Это жизнь, тут всякое случается...

      Чонин шел домой после тренировки и решил зайти в какую-нибудь кафешку, чтобы перекусить, потому что дома в холодильнике пусто, готовить – это последнее что он хотел сегодня делать, а на улице начинало холодать и теперь в уличных забегаловках даже не посидишь. Да и тем более ему нужно завязывать с этими забегаловками, а то каждый раз после них он приходит домой вусмерть пьяный, а на следующий день не может собрать себя. Хотя он уже давно не может собрать себя в нечто целостное и хотя бы отдаленно напоминающее человека… Поэтому одним раздробленным куском больше, одним меньше не так уж и важно, особенно учитывая то, что Кай просто мечтал исчезнуть, раствориться и чтобы больше никогда не возрождаться в этом бренном мире.       Он зашел в первую попавшуюся кафешку и уселся за свободный столик, шумно кинув свою сумку на пол. Рядом с ним тут же появился официант и Чонин уже хотел озвучить свой заказ, когда поднял на него глаза и замер. Перед ним стоял красивейший блондин, невысокого роста с прекрасной хрупкой фигуркой, одетый в форму заведения и мило улыбался, спрашивая, что он желает заказать. Он знал этого парня. Именно из-за него Чонин потерял смысл своей жизни, да чего уж там мелочиться, из-за него он потерял свою жизнь. Именно из-за этого улыбающегося официанта от него ушел Сехун. Когда Каю огласили, что его бросают весь его мир разбился в дребезги и вот уже месяц Чонин пытался хоть как-то собрать себя из осколков, но получалось хреново. Он знал, что Сехун ему изменяет, но он свято верил в то, что парень одумается и все равно вернётся к нему, ведь так было всегда. Он изменял, а Кай просто закрывал глаза и прощал. Каждый раз прощал, потому что любил. До одури, до боли в груди. Он любил его просто за то, что тот был в его жизни, за то, что дарил тепло, свою не такую как у всех любовь и заботу. Он действительно любил Сехуна искренне, словно в первый и последний раз. Хотя чего уж там говорить, Сехун и был его первой настоящей любовью, ибо до него это были лишь временные увлечения, чтобы разбавить скуку дней. Видимо, Кай был тем, кто разбавлял скуку дней для Сехуна, теперь он это прекрасно понимал. И от этого ненавидел. Но всё равно любил. До сих пор…       Чонин знал этого парня в лицо, потому что однажды увидел их в торговом центре. Он пошел за продуктами, чтобы устроить романтический ужин при свечах, потому что последнее время Сехун слишком много работал, а Кай почти всё время проводил на тренировках перед концертом. Сехун улыбался так, как никогда не улыбался ему и так трепетно держал за талию этого паренька, что хотелось сломать челюсть обоим. В тот момент что-то сломалось в нём. Одно дело, когда ты просто знаешь, что такой факт существует и совершенно иное, когда ты видишь этому подтверждение. В тот вечер никакого ужина не было, а когда Сехун вернулся, Каю хотелось кричать от боли, истерить, бить посуду, крушить и ломать всё вокруг себя, но он молчал. Он хотел знать, чем он хуже, почему он не достоин таких улыбок и такого трепета, почему? Почему Сехун уходит каждый раз к другому, когда он, Чонин, отдает ему всего себя без остатка? Почему? Почему? Почему? Эти вопросы до сих пор отбивались в груди Чонина при каждом ударе сердца каждый божий день вот уже целый месяц, 30 дней, 720 часов, 432 000 минуты. Сейчас было намного тяжелее, потому что при виде этого парня на сердце вдруг выступили шипы, и стало ещё больнее. Но он продолжал молчать и не думал, что когда-нибудь кому-нибудь расскажет о своей боли.       Поэтому он просто на автомате выдал: «Кофе, пожалуйста» и стал наблюдать за парнем, который тут же унесся выполнять его заказ, а через минуту уже вернулся с готовым напитком, из которого струился пар. Он поклонился и убежал к другому клиенту, который только что вошел. Чонин продолжал наблюдать за ним уже из любопытства, может хотя бы так он поймет – почему…       Лухан ощущал на себе чей-то внимательный взгляд. Нет, он привык к этому, ибо везде, где бы он ни появлялся, его всегда сопровождали восторженные взгляды, потому что парень был необычайной красоты. Но сейчас этот взгляд был скорее давящим, тяжелым. Ему было неуютно и он постоянно оборачивался, ища взглядом того человека, который пытался его сжечь глазами, ну или хотя прожечь в нём дыру. И нашел. Это был тот самый брюнет, которому он совсем недавно сделал кофе. Лу Хань настолько отчетливо его запомнил, что даже сейчас, когда не смотрел на него, прекрасно помнил каждую черту его лица, потому что парень был красив как бог. Высокий, стройный, Хань был готов поклясться, что у парня был великолепный пресс, такие красивые черты лица – пухлые губы, глубокие карие глаза, а его смуглая кожа шла вообще отдельным пунктом, потому что она так красиво переливалась, делая из парня настоящее мифическое существо. А также он помнил насколько был шокирован незнакомец, когда они встретились взглядами. Словно он увидел призрака, но Лу точно был уверен, что видел этого парня впервые, потому что его невозможно забыть, даже если сильно захочется.       Хань подошел к своему напарнику, который усердно выводил сердечки для девушки, которая так умело строила ему глазки вот уже вторую чашку капучино подряд. Парень чуть наклонился к нему и прошептал на ухо: - Мин, слушай, ты случайно раньше не видел того парня? – спросил Лу и взглядом указал какого именно. Минсок быстро вскинул голову, бросив мимолетный взгляд на посетителя, и тут же вернулся к своему занятию: - Видел, даже косвенно знаю, это Ким Чонин. Он лучший друг Лэя и бывший парень Сехуна, - коротко ответил он. - Что? – ошеломлено, переспросил Лухан. - А что такое? – фыркнул Мин. - Ты что думал, что твой парень монашкой был до встречи с тобой? Они встречались, когда ты впервые познакомился с Се, - также апатично сказал он. - Что значит, встречались, когда мы познакомились? – глаза Лу округлились в ужасе. - Только не говори мне, что ты не знал, что у него в то время ещё был парень, - теперь настал черед пугаться Сюмину, потому что он только что видимо, выдал чью-то военную тайну. - Ты считаешь, что я бы спрашивал тебя, если бы знал? – воскликнул Хань чуть громче положенного, на что сразу же получил шик от администратора. - Эм, слушай, давай ты не будешь спрашивать у меня, потому что я уже и так, по ходу, взболтнул лишнего, - произнес Сю и взял чашку с капучино, быстро срываясь с места к столикам.       Лухан продолжал смотреть в одну точку и даже не понимал, как могло произойти так, что Се встречался с кем-то. Ведь он был точно уверен, что Сехун свободен. Он даже спрашивал у него, а тот так умело тогда перевел тему, что Хань даже не обратил на это должного внимания, а ведь должен был. Должен, но он был настолько сильно покорен Сехуном, что хотелось закрыть глаза на всё и просто шагнуть в пропасть его объятий. Хань перевел взгляд на того парня, точнее на Ким Чонина, и тут же столкнулся с хмурым взглядом карих глаз. Брюнет бросил пару купюр на стол, натянул капюшон и вышел из кафе, захватив свою сумку.       Хань быстро вышел из зала и закрылся в туалете. Он медленно съехал по стенке вниз, запуская пальцы в волосы. Ему хотелось выть от того, что он только что узнал. У китайца была своя особая философия жизни, и он действительно придерживался правила: «Не разрушать чужие отношения, потому что однажды кто-то разрушит твои». И теперь этим «кто-то» был он сам. Пусть невольно, пусть от незнания, но из-за него этот человек потерял свои отношения, возможно любимого, ведь Хань не знал, какие именно у них были отношения, но они все равно были, а ведь это самое главное. Он заскулил как побитая собака, потому что вина тяжким грузом легла на его плечи, и теперь он не знал, что делать и как дальше быть с принципами, которые рушились на глазах.       Он поднялся и подошел к умывальнику, резко выкрутив кран, парень плеснул в лицо холодной водой, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Ему нужно было поговорить с Сехуном, и ему нужно было больше узнать об этом Ким Чонине. Он ещё, конечно, не знал, зачем ему этот Чонин, но что-то внутри говорило, что он должен что-то сделать, чтобы хоть как-то уменьшить свою вину.       Чонин вышел из кафе и вдохнул морозный воздух, который тут же начал колоть горло и легкие. Его мысли витали где-то ещё в кафе, возле того блондина. Сейчас Каю хотелось стереть себе память, чтобы забыть образ этого парнишки. Он проклинал своё любопытство, своё решение остаться в этом кафе. Брюнет должен был просто уйти оттуда в то самое мгновение, когда увидел его. Весь ужас заключался в том, что Чонин теперь понимал Сехуна. Он понял, что так привлекло Се к этому мальчику. Он был живым, настоящим. Блондин тепло улыбался посетителям, весело смеялся со своими коллегами, его огромные ореховые глаза светились жизнью и весельем, рядом с этим парнем хотелось улыбаться. Его хотелось оберегать и защищать, укрыть в своих объятиях от всего мира и никому не отдавать, хотелось красть улыбку с его губ поцелуем… Он не знал, как можно описать блондина, в голове вертелось только – «неземной». Даже его небольшая неуклюжесть придавала ему ещё больше наивного очарования, которое вызывало волну умиления и тепла по всему телу. Когда Чонин понял, что улыбается, смотря на это чудо с высветленными волосами, то тут же отдернул себя и нахмурился, резко вскакивая со своего места, швыряя пару купюр на стол и почти выбегая из кафе.       Он всё ещё часто дышал, чтобы хоть как-то угомонить сердцебиение, которое просто разрывало его грудную клетку от боли, потому что шипы никуда не исчезли, а даже наоборот стали ещё больнее колоть и так раненное сердце, ибо теперь он знал, почему Сехун так поступил и ещё он знал, что больше не мог осуждать своего бывшего парня, потому что возможно и сам Чонин не устоял бы перед этим парнем… И эта мысль просто резала его по-живому.       Нужно было срочно избавить себя от мыслей, от памяти и Кай знал самый действенный способ. Дома его ждет начатая бутылка коньяка и эта противная жидкость поможет ему забыться и уснуть, потому что последнее время он мог спокойно спать только после того как напивался до беспамятства, а иначе его всю ночь терзали кошмары. И Чонин считал, что лучше жесткое похмелье с утра и головная боль, чем истерзанная душа и ноющее сердце.       Парень бросил последний взгляд на кафе, грустно усмехнувшись своим мыслям, и ушел, надеясь, что больше никогда сюда не попадет и не увидит этого блондина.