешую на моих пальцах, которая преследовала меня даже в обличии человека, сжав ее горячую ладонь. — Знаешь, мне часто казалось, что я не одна, теперь я поняла, рядом был ты. Да? Ты ведь давно уже, как и я, наблюдаешь за мной издалека? — А ты как думаешь? — Я думаю, что ты отвечать вопросом на вопрос не слишком дружелюбно! — Да. — Что да? — Все да, со всем согласен. Она звонко рассмеялась, толкнув меня в плечо, глаза ее блестели от солнечного света, а на щеках, когда она улыбалась, появлялись ямочки. Я почувствовал как по моему телу растекалось приятное тепло, на душе становилось легко, а сердце колотилось в сумасшедшем ритме выпрыгивая из груди от наполнявшего его счастья. Так мы сидели несколько часов, всматриваясь в плывущие облака в небе, показывая друг другу красоты разверзающегося космоса над нами. Неожиданно Мононокэ, поднялась, посмотрев на меня немного виновато: — Не будешь против если я пойду прогуляюсь... Одна? — Мононокэ, если ты хочешь уйти - иди, если хочешь сменить место своего пребывания — лети, я свободу ищу вдали от суеты мира, а не новой зависимости. Не спрашивай у меня разрешения на то, что только ты можешь разрешить или запретить себе делать, - я посмотрел на нее, и наконец спросил, - что ты ищешь тут? — Свободу от... От душащих меня отнош... ограничений. Она заглянула мне в глаза, развернулась и ушла. Я долго смотрел ей вслед, провожая взглядом, когда она исчезла, снова уткнулся в книгу, но мне совсем не хотелось читать, перед глазами мелькали бесцельно переворачиваемые мной листы, а в голове крутилось ее «свободу от...». От чего же ты в действительности ищешь свободу, Мононокэ? Почти до темноты она бродила по долине, уходила на противоположную сторону Астерии, сидела у водопадов, болтая босыми ногами в кристально чистой воде, а когда совсем стемнело, снова вернулась ко мне. Она подскочила со спины, положила руки мне на плечи и прошептала почти на ухо: — Смотри! На ночном темно-синем небе медленно разливались прозрачной молочной пеленой сияющие потоки эфира, не заметные днем. Космический ветер закручивал их в воронку, и они медленно вращались вокруг своей невидимой оси, оставляя широкие следы. Россыпью драгоценных камней ярко сверкали, застилавшие небо, миллионы звезд, вдалеке парили еле различимыми осколки древней Атреи, а в самом верху виднелись очертания ледяной Асмодеи. Мимо пролетела, сверкнув яркой вспышкой, звезда, оставив след - тонкую полосу, потом еще одна, и еще, в космосе, над нами, начался настоящий звездный дождь, поражающий воображение своей невероятной красотой. — Вот поэтому я всегда стараюсь оказать тут в это время года, — прошептала завороженная Мононокэ. Мы сидели облокотившись друг на друга спинами, запрокинув головы назад, и не отрываясь любовались великолепием, происходящем в небе. К утру она исчезла, так же неожиданно как и появилась. Напрасно я всматривался в зеленые луга, ища ее силуэт, ее больше не было на Астерии. В мыслях крутился один немой вопрос: "Когда я увижу тебя снова?"

***

Мононокэ. Кинунгап. Я долго избегала встреч со странным асмодианином, постоянно оказывающемся рядом, куда бы я не отправилась в дни своего уединения. Мне это очень не нравилось, я злилась, нервничала, ведь я искала отдыха от отношений с Аякаси, а не новых знакомств. Но эти встречи стали преследовали меня по всюду. По ночам мне снились его пронизывающие сталью, холодные глаза, днем мне постоянно казалось, что он где-то рядом. Даже в Элиосе я ощущала его незримое присутствие. Я искала его взглядом куда бы не решила отправиться, и, кажется, даже ждала его появления. И тогда я решила - хватит убегать, если так суждено, я не смогу ничего изменить. Знакомство на Астерии стало отправной точкой нашего общения. Холодная внешность, бледная кожа, бесцветные, прозрачные глаза, обрамленные белыми ресницами, полные, словно обескровленные губы, белоснежные волосы, тихий глухой голос. У меня кровь в жилах стыла от Эриса! Но как за ледяной стеной, за этой холодной внешностью, я чувствовала шестым чувством, маскировались мягкие черты характера. Он держал себя всегда очень сдержанно и скованно, лицо его пребывало в каком-то величественном спокойствии, но в глубине его загадочных глаз я видела таинственный блеск, пляшущий огонь, его дикую, необузданную энергию. Я чувствовала кожей все, что он так старательно похоронил в себе, спрятав от мира. Асмодианский маг льда. Так я его называла про себя, но у него оказалось вполне приятное имя - Эрис. Мы совершенно не мешали друг другу, проводя большую часть времени по отдельности, и лишь мысленно я знала, что он где-то рядом. Вот только все чаще меня тянуло коротать дни своих побегов поближе к нему. Эрис всегда был немного отстраненным, никогда ни на чем не настаивал, никогда ни к чему не склонял меня, если спрашивал о чем-то, о чем я не хотела говорить, то менял сразу тему, едва заметив мое нежелание отвечать на вопросы. Он был легкий, не навязчивый, и общение наше было такое же приятное и ни к чему не обязывающее. С ним я могла быть такой, какой мне хотелось, и вести себя так, как того требовало мое настроение, не заботясь о том, понравится ему это или нет. Мы в любой момент могли повернуться друг к другу спинами, словно каждый из нас был сам по себе. Но проблема была в том, что мне не хотелось больше быть самой по себе. Мой бес все чаще увлекал меня, увлекал теперь не в неизведанные дали, а вполне к конкретному человеку, который разделил со мной мое одиночество. Эрис стал мне дорог, он стал моим настоящим другом, понимающим, искренним, а главное, я могла быть с ним самой собой. Мы больше не полагались на волю случая, и вполне конкретно обговаривали места наших встреч, я больше не представляла своей жизни без его общения. Меня все больше и больше тянуло к этому холодному асмодианскому магу. В Элиосе все было без изменений. Дома меня снова ждал Аякаси. Я возвращалась к нему, и все становилось по прежнему: совместные вечера, тусовки с друзьями, бесконечно длинные дни и ночи вдвоем. Я любила моего ассасина, и мне было хорошо с ним, я полностью отдавалась нашим отношениям, растворялась в них, и была счастлива. Только побеги мои постепенно становились все чаще, и вместо одного-двух дней я пропадала на два-три дня. Аякаси же словно не замечал ничего, ему было как будто бы все равно, он часто проводил время на осадах, зависал в штабе легиона, с командованием, разрабатывая планы очередных захватов крепостей. И я старалась исчезать из Элиоса именно в те дни, когда он был поглощен военными заботами. Эрис ждал меня в Белуслане, около Кинунгапа, где мы встретились первый раз. Сегодня там была настоящая буря, ветер дул с сумасшедшей силой, поднимая в воздух тонны снега. Глаза мне застилала белая пелена, ресницы слипались от таявших и сразу замерзающих в лед снежинок. Тело до самых костей пронизывал холод. Еще издалека я увидела знакомый силуэт. Эрис стоял посреди белой вьюги, как повелитель снега и холода, мой ледяной асмодианский маг. — Привет! — я подбежала к нему обняв за шею, мы не виделись больше месяца, и меня переполняли чувства радости. — Здравствуй. Как всегда прохладно, без эмоций. Но он вдруг крепко обнял меня в ответ, и глядя в мои глаза очень тихо прошептал: — Я скучал. Куда ты пропала? — я смутилась, выворачиваясь из его объятий, Аякаси не отпускал меня от себя, и каждый раз когда я хотела улизнуть, всегда откладывал все свои осады. — Я жду тебя тут уже две недели. Не думал уже что ты прийдешь, — его холодный взгляд пронизывал меня до самой глубины души, как я давно не видела этих глаз. — Не спрашивай, я все равно уже тут. — Почему ты опять не оделась для снегов Асмодеи? — он обхватил мои плечи своими руками в перчатках. — Ты вся дрожишь. Знаешь же, тут всегда дикий холод, — но дрожала я не от холода, меня пробирала дрожь от прикосновений Эриса, по коже пробегал мороз от его пальцев на моих плечах. Он схватил меня за руку и потащил к замерзшим каменным стенам Кинунгапа. Пройдя по заснеженным улицам мы свернули в небольшой переулок, и остановились перед единственной, не покрытой толстым слоем льда, как всё вокруг, двери, которая легко открылась, впустив нас в темный коридор в конце которого мерцал теплый свет. Эрис повел меня к этому свету. Через мгновение мы зашли в жилое помещение. В большом камине горел костер, рядом лежали сваленные грудой дрова, напротив стояли два огромных кресла, сбоку диван, в углу располагался стол, вдоль стены - четыре стула, на полу, перед камином, лежала огромная мохнатая шкура (дикого медведя). Там было очень уютно и тепло. Никогда бы не подумала, что в Кинунгапе есть хоть одно, не замерзшее в проклятых льдах Эрискаля, место. — Откуда ты знаешь про это чудо? Это же невероятно! — я растерянно стояла посреди комнаты, оглядываясь по сторонам. — Это место, — немного замешкался с ответом маг, — о нем многие асмодиане знают. Те кто занимается изучением магии льда. Местные исследователи. — Тут так здорово! Ты здесь проводил время, пока ждал меня? — Ну не мерзнуть же мне было под стенами Кинунгапа, — и на лице его проскочила едва заметная улыбка, а по моему телу медленно расползалось тепло, конечно же от костра в камине. Осматриваясь, я заприметила огромный книжный шкаф, забитый доверху довольно необычный литературой. Книгами были забиты все полки, они лежали сверху шкафа и стопками на полу вокруг. Я подошла посмотреть. Это были старинные книги с удивительно красивыми обложками, переплетами, написаные большей частью либо на древнем языке Атреи, в то время, когда расы еще не разделились на светлых и темных, либо на совсем неизвестном мне наречии. — Ты тут берешь свои книги для чтения? — я посмотрела в сторону Эриса, перелистывая толстые коричневые листы одной из взятых мной книг. — Да. Хочешь почитать? — Я не знаю древнего языка. — Он не сложный, могу научить тебя. — О! Я очень хочу! — обрадовалась я, стягивая с себя кольчугу. Маг внимательно посмотрел на меня, сморщившись: — Две недели назад тут было гораздо теплее, но ветер поменял направление, принеся с собой много снега и адский холод. Зря ты раздеваешься. — Да ты тут так натопил, что я чувствую себя почти как дома, в пустыне! Не волнуйся, если замерзну - я оденусь! — Ну хорошо. Эрис скинул с себя плащ, оставшись в длинной серой тунике, перчатки он не снимал никогда (что стало будить во мне неприличное любопытство), подошел к камину и начал подкидывать дрова в огонь. Я встала рядом, поставляя окоченевшие руки ближе к огню и смотрела на него не отрываясь. Как давно я не видела его и уже начала забывать как он безумно красив. Он стоял боком ко мне и я видела его профиль, скульптурные очертания лица, острые скулы, прямой нос. Белая кожа на шее была словно покрыта татуировками, слабо поблескивающими от яркого огня из камина. Возможно потом я спрошу его про них, или он сам покажет их мне, когда-нибудь. Серебристые, бело-голубые длинные волосы обрамляли лицо и рассыпались по плечам, спускаясь к спине. Я невольно задержала взгляд на его пухлых бледных губах... Как, интересно, он... Сердце мое сжалось и затрепетало, от одной мысли о поцелуе, как будто я была совсем маленькой девочкой, и впервые увидела красивого парня, понравившегося мне. — Почему ты никогда не снимаешь перчатки? — Мммм ... мне так удобно. — Да ладно! Что у тебя с руками? — Ничего, — твердо произнес он в ответ, продолжая подкидывать корявые деревяшки в топку. Я подошла к нему вплотную, и взяла его руку в свою, он строго посмотрел на меня, пытаясь отстраниться и убрать ее, но я крепко сжала его запястье. Мне до ужаса было интересно, что он скрывает от меня, столь долгое время. Я медленно начала стягивать ткань, плотно облегающую его кисть, он смотрел в мои глаза не отрываясь и качал головой, но меня было не остановить. Когда я полностью стащила перчатку я увидела его когтистые пальцы, покрытые мелкой полупрозрачной чешуей. — Боже! Что это? Что с твоими руками? — я сразу же стащила вторую перчатку, на другой руке были такие же покрытые чешуей пальцы. — Это... — он запнулся, — ... это был неудачный эксперимент. — Чем ты занимался раньше? — Моннокэ, ты задаешь слишком много вопросов, — он посмотрел строго на меня. — Но это же настоящая чешуя! — Это просто неудачный эксперимент с кровью балауров. Давай теперь закроем этот вопрос. — Хорошо. Прости меня за любопытство. — У тебя ледяные руки, — он сжал мои пальцы в своих больших ладонях и я наконец почувствовала своей кожей тепло от его нежных прикосновений. Когда огонь достаточно хорошо разгорелся, мы расположились в креслах перед камином, и начали урок древнеатрейского языка. Эрис был отличным учителем, а я очень плохой ученицей. Он четко выговаривал новые для меня слова, повторял их несколько раз, но я ничего не могла запомнить, у меня никак не получалось даже повторить точь-в-точь за ним. Мне просто нравилось слушать его голос, я млела, как загипнотизированная смотрела на него и растворялась в глухих хриплых звуках, совершенно не улавливая смысла. Наконец ему надоело. Кажется, я все-таки вывела непробиваемого мага из себя. Он встал резко, сделал несколько кругов по комнате, развернул кресло, на котором я расположилась, к себе, и сел напротив меня, наклонившись к моему лицу. Сердце мое заколотилось в бешеном ритме, я нервно сглотнула, но ком, подступивший к горлу, не отступал. — Ты определённо издеваешься надо мной? — спокойно спросил Эрис. — Нет. — Что тогда? — Я слушаю тебя. Но я не могу вникать в то что ты говоришь. Мне так нравится просто тебя слушать. Я очень соскучилась. Его лицо было прямо перед моим. Я чувствовала на коже его дыхание, холодное и горячее одновременно, он словно опалял меня, оголял все, что так рвалось наружу. Я качнулась вперёд, на мгновение губы обожгло мимолетное прикосновение его кожи. Внутри что-то оборвалось и полетело вниз, разбиваясь в дребезги, кажется, это была моя душа. Эрис замер. Он пристально смотрел на меня, руки его коснулись моих пылающих щек, и я ощутила как запекло губы от его дыхания, от мягкого прикосновения его губ. Я закрыла глаза и крепче прижалась лицом к его чешуйчатым пальцам, чувствую как уходит из под ног пол. — Останься со мной. Навсегда. — Ты о чем? — меня словно током ударило, я отстранилась от него. — Ты знаешь о чем. Не поверю что ты не чувствуешь того же что я. Брось все, что есть у тебя в Элиосе, оно не нужно тебе, если ты так старательно убегаешь ко мне каждый раз. Я оставлю свою прошлую жизнь, навсегда попрощаюсь с ней. — Ты и так уже с ней давно попрощался. — Попрощайся и ты, зачем тебе то, от чего ты бежишь постоянно? — Эрис... — Зачем ты возвращаешься каждый раз в Элиос? К кому? — он перебил меня, впившись холодным взглядом в мои глаза. — Я не хочу говорить об этом. — Кто тебя ждет в дома? — маг не отступался, впервые он был так настойчив. — Эрис! Не нужно спрашивать. Ответ тебе не понравиться. Я вскочила с кресла, вырвавшись из его рук, забегала по комнате, а он только смотрел на меня с непониманием и молчал. Его прозрачные глаза сверлили мою спину, а вопрос повис в воздухе. — Эрис... я... — Хорошо. Я понял тебя. Не нужно ничего говорить. — Нет ты не правильно меня понял. — Ты же помнишь, мы ищем свободу, а не обязательств, я не хочу и не буду тебя ни к чему склонять. — Почему тогда мне кажется что ты обижен и не понимаешь меня? — Потому что ты считаешь что обидела меня. Это ты не понимаешь себя, и не знаешь что делать. Это ты мечешься из стороны в сторону и чувствуешь за это вину перед собой, передо мной, и перед кем-то еще, кого я не знаю. Кого-то кем я не хотел бы быть, потому что он теряет тебя, — Эрис подошел ко мне, и прижал к себе, погладив по волосам, — ты сама сделаешь свой выбор, только сама. Я всего лишь буду рядом, если ты позволишь. — Меня никто не понимает так, как ты, — я посмотрела ему в глаза, они по прежнему были холодные, и блестели голубым светом, несмотря на желто-красное пламя огня в камине, но стали вдруг такие родные. Мы лежали на полу перед камином, Эрис на подушках, углубившись в очередную книгу, а я рядом, на его груди. Он держал мою руку в своей, перебирая пальцы, и что-то бубнил себе под нос, на непонятном мне языке. Огонь трещал в топке, распространяя вокруг приятное тепло, я наблюдала за танцующими языками пламени, а в голове все крутились слова мага. Только сейчас я поняла, бес вселялся в меня когда я была с Аякаси, когда покорно отдавалась его холодной расчетливой власти. Он медленно выпивал всю энергию из моего тела, без остатка опустошал мою душу, и как пустой сосуд заполнял все своей любовью. Эмоции угасали, силы меня покидали, ничего не оставалось на сопротивление, и я безвольно подчинялась ему. Вся моя жизнь крутилась вокруг ассасина, он всегда и везде находился рядом со мной: на осадах, на отдыхе, днем, ночью. У нас был общий легион, общие друзья, общие интересы. Я настолько привыкла к его постоянному присутствию, что разучилась жить без него, без его поддержки, я становилась совершенно беспомощна, мне безумно страшно было остаться одной. И только уединяясь, я наконец могла расслабиться, отдаться своим желаниям, делать то, что хотелось мне, вести себя в соответствии своему настроению, не оглядываясь постоянно назад. Я могла жить и чувствовать так, как требовало того мое сердце. А сердце требовало только одного - быть рядом с Эрисом, но мне так страшно было признаться себе в этом. Мне страшно было перечеркнуть всю мою жизнь, оставить все, и безвозвратно исчезнуть из Элиоса. Страшно. Очень страшно. Спустя неделю я опомнилась, что пропала на слишком долго из дома. Пора было покинуть нашу теплую обитель посреди ледяного Кинунгапа. Мы по обычаю договорились о месте следующей встречи, где каждый должен был коротать свое одиночество, пока мы не встретимся снова. Я все ждала от Эриса каких-то слов, просьб, я ждала что он не отпустит меня, но он молчал, смотрел на меня и молчал. — Почему ты так легко отпускаешь меня? Неужели ты не хочешь что бы я осталась? — Хочу. Ты знаешь это, — он коснулся пальцами моей щеки, наклонился ко мне, приблизившись к моему лицу так, что мы касались друг друга носами, — но я никогда не буду удерживать тебя рядом со мной. — Тогда в Каталаме. Я буду скучать. — Я буду ждать тебя, пока ты не прийдешь.