День, когда встало солнце

Почти всю ночь Ник не спал. Эллис метался в лихорадке, и не то чтобы это сильно волновало мужчину. Это просто не давало спать. И Ник пытался успокоить себя тем, что всю ночь провел у старой кровати не потому, что волнуется за парня, а потому что его об этом попросили. Под утро парню заметно полегчало, спал жар и немного побледнели алые щеки. Ник выдохнул почти с облегчением, видя на треснувшем окошке электронного термометра температуру 37,9. Эллис не открывал глаз, так как щеки были подраны словно кошкой, и любое движение головой причиняло парню, должно быть, невыносимые муки. Ник всю ночь протирал эти раны антисептиком для рук, так как больше ничего даже близко похожего в аптечке, принесенной Тренером, не было. Эллис каждый раз болезненно всхлипывал и пытался увернуться от бинта, смоченного антисептиком, но из-за жара его движения были вялыми и слабыми. Теперь же, под утро, он пытался что-то произнести пересохшими губами и изредка требовал воды. И Ник давал ему все, о чем тот просил, ощущая какое-то неясное чувство вины за все произошедшее. Обычно Эллис доверял Нику, и знал, что тот стреляет лучше, поэтому прикрывал его со спины и не лез вперед. Но после слов Ника в душе тот словно сорвался с катушек, и летел вперед как на реактивной тяге, расходуя патроны впустую, и вот к чему это, в итоге, привело. Мужчина вздохнул и посмотрел на спящего наконец спокойным сном Эллиса. Он больше не хмурился, и даже немного улыбался во сне, его ресницы чуть подрагивали, а на расцарапанных щеках появлялся нежный румянец. Улыбчивый и мягкий, довольный своей жизнью он нравился Нику значительно больше. — Может тебя сменить? Ты всю ночь как истукан у него сидишь, сходи, поспи… Ник обернулся. За спиной, прислонившись плечом к косяку, стояла Рошель, держа в руках чашку с отколотой ручкой, откуда пахло горячим кофе. Ник ощутил, как в желудке от голода все свернулось противным комком. — Ты где кофе взяла? — вместо ответа поинтересовался он. Рошель улыбнулась и, подойдя, протянула ему чашку: — Я тебе принесла, Тренер нашел в ящике пару пакетиков растворимого. Не настоящий, конечно, но уж лучше, чем обычная вода… Ник с благодарностью посмотрел на девушку и принял чашку из ее рук. Терпко пахнущая жидкость обжигала горло, согревая мужчину изнутри. Запах кофе и, почему-то, жженой пластмассы повис в комнате, понемногу убаюкивая Ника, который привык засыпать в дорогих отелях после пары бокалов кофейного ликера, который пах так же. Он невольно прикрыл глаза, проваливаясь в воспоминания. Когда он выезжал в Саванну, он слышал, что там происходит что-то странное, и Жозе посоветовал ему туда не соваться. Жозе всегда говорил дельные вещи, и был вообще отличным отчимом — мать у Ника умерла от пьянства когда тому только-только стукнуло 19. А Жозе научил его мастерски шулерить, играть в покер, и с чистой душой выпустив в свободный полет, то и дело звонил и давал пасынку различные советы, преисполненный отцовскими чувствами и толикой коньяка. Вот и тогда он позвонил и спросил у Ника, куда тот направляется. Услышав ответ, что он «вольный странник, идущий туда, куда укажет перст удачи, а ты, Жозе, сходи и проспись», отчим хмыкнул в трубку и ответил: — Ну я-то просплюсь, а вот ты, Николас, даже не думай ехать в Саванну. Там творится черти-что, уж поверь мне, я жопой это чую. Ник только махнул рукой и повесил трубку, и, подумав, вовсе отключил мобильник. И направился в Саванну. Когда во время очередной партии в покер, в которой Ник уже почти сорвал куш, рухнула люстра в главном зале казино, а затем в двери ворвались несколько десятков Зараженных во главе с Охотником, Ник понял, что иногда умение «чувствовать жопой» очень помогает в жизни. Он успел выбраться из толпы народа, рванувшего к черному ходу, но был настигнут в два прыжка Охотником. И, когда острые когти впились в его шею, Ник захрипел, думая, что пришел конец. Однако над ухом прозвучал выстрел, еще один, еще, и вдруг хватка Охотника ослабла, а после и сам Зараженный в синей толстовке с бурыми пятнами крови повалился набок, освобождая Ника. И когда картежник открыл глаза, то увидел над собой парнишку, лет 20-ти, в кепке, коротко стриженного и обеспокоенно его разглядывающего. Желтая футболка была заляпана кровью, а джинсовая куртка, висящая на поясе — разодрана в нескольких местах. — Пошли, пойдем, идиот, они ж тебя сожрут, подымайся, ну, чего разлегся!.. — зашипел парень, хватая Ника за руку и таща наверх. К удивлению последнего, у пацана оказались недюжинные силы. Так он познакомился с Эллисом. Позже к ним прибилась Рошель, а в покинутой школе, куда они шли за Зараженными, они нашли Тренера. Так и сбилась их маленькая компания, выживающая в этом аду. Однако… Теперь все было слишком неопределенно. Из-за Эллиса они упустили вертолет, который мог бы их вывезти, но Ник не сердился на парня. Ему было немного стыдно, и он, проведя всю ночь тут, у его кровати, наконец вынужденно признал — он боится за Эллиса. Но вот только ли потому, что их было мало, и им приходилось цепляться друг за друга?.. Сквозь потрескавшееся небольшое окошко под потолком Ник видел серое, дымчато-мрачное небо. С тех пор, как он приехал в Саванну, он не видел солнца толком, разве что на закате, когда выходил покурить на улицу. Эллис часто бурчал из-за этого, так как сам не курил, но если им удавалось найти убежище в пригороде, то он выползал на траву, укладывался поудобнее и смотрел в небо, рассказывая ничего не значащие истории о своем друге Ките, о своих приключениях, о пустых вещах… Ник сам не заметил, как начал засыпать. Вскоре он сполз на кровать, чуть потеснив израненного парня, и отключился, ничего не соображая. Когда он проснулся, Эллис уже сидел. Да и не просто сидел, а сидел в полуразодранном старом кресле, поджав под себя ноги и читал книгу, которую упер из прошлого убежища. Раны на его лице больше не кровоточили, и даже покрылись темной корочкой запекшейся крови. — Ох ты, кто проснулся… — попытался неловко отшутиться Ник, но Эллис, казалось бы, даже не обратил на него внимания. Ник зло фыркнул и сел, потирая глаза. На столе лежала записка от Рошель, что Тренер и она пошли за сигаретами и патронами в оружейный магазин в километре от убежища. Ник вышел из крохотной комнатки, пошарился на импровизированной кухне на предмет еды, и, найдя только пакет чипсов с беконом, вернулся назад. Эллис даже не подал вида, что заметил его отсутствие, лишь зашелестел страницами книги, перелистывая иллюстрации. — Эллис… — тихо позвал его мужчина, но тот даже не дернулся. — Пожалуйста, выслушай меня, хорошо? Эллис закрыл книгу и поднял усталый взгляд на Ника. Тот уселся обратно на кровать и нервно сцепил пальцы в замок, смотря в пол, а затем поднял голову: — Я перегнул палку. Я не должен был тогда так говорить, да и вообще… — Ты сказал. — Забудь, что я это сказал. Я был зол, и… Если так подумать, я себя не контролировал. Эллис тихо вздохнул и прикусил губу, которую чудом только не задели когти Ведьмы. — Я не обижаюсь на твои слова, но… Они заставили меня задуматься. Это больно, то, что ты сказал. У меня ведь и правда больше нет друзей. — Я твой друг, Эллис, — Ник пожал плечами. — Ты, конечно, можешь больше не верить в это, но… Эллис поднялся, положил книжку на кровать и подошел к двери. — Да. Я больше в это не верю. … Дверь тихо скрипнула, открываясь. Рошель удивленно оглядела пустую комнату и увидела прилепленную на жвачку записку на двери: «Ушел, забрал винтовку. Передайте Эллису, что больше он меня не увидит. Н». Рошель сорвала записку с двери и быстрым шагом направилась в сторону «кухни», где сидел Эллис. Положив перед ним на колченогий столик записку, она посмотрела на него с нескрываемой злостью. Эллис недоуменно уставился на нее, а затем перевел взгляд на записку. И ощутил, как по спине пробежали мурашки, а в горле резко встал горький, обжигающий комок. «Он больше не вернется. Не вернется, и все из-за того, что я, как последний баран, уперся рогом». Чашка с растворимым кофе упала на пол с глухим звоном, выплескивая горячую жидкость на пол, а Эллис закрыл лицо руками и судорожно вздохнул. Теперь у него абсолютно точно не было друзей.