Vis-a-Vis (AD)

Есть то, что никогда не остановиться и не подождет, пока ты решаешь свои проблемы, то, что убежит от тебя, ни на мгновение ни притормозив, то, чему безразличны твои душевные метания, поиски, смыслы, сути. И имя этому страшному явлению - время. Оно бежит вперед и ничего не щадит на своем пути. Ни великие победы, ни поражения, ни разочарования, ни душевную боль, ни ложь, ни правду... Все сущее превращает в прах, уносит в вихри забвения, навсегда покрывая песками забытья. Стирает с памяти обиды, стирает слова, стирает боль, стирает счастье, любовь. Оставляет только шрамы на сердце и на душе. Но стирает память о том кто их оставил, и как сильно было больно когда эти раны затягивались медленно и мучительно. И только великое ничто и великое нигде, как бессменные спутницы, тихой поступью, прикрывая лица за вуалью неизвестности следуют за временем шаг в шаг, не осмеливаясь отстать ни на секунду. И вот ты уже не помнишь кто ты, почему здесь, и от чего страдал так долго... Все растворилось в нигде, оставив в память лишь ничего... Белый Дракон широкими взмахами прозрачных крыльев, разрезающих с тихим свистом воздух, летит навстречу эфирным потокам, пронизывающим бездну насквозь. Его ледяное дыхание оставляет шлейф пара, рассеивающегося на мелкие частицы воды, разлетающиеся в стороны, медленно испаряясь под лучами вечернего солнца. Зоркие, сияющие ярким светом глаза всматриваются в прозрачные очертания зеленеющего вдалеке острова Астерия. Огромный, мощный дракон с сумасшедшей скоростью стремительно приближается к серо-голубой крепости. Покрытый жемчужно белой, плотной чешуей, переливающейся на солнце словно осколок драгоценного металла, он пролетает над островами бездны, бесшумно скользя по воздуху. Мимо проносятся миллионы огней, раскаленные до красна метеориты, эфирные вихри. Где-то вдалеке начинается звездопад. Обволакивающий со всех сторон космос словно оживает и начинает двигаться в унисон взмахам полупрозрачных крыльев Белого Дракона. Глаза его вспыхивают когда он подлетает к Астерии, ледяное сердце в груди начинает биться с сумасшедшей скоростью, он мягко опускается на зеленые луга острова, осматриваясь вокруг. Очертания дракона медленно тают в воздухе, яркая вспышка света оставляет после себя силуэт высокого мужчины с копной длинных бело-голубых волос. Когтистые руки, затянутые в перчатки, собирают развивающиеся на ветру волосы, пряча их под высокий ворот туники. Он не помнит зачем ему нужно было тут оказаться, и не знает почему ждал этого дня, память стерлась, оставив лишь смутные, ничего не значащие картинки из прошлого. Он просто чувствует что именно сегодня должен быть на Астерии, и что звездный дождь, пролившись над островом, принесет нечто важное с собой, важное, но забытое. Осторожно ступая по мягкому травяному ковру Белый Дракон начинает медленно осматривать зеленеющую долину Астерии. До чего же удивительное место. Тихое. Спокойное. Родное... Мимо проносится табун трирогов, подминая копытами сочную траву. Вдалеке шумит водопад, берущий свое начало с самого неба. Облака пара от воды высоко поднимаются над землей, рассеиваясь в воздухе. Ветер доносит до лица свежий бриз, приятно холодящий кожу. Нависающая сверху скала, одетая в длинную юбку из вьющихся лиан, зеленая лужайка, птицы иллюзий, трироги. Темно-синее небо, россыпь кристаллов вдалеке, и падающие в никуда звезды. Все как картинки из забытого прошлого. Рядом с водопадом взгляд Дракона приковывает женский силуэт, неподвижно сидящий перед танцующим на ветру костром. Белокурые волосы, собранные в высокий хвост, бирюза сверкающих глаз, направленных в небо, очертания лица, такие родные и любимые...? Она тоже часть потерянного прошлого, темный силуэт из снов, тень без имени. — Мононокэ! — девушка оборачивается на зовущий ее мужской голос. Дракона пронзает невидимая стрела, протыкая насквозь его тело, дыхание сбивается, а горло сжимают тиски. «Мононокэ» Сердце начинает лихорадочно колотиться в груди. В памяти всплывают стертые воспоминания. Элийка с загадочным взглядом бирюзовых глаз. Знакомство на Астерии. Она каждый год в этот день прилетает сюда полюбоваться звездами, падающими с неба. Долгие дни и ночи ожидания встречи. Каталам, маленький дом с уютным очагом внутри. Жаркая ночь любви. Признания. Убийство асмодиан. Правда, жестокая правда, разрубившая сердце пополам и разделившая жизнь на до и после. Одиночество. Боль. Пустота. Он вспоминает все, что старался забыть. Вспоминает как любил, вспоминает как предал свои клятвы и обещания. Вспоминает как ушел, оставив за спиной все, что было дорого. Он понимает почему так хотел вырвать из памяти все воспоминания о ней, почему старался забыть и не вспоминать никогда эти глаза. — Ты права, вода бодрит, а то я уже засыпать начал. Пока дождешься твоих звездных дождей десятый сон увидишь, — из темноты появляется силуэт незнакомого мужчины. Смоляные волосы торчат в разные стороны, на лице широкая улыбка, серые глаза блестят. На нем одеты только кожаные набедренники и высокие сапоги, обнаженная, мокрая от воды грудь отливает ярко оранжевым цветом от пылающего рядом костра. — Тебя за уши никто не тянул, — огрызается девушка. — И никто не держит. — Не злись. Я знаю что сам просил тебя показать. — Ладно. Уже давно началось, смотри, — она указывает рукой в сторону синего неба, где ярко вспыхнув пролетает звезда, оставляя белый след, плавно тающий в темноте. Белый Дракон стоит неподалеку, не в силах оторвать взгляд от двух даэвов. В мыслях лихорадочно пролетают кадры из прошлой жизни, все то, что было забыто. Война со Служителями Вечности, море крови и огня. Бесконечные метания. Надежда на мир. Разъяренный Фрегион, обрушивающий свой гнев на башню Айона, жуткий взрыв, растерянность, безысходность. Все зашло слишком далеко, мир раскололся, за что бороться дальше? Даэвы, поделившиеся на две враждующие расы, уничтожающие друг друга. Отрешение. Годы отшельничества. Это другая жизнь, не его. А какая его? Девушка закинув высоко голову, смотрит не отрываясь на темное небо, смотрит долго, и пристально. А потом, слово почувствовав на себе взгляд, резко оборачивается назад, встречаясь глазами с Белым Драконом. Она поднимается с земли, всматриваясь в темный силуэт. Ветер подхватывает длинные белокурые локоны, рассыпая их по хрупким плечам. Глаза ее рассматривают внимательно непрошеного гостя, отражая полыхающий рядом огонь костра. Выражение лица меняется от удивления к злости. Губы начинают дрожать, с них беззвучно срывается в воздух немой вопрос: «Зачем? Зачем ты пришел?» На плечо ей ложится рука элийца. Его глаза направлены в небо, пытаясь обхватить пылающий огнями космос. — Чего-то я примерз, зато проснулся конечно. Мон, с тобой все в порядке? — он заглядывает ей в лицо, притягивает к себе, нежно гладит по спине, разбирая спутанные ветром пряди волос, — милая, что случилось? Но Мононокэ не слышит и не видит никого, кроме Эрискаля. Элиец резко оборачивается по направлению ее взгляда и наконец понимает что приковало ее внимание. Насупившись, он выпускает девушку из объятий. — Кто это? Ты его знаешь? Широкими, размашистыми шагами Аякаси идет в сторону незнакомца. Мононокэ бежит сзади пытаясь схватить его за руку что бы остановить, но ассасин вырывается и продолжает приближаться к Эрискалю. Серые глаза впиваются в непрошеного гостя, изучая его с ног до головы. — Расифиэль. Чем можем помочь вам в столь поздний час? — элиец старается быть вежливым. — Хм... Расифиэль, — взгляд Дракона приковывает Мононокэ. — Здравствуй. — Зачем ты вернулся? — Ты не простила меня, и сама увязла еже глубже чем я мог представить, — тихо говорит Дракон, укоряющее глядя на девушку. — Это не твое дело. Да и ушел ты, а не я. — Мононокэ, Мононокэ, что же мы наделали? - вопрос, не требующий ответа, обреченно срывается с губ Эрискаля, направленный в никуда. — Вы знакомы? — Аякаси оборачивается к девушке, вопросительно смотря на нее, не понимая что происходит, но догадываясь, видя как смотрит на нее незнакомец. — Кто он тебе? — голос его начинает срываться, мышцы на обнаженном торсе напрягаются, а руки сжимаются в кулаки, он хватает чародейку за предплечье. — Кто? Скажи мне! — Оставь девушку, — спокойно шепчет Эрискаль. — Не лезь не в свое дело! — элиец впивается взглядом, наполненным яростью, в незнакомца. — Это мое дело, уже очень давно. Пальцы Аякаси разжимаются и он отпускает чародейку. Сплевывая себе под ноги он делает шаг к наглому незнакомцу. — Кас! Прекрати! В этом нет больше смысла! — Мононокэ, вцепившись в руку Аякаси тянет его обратно к костру. — Отойди, отойди я сказал тебе! — рычит он, отталкивая чародейку в сторону. Эрискаль уничтожая взглядом элийца, подходит к девушке, нежно касается пальцами ее щеки, пытаясь спрятать когти. — Не нужно было тебе приводить его сюда. Ведь все еще можно исправить, стоит только захотеть. Мононокэ стоит не шелохнувшись, заглядывая в лицо Дракону. Что она там видит? Прозрачные бесцветные глаза Белого Дракона и свое отражение в них, как в зеркале. — О чем он говорит? Мононокэ? Кто он тебе? — Аякаси кидается к чародейке, но натыкается грудью на выставленную вперед руку Эрискаля. — Убери свои лапы! — он по инерции тянется к кинжалам за спиной, но понимает, что они лежат рядом с костром, вместе с его броней. По лицу убийцы проскальзывает негодование. — Какого... Он откидывает в сторону руку Эрискаля, приближается к нему вплотную, уставившись серыми глазами в белые зрачки, постепенно напирая. Мононокэ пытается оттолкнуть Аякаси, но он хватает ее за руку и тащит силком к костру, Белый Дракон стоит не двигаясь, не спуская взгляда с удаляющихся элийцев. — Ты что делаешь? Откуда вы знаете друг друга? — убийца хватает Мононокэ за плечи и трясет ее с силой, она отталкивает его от себя и упорно молчит. — Не молчи! Сколько можно делать из меня идиота? Неужели ты думаешь что я не догадываюсь? Это он, да? — Тебе какое дело? Все равно все уже кончено! Не лезь! — Мононокэ вызывающим взглядом смотрит в стальные глаза Аякаси, наполняющиеся яростью. — Да, это он. Сука! Я убью его! Элиец несколькими большими шагами подскакивает к валяющейся на земле броне ища ножны с кинжалами. Выхватив оружие он сжимает его в руках направляясь в сторону Дракона. Чародейка бежит за ним, пытаясь остановить, но Аякаси отталкивает ее с силой и она падает на траву, вскрикнув от боли, содрав ладони о торчащие из земли коряги. Увидев происходящее Эрискаль сверкнув белыми глазами кидается к ней, но путь ему преграждает разъяренный убийца. — Не смей к ней прикасаться, ты не имеешь прав на нее! — Она не твоя собственность, — хрипит Эрискаль, — и в праве сама выбирать с кем ей быть. — Все уже решено. Давно. Убийца выставляет перед собой острые лезвия кинжалов, готовый к атаке. Глаза Эрискаля начинают сиять драконьим блеском, он окружает себя дымкой, в ладонях светятся искрящиеся сгустки энергии. — Нет, не надо! — Мононокэ вскакивает на ноги кидаясь к приготовившимся к дуэли ассасину и Белому Дракону, — Эрис... Но взгляд Дракона уже затянут пеленой ярости, как в Каталаме, когда он предал свои клятвы, ему уже наплевать на все. — Ты больше никогда не дотронешься до нее своими грязными руками, — шипит Дракон. От ледяного дыхания зеленая трава вокруг покрывается тонкой коркой льда. Его силуэт обволакивает мерцающее облако. Мановение руки - убийца застывает от ледяных оков, окольцовывающих его ноги. С ладоней Дракона срываются сверкающие шаровые молнии, превращающиеся в полете к Аякаси в острые лезвия ледяных кинжалов. Мононокэ в прыжке раскрывает белоснежные крылья, стремительным рывком отталкивает убийцу в сторону, сбивая его с ног. Эрискаль кидается вслед за ледяными кинжалами, пытаясь отменить чары, поменять их направление в самый последний момент... но лед уже впивается в грудь Мононокэ, пронизывая ее тело тонкой паутиной сверкающих молний. Застыв на мгновение в воздухе она падает на землю. — Неееееет... — крик Дракона разносится на всю Астерию, оглушая Аякаси. — Мононокэ! Что ты наделала... Эрискаль падает на колени перед обледеневшей девушкой, крича во все горло. Губы шепчут заклинание, пытаясь обернуть время вспять, пытаясь удержать внутри нее жизнь. Он прижимается горячей щекой к ее замороженной коже, обхватывает руками застывшее, холодное тело, но чувствует как она растворяется в воздухе, медленно становясь все больше неосязаемой. Горло подпирает комок, крики вырывающиеся из него превращаются в адский рев, а на руках медленно исчезает его любимая, забирая с собой душу и сердце, которые умирают вместе с ней. — Нет нет нет нет... Что я наделал... — крики Дракона эхом разносятся по долине, пока не превращаются в хрип. Осипшим голосом он шепчет одно только имя, держа на руках не существующую элийку. Воздух перестает проходить к легким, тело сотрясают беззвучные рыдания, наконец сухие глаза застилают слезы. Они стекают по щекам, прожигая глубокие раны на коже, превращаются в кровавые полосы льда, переливающиеся от света звезд, падающих с неба непрерывным потоком. Последний выдох Эрискаля вырывается в воздух криком боли разрывающегося на части сердца: — Мононокэээээ...

***

В Элиосе как обычно стояла жара. Солнце нещадно сжигало под палящими лучами зеленые островки лесов еще сохранившихся посреди выжженных раскаленных земель саванн. В воздухе зависла липкая духота, дышать было сложно, а зной играл злую шутку со зрением - все предметы будто плыли, расплавляясь от адского пекла накрывшего южный осколок Атреи. Вечное лето спастись от которого можно было только поднявшись высоко в небо, в парящую над облаками столицу, где было так же жарко, но воздух был чистый и свежий и приносил с собой прохладу. Площади и улицы Элизиума кишели народом снующим туда сюда. Казалось вся Атрея собралась сегодня в столице. Выходные совпавшие с праздниками, ярмарка, устроенная торговцами Темного Облака - люди потянулись в парящий город отдохнуть и повеселиться. На центральной площади Святых царила невероятная давка, гремела музыка, взрывались салюты, компании даэвов распевали хором песни. К аукциону было не пробраться, кто-то выкинул на торги огромное количество древних монет, и цены как по волшебству поползли вниз. И теперь каждый страждущий считал своим долгом если не купить то хотя бы посмотреть на прилавки посредников, что бы передать информацию тем кто так и не смог пробиться в храм изобилия. В стороне от толпы, на пыльных ступенях главной лестницы одиноко сидел Аякаси, всматриваясь в огромную толпу. Глаза его блуждали по проходящим мимо даэвам, монотонно скользя по незнакомым лицам, изредка цепляясь то за промелькнувшую мимо белокурую прядь волос, то за вспыхнувший бирюзой чей-то чужой, холодный взгляд. Среди шума и гама окружившего со всех сторон слух ассасина привлекли знакомые голоса и задорный девичий смех. Он осмотрелся вокруг и наконец разглядел пробивающуюся к нему компанию знакомых лиц, улыбка проскользнула по губам, но глаза по прежнему продолжали искать среди многоликой толпы знакомые черты. — Мы тоже рады тебя видеть! — ехидно протараторила Лея. — Привет, старик! — Бритакс похлопал вставшего со ступеней убийцу по плечу и сжал крепким рукопожатием его руку. — Привет, привет! Задолбался вас ждать уже! — Приветствую тебя о великий адъютант! — Вел радостно улыбался, сжимая в руках новенькую булаву. — Старый волк сегодня не в духе, — заржал Бритакс. — Да пошел ты! Вам удалось пробиться к аукциону? — Ну как видишь! За древние монеты таки! — горделиво крутил новое оружие целитель. — Когда вы все успели! Я поздравляю! Вел перекинул с руки в руку булаву помахав ей в воздухе, довольная улыбка не сходила с его лица. — Мы с Велом еще прошвырнемся до штаба, легат требовал к столу. Тебя не вызывал? — Не знаю, — Аякаси помахал отрицательно головой, — мне похер, если честно. Идите сами, передаст через вас если что надо. Бритакс вопрошающе посмотрел на Лею. — Валите сами, я с Касом тут вас подожду, нет сил больше шарахаться по этим толпам. Мы в Бахусе попробуем осесть. — Ну удачи, — заулыбался страж и с довольным целителем они скрылись в направлении штаба легиона затерявшись в толпе. Аякаси снова опустился на ступени. Он молча смотрел вслед уходящим друзьям пока не потерял их из вида, и взгляд его снова начал скользить по лицам, проплывающим мимо, ища бирюзовые глаза. — Ничего не слышно о ней? — нарушила зависшую между ними тишину Лея, она стояла рядом, облокотившись на перила лестницы, и тоже рассматривала снующих туда сюда элийцев. — Нет. После того как ушла с легиона, как в воду канула. — Ее нет здесь, можешь не искать. — Лея, о чем вы говорили тогда, перед осадой Базена? Что ты ей сказала? — Ничего нового, только то что и всегда думала, и не раз озвучивала тебе, — глаза лучницы уставились в упор на Аякаси. — После осады она сказала мне что не видит больше нас вместе и хочет двигаться дальше. Но я не думал что она решила настолько порвать с прошлым. Я думал что хотя бы видеть ее буду, — Аякаси задумчиво опустил взгляд себе на сапоги. — Лея, я не пойму что в этот раз сделал не так? — Ничего. Есть вещи не зависящие от нас и наших желаний. — Но ведь только мы управляем своей жизнью, и только мы... — Да, да, да. Только не в этот раз. Кас, тебе давно ее нужно было отпустить. — Какого балаура! Я отпускал ее, и не раз отпускал, и она всегда возвращалась. — От безысходности. — Ну и сука же ты! Более ободряющего ничего в голову не приходит тебе? И так херово... — Не собираюсь тебе сопли утирать! Пойми, все кончено! — психанула Лея. — У вас разные судьбы и разные пути, и если ваши дороги однажды пересеклись, это не значит что нужно привязать себя друг другу и пытаться соединить нити ваших жизней в одну связку! — она положила руку ему на плечо, потрепав по дружески. - Кас, невозможно заставить двигаться в одном направлении то, что стремиться в разные стороны. — Ладно, ладно, братан. Но кто меня поймет лучше тебя? — Старик, поверь, ты сделал все что мог что бы вернуть ее. И со спокойной душой можешь двигаться дальше. Это я тебе точно скажу. Ты использовал каждый шанс, и даже больше чем нужно. Намного больше. Сожалеть тебе точно будет не о чем. — Я понимаю о чем ты говоришь, осталось только смириться. И память душит меня, ничего не могу с этим сделать. — Воспоминания... они всегда будут с тобой. От них не избавиться. Просто однажды ты проснешься и поймешь что боли нет, и ты готов двигаться дальше. Но на все нужно время. Аякаси сидел понурив взгляд в пустоту перед собой. Мучительно тяжело прощаться с прошлым, когда ты совсем не готов к этому. Каждый день острые лезвия воспоминаний режут по живому. Обезумевшее сердце рвется на части, и кажется нет ни начала ни конца этой боли, не дающей дышать свободно. Утомленная от бесконечных метаний душа ноет, покрывшись пеплом сгоревшей в дикой страсти любви, и кажется что жизнь закончилась, так и не успев по настоящему начаться. — Лея, а ты любила когда-нибудь? — Тупой вопрос, старик, — нервно хохотнула Лея. — Ненавижу я эти сопли. — Да-да, знаю, — Кас посмотрел укоряюще на лучницу, она хорошо скрывала свои чувства, но слишком много говорили ее бездонные глаза. — Только черные крылья вызывают у тебя неподдельные эмоции, и взгляд слишком ярко вспыхивает при звуках арфы... — А это уже не твое дело! — оборвала Аякаси раскрасневшаяся лучница. Лея задумалась на мгновение о своей жизни. В памяти всплыли синие глаза барда с противоположного мира, и нежные мягкие губы - запретная любовь самая сладкая на свете, ей ли не знать (но это совсем другая история). — Давать советы всегда проще, да? — ассасин выудил из кармана пачку сигарет, достав две папиросы протянул одну Лее. Закурив он сделал глубокую затяжку, выпуская изо рта белые кольца дыма. — Ладно, братан, где наша не пропадала, прорвемся и в этот раз. — Да старик, как всегда только вперед, — прохрипела осипшая от крепких сигарет Лея. — Пойдем глянем что в Бахусе творится. Добравшись с трудом до таверны Лея с Касом зашли в шумное помещение таверны. Бар был забит до отказа, уставшие официантки бегали лавируя среди столов с подвыпившим народом с огромными подносами забитыми кружками с горячительными напитками и богатой закуской. Элийцы сегодня гуляли, в Бахусе не где было яблоку упасть. Пройдясь для приличия по шумному помещению и не найдя ни одного свободного столика друзья вышли на улицу. Раскаленный воздух к вечеру стал понемногу остывать, солнце скрылось за облаками и небо залил малиновый закат, окрасив город в нежно розовый цвет. День близился к концу, забирая с собой шумную толпу, салюты, крикливых торговце. На опустевшей площади Святых воцарилась тишина, и только во всех питейных заведениях, забитых до отказа, праздник продолжался. Выйдя с Бахуса Кас с Леей столкнулись Бритакс и Велом. — Ооо! Не прошло и полгода! — воскликнул убийца. — Чего долго так? Ожидая вас и состариться можно. — Легат мозги промывал по поводу потерявшегося адъютанта, которому похер на все, — ехидно заметил Велир. Страж с серьезным лицом протянул Аякаси скрученный пергамент с печатью Легата «Волков». Он быстро открыл его, внимательно прочитав несколько раз. Глаза его загорелись, губ коснулась улыбка. Он глубоко вздохнул, набрав побольше воздуха в легкие. — Кажется жизнь снова резко крутанула на повороте! У нас новые назначения, и новые задачи! — улыбка все больше растягивалась на его лице. — Ну что там? Не тяни, — нетерпеливо требовал Вел. — Сегодня вечером к нам присоединиться новый член команды, и впятером нас с группой ученых отправляют на секретное задание в новые, неисследованные земли, через не изученный еще разлом, обнаруженный на днях в Каталаме. — Оооо! Это что-то интересное! — выдохнули одновременно Лея с Бритаксом. — Да старые волчары!!! — зарычал в восторге Аякаси. — Нас ждут великие дела! — А что за новый член команды? - настороженно поинтересовался Вел. — Рыжая волшебница.

***

- Мононокэ... Дракон резко открыл глаза, очнувшись от медитативного состояния в котором он находился уже около полугода. В заснеженную пещеру сквозь полупрозрачную ледяную преграду с магической печатью пробивались лучи солнца. Заливая все вокруг мягким светом они ослепили на несколько минут глаза. В висках пульсировала кровь, сердце колотилось, словно его лихорадило. Тело бил озноб. Во рту пересохло, Эрискаль не мог вымолвить ни слова. Перед глазами лежало бездыханное тело тающей Мононокэ. В ушах звенело и он по прежнему слышал свой крик, раздирающий сознание на клочки. Он дотронулся пальцами щеки, ощутив влагу на коже. Эрискаль медленно поднялся, облокотившись спиной на гладкую, покрытую тонким слоем льда, стену, разминая затекшее тело. По венам потекла застывшая кровь, возвращая жизнь в онемевшие конечности. Свод ледяной пещеры давил сверху, дышать было сложно. Махнув небрежно рукой, он снял магическую печать со снежной завесы, открыв выход наружу. Свежий морозный ветер ворвался внутрь, Дракон глубоко вдохнул холодный воздух, расправив широкую грудь, голова закружилась. Выйдя наружу он зажмурился, в глаза ударил ослепляющий дневной свет. Вершины снежных холмов южного Каталама заливало яркое утреннее солнце. Посеребренные долины расстилались под ногами, утекая за горизонт, по чистому небу с уходящим ввысь эфирным столбом, соединяющим две половины расколотой планеты, лениво плыли облака, то обнажая синеющую бездну, то затягивая ее белой пеленой. Жизнь вокруг продолжалась. Его - остановилась. Дракона медленно закрыл глаза, восстанавливая в памяти события, приведшие его в пещеру. День, когда открылась правда о нём. Когда открылась правда Мононокэ. Бессилие пронзило тело насквозь, оставив в груди зияющую дыру, и руки опустились. Он ушел и не оглянулся назад... Его раздирали боль и злость. Он любил и ненавидел одновременно. Слова Мононокэ не выходили из головы, звуча где-то внутри, то приводя в бешенство, то вводя в ступор от бессилия. Губы помнили ее жаркие поцелуи, кожей он ощущал по прежнему ее горячее тело. Ночь проведенная вместе не выходила из головы, признания, блеск бирюзовых глаз, всплывающих постоянно в памяти, не давали забыть о ней. И эта пытка не заканчивалась ни на мгновение, было противно, паскудно... Нестерпимо. Он вернулся в Каталам с одной мыслью - поговорить и расставить все по местам, вернуть назад то что они потеряли в гневе, забыв о чувствах. Но опоздал. Он предал все. Он отказался от всего. Он нарушил свои клятвы и обещания. Клялся не убивать - убил. Обещал что не отпустит - и сам ушел. Он положил свою жизнь на алтарь Мононокэ, но она оказалась не нужна ей. Оказалось он не нужен ей таким какой есть. Жизнь его по настоящему стала пустой. Он взлетел после падения высоко в небо, но только что бы упасть еще ниже и удариться больнее. Наказание настигло Дракона. И это наказание не одиночество, на которое он сам обрек себя уйдя в небытие, став отшельником, а вечная пытка без Мононокэ и без ее любви. Злость и ярость накрыли с головой, пронизав до самых костей. Белый Дракон метался по Атрее снова ища покой и тишину, но не находил нигде более ни того ни другого. Безмятежность покинула его тихую гавань. Раздосадованный, потерявший надежду, он скрылся во льдах. Эрискаль прислушался к своим ощущениям, на душе стало удивительно спокойно. Время стерло все, что так терзало душу, стерло боль. Все прошло. Он окружил себя плотным облаком тумана, постепенно увеличивающимся в размерах, приобретая очертания дракона, огромные прозрачные крылья раскрылись, пропуская солнечный свет сквозь тонкую паутину прожилок, натянутых на белый костяной каркас, покрытый острыми зазубринами, отливающими жемчужным блеском. Поймав восходящие потоки ледяного воздуха Катамама, Белый Дракон взмахнул крыльями и легко взмыл ввысь, растворившись в голубом небе.

***

Бездна место удивительное, опасное и загадочное. Место где открылась великая истина - мир гораздо больше одной маленькой планеты. Место где можно увидеть бесконечные просторы далекого и неизведанного космоса. Безжизненное, дикое пространство между едиными когда-то и такими далекими и чужими теперь Асмодеей и Элиосом. Мостик соединяющий две половинки Атреи, нить тянущаяся от башни Света к башне Тьмы. Через бездну в космос медленно просачивается эфир. Создавая невероятные по красоте энергетические вихри, космические потоки безвозвратно утягивают его за собой в неизведанные бесконечные дали вселенной. Но течение эфира нигде нельзя увидеть лучше чем в бездне. А еще только в Бездне, на самых верхних ее островах, можно увидеть звездный дождь, проливающийся в космосе и особо хорошо видный один раз в году на Астерии. На зеленые долины давно опустились сумерки, открыв вид на восхитительные пейзажи эфирных вихрей. Звездный дождь уже начал свою световую симфонию, оставляя в темно-синем небе разноцветные росчерки от падающих огней. Всю Астерию озарили яркие вспышки огненных искр, заливая луга холодным светом. На обрыве сидела одинокая фигура, высоко закинувшая голову и всматривающаяся в расстелившийся сверху бесконечный космос. Серебро волос переливалось от световых вспышек в небе, мягко обнимая девушку за спину. Она сидела не двигаясь и застыв смотрела в небо, наслаждаясь невероятными чудесами, придуманными самой природой. Звезды загорались яркими огнями, проживали свою короткую жизнь и гасли, оставляя тонкий след, медленно исчезающий в темноте, словно их никогда и не было. Она снова вернулась сюда. Зачем не знала. Может отдать дань памяти - это место значило для нее сейчас гораздо больше чем когда-либо, оно не просто принесло свободу, оно подарило встречу, изменившую все ее предыдущее существование. А может по привычке - полюбоваться звездами. А может начать отсюда новый виток жизни? Но за долгое время впервые Мононокэ по настоящему чувствовала себя свободной. Свободной от всего что сковывало эти годы. Все точки были поставлены, и прошлое осталось где-то за крутым поворотом, а впереди ждала только неизвестность. Начать все с нуля? Об этом страшно только думать, но когда все слова сказаны, и пути назад нет, страх исчезает, открывая бесконечные дали для новой жизни. Никаких мыслей в голове не было, сплошная пустота. Все ушло, больше не терзали прошлые ошибки, несказанные слова, не сделанные поступки. У кого могла - попросила прощения, с кем могла - попрощалась. А остальное простила себе, освободив место новым эмоциям и новым чувствам. Мононокэ сидела обняв колени, и вглядывалась в небо, окрашенное яркими огнями. Холодный ветер пробирал до костей, и сбившееся в комок тело пронизывала мелкая дрожь. На замерзшие плечи опустился теплый плащ, кто-то сел сзади, облокотившись ей на спину. — И как всегда одета не по погоде, — тихий шепот, как эхо из прошлого, прозвучал где-то близко и далеко одновременно. Чародейка замерла словно парализованная, не в силах шелохнуться. Ее руки, обнимавшие колени, опустились на зеленый ковер, и их сверху накрыли когтистые пальцы, покрытые жемчужной чешуей. Сердце заколотилось в груди. Глаза защипало. Шершавые пальцы сжали ладони. По венам вверх, к самому сердцу, потекло тепло, обволакивая постепенно все тело. В небе продолжалась звездная симфония, мимо пролетали метеориты, эфирные потоки пронизывали бездну, уносимые космическими ветрами в неизведанные дали вселенной. А чешуйчатые руки все сжимали ее ладони, то с силой, словно боясь отпустить, то гладили кожу на пальцах, ласково и нежно, то снова накрывали кисти сверху, согревая своим теплом. Эти прикосновения значили гораздо больше любых слов, взглядов, признаний, и не нужно было ничего больше, просто не отпускать друг друга никогда. Она облокотилась на широкую спину Эрискаля, положила голову ему на плечо, прижимаясь щекой к его тунике. С глаз покатились слезы, обжигая кожу, губы дрожали, а в голове не было ни одной мысли. Сердце перестало колотиться в бешеном ритме, и теперь размеренно отбивало каждую секунду, стуча в груди все тише. Время остановилось, и падающие звезды в небе застыли в неподвижную картинку, сливающуюся в одну световую вспышку от застилающих глаза слез. — Здравствуй, незнакомка, — от хриплого голоса Эриса по телу побежали мурашки. — Здравствуй... незнакомец... — Что ищешь тут? — Хочу понять этот мир. — И как успехи? — Мне кажется, что мы говорим с ним на разных языках. — Этот мир до безобразия прост. Хочешь жить - живи, хочешь любить - люби. Хочешь быть счастливой - будь. Только мы можем сделать нашу жизнь несчастной, своими страхами, и рамками которые возводим вокруг себя, не замечая что сами скрываем от своих глаз за высокой стеной невежества все радости этой жизни, которые всегда рядом, стоит лишь протянуть руку и взять то, что так хочется. — Все так тривиально? — Именно так. Пауза зависла. — Похоже нам не убежать друг от друга, — прошептал Эрискаль. — Как думаешь, это судьба? — Похоже на то. — Значит больше ничего не остается. Давай знакомится. Эрискаль. Белый Дракон. В прошлом лорд балауров. Но только в прошлом, — он переплел их пальцы, крепче сжимая ладони элийки. — Я люблю тебя. — Мононокэ. Глупая элийка, но только в прошлом. И я ждала тебя всю свою жизнь.

Что вечность для любви? Мгновение, вспышка.

Что миг для любви? Целая жизнь, пролетающая за секунду.