День, когда встало солнце

Весь следующий день не задался с самого начала. Эллис молчал, даже не пытаясь как-то объяснить то, что произошло ночью, Ник не спрашивал, понимая, что не хочет запариваться на эту тему. Рошель смотрела на обоих с толикой насмешки, однако молчала, не решаясь вмешиваться в эти и без того сложные отношения. На улицах было аномально жарко. Более-менее ровная дорога проходила хоть и не под палящим солнцем,которое по-прежнему скрывалось за грязно-желтыми тучами, однако воздух, казалось, был раскален и плавил изнутри легкие. Даже Эллис стянул с себя футболку, бурча что-то на тему жары и невозможности житья в таком климате. Ник кинул в его сторону какую-то совершенно плоскую шуточку, стаскивая пиджак и вглядываясь вдаль. Воздух дрожал и искажался от жары, пот заливал глаза, не позволяя нормально смотреть. Но двигаться вперед было нужно, и, взвалив на плечо мешок с едой, который доверили ему, Ник потопал за остальными. Большая часть дороги прошла без особых осложнений. Зараженных было мало, видимо такая жара отпугивала их, а тех, кто все же решился высунуться, быстро уложили Тренер и Рошель. Эллис плелся где-то впереди, разведывая обстановку, и изредка возвращаясь назад, чтобы забрать бутылку с водой у Тренера. Когда компания добралась до Т-образного перекрестка, Тренер достал карту и не отрываясь от нее махнул рукой: — Нам направо, обогнуть этот завод и мы будем на прямой дороге в Орлеан. — Тренер... Мужчина вскинул голову, смотря на Ника: — Что такое? — Дороги нет. Повернув голову, Тренер замер, смотря на разнесенную вдребезги дорогу. — Видно, когда танки отступали, они и разбомбили дорогу. Ты же понимаешь, что тут не то что нам — тут даже Зараженным не пробраться, — Ник тяжело вздохнул, поднимая голову и рассматривая обнесенный забором разрушающийся завод. — Придется идти через него, если дорога в Орлеан — ровно за ним. — А с чего ты взял, что и ее не разнесли? — подал голос Эллис, снимая с плеча винтовку и ставя ее на раскаленный асфальт. — Если и ее нет, то мы потратим еще пять дней на обход города, понимаешь? — Значит будем надеяться, что дорога еще в нормальном состоянии. Поэтому заткнись, прекрати ныть и пошли, — Ник раздраженно сплюнул, перехватил мешок поудобнее и двинулся к забору. На территории завода было прохладно, так что буквально в десяти метрах от главного здания было решено сделать привал. Эллис посидел в тени от силы минут пять, в то время как остальные пытались приготовить хоть какую-то еду, и заявил, что пойдет посмотрит, что есть вокруг. Никто не стал ему перечить, и парень, поднявшись, исчез внутри здания. Однако прошло полчаса, а от механика не было ни слуху ни духу. Пару раз Тренер порывался пойти и поискать его, однако Рошель успокаивала его, говоря, что парень не промах, и себя в обиду не даст. Однако и сама она уже начинала волноваться за судьбу Эллиса, с тревогой всматриваясь в разбитые окна старого здания. Вокруг висела гнетущая тишина, пугающая и давящая, и в итоге Ник не выдержал. Ему казалось, что на него косятся с неодобрением, словно требуя идти искать пацана, потому что всегда это делал он один. Волновался и думал о том, как бы он не наделал бед. — Хорошо, хорошо, надоело, я пошел! — рявкнул он, поднимаясь, перехватывая дробовик и окидывая оставшихся на земле союзников гневным взглядом. На самом деле Ник врал даже себе. Ему это нравилось. Ощущение, что ты еще что-то можешь в этой жизни. Спасти чью-то никчемную жизнь. Протянуть руку тому, кто отчаялся и упал. Из-за этого весь окружающий мир, наполненный зараженными, казался более живым, более... настоящим. Имеющим смысл, дающим надежду на то, что ты еще не совсем один. Ник внезапно осознал, что все эти мысли вызывает Эллис, и тряхнул головой, пытаясь избавиться от них, однако разум ехидно подкинул подкинул воспоминание о поцелуе. Тогда Ник не ощущал ярости, злобы или чего-то в таком роде. Он ощущал... Он не знал, как описать то чувство, что в тот момент испытывал. Он понимал, что ему не неприятно, но это казалось неправильным, ненужным, таким... непривычным в этом новом мире с его новыми устоями. А сейчас... Сейчас все было слишком неопределенно, чтобы однозначно решать, что правильно, а что — нет. — Эллис, мать твою!.. — гаркнул Ник и прислушался. Никто ему не ответил. Картежник огляделся, пытаясь понять, куда мог пойти механик, но вариантов было слишком много. Впереди — огромный цех с заброшенными и уже не работающими машинами, рядом — лестница на второй этаж и еще одна — на цокольный этаж, коридор, ведущий через складские помещения... Вариантов было слишком много, и Ник, в кои-то веки, решил довериться интуиции. На втором этаже царила тишина. Через разбитые окна слышалось пение птиц, такое редкое в городах, а особенно — в такое время. Ник медленно прошелся по узкому коридору, опустив дробовик и вдыхая запах старого здания. Такой, который бывает лишь в заброшенных домах, затхлый, тяжелый, но безумно родной с детства. "Так пахло на чердаке" — вдруг осенило Ника. На чердаке его отчима, в чей дом он переехал после смерти матери. Так как внизу всегда царили разврат и пьянки, он залезал на чердак, поднимал туда лестницу и разбирал старые вещи, коих в сундуках Жозе скопилось огромное множество. Углубившись в воспоминания, Ник дошел до разветвления. Один коридор вел к цехам, второй — в сторону большого выставочного зала. Дорога ко второму была обрушена, и посреди коридора зияла огромная дыра, так что Ник направился в цех. Приоткрыв дверь, он вошел в темное помещение, окна которого были заставлены местами фанерой, и из редких, не закрытых ей мест, пробивалось грязно-желтое небо, затянутое до горизонта пыльно-серыми облаками. Из угла донесся какой-то шорох, и Ник вскинул дробовик, присматриваясь повнимательнее. До его слуха донеслось тихое шипение, и Ник отступил немного, понимая, что в том углу притаилась Ведьма. Зараженная поднялась, осматриваясь по сторонам, в то время как картежник лихорадочно соображал, куда бежать от этой дряни, так как в одиночку завалить ее он просто не смог бы, даже в дробовиком. Вдруг за дверью послышался адский грохот, а пол под ногами Ника содрогнулся. Отступив к двери, Ник распахнул ее, готовясь бежать, и... чуть не провалился в дыру за собой, на краю которой, с другой стороны, висел Громила. Видно зараженный учуял его, последовал за Ником, но старое здание и его перекрытия не выдержали веса монстра, и пол обрушился, утянув за собой и Громилу. Ведьма среагировала на шум, мигом повернув голову к Нику. И тут он не на шутку запаниковал. Прыгать с пятиметровой высоты ему было не ново, но не на кучу обломков и арматуры, на которых он гарантировано сломал бы ногу. А тем временем Зараженная уже, казалось, учуяла Ника. Тот прижался к стене, стараясь быть как можно менее заметным, и боком начал пробираться в противоположный угол. — Ник!.. Резкий оклик с другого конца цеха заставил Ника дернуться, резко вскинув голову. У противоположной двери сидел Эллис, и махал рукой. — Быстро беги сюда, иначе она тебя сожрет!.. — крикнул парень, и перезарядил автомат, который взял с собой. — Я прикрою!.. И Ник рванул с такой скоростью, с которой, кажется, не бегал никогда. Ноги подкашивались, воздуха не хватало. Где-то за спиной послышался визг зараженной твари, а затем - автоматная очередь. Казалось, прошла вечность с того момента, как он бросился напрямик к Эллису, и когда он грохнулся на колени рядом с противоположной дверью, то услышал лишь его голос: — Чего разлегся, бежим, или она нас сожрет!.. Доля мгновения — и Ник оказался в коридоре, таща за собой Эллиса, который старался не отставать. Дверь оказалась не особо надежной преградой для Ведьмы, и уже через пару секунд она оказалась в коридоре, преследуя беглецов. Эллис на бегу запустил руку в карман висящей на поясе куртки, вытаскивая оттуда утащенную из убежища гранату, и не глядя швырнул себе за спину. — Идиот, здание же рухнет от взрыва!.. — сдавленно просипел Ник, сворачивая в крошечный коридор, почти не понимая, куда бежит. Впереди забрезжил свет, и Ник рванул парня на себя, заставляя чуть ускориться. Где-то за спиной раздался взрыв, от которого содрогнулось, казалось бы, все здание, посыпалась старая штукатурка, пыль взметнулась столбом. Ник влетел в ближайшую открытую комнату, маленькую и тесную, больше похожую на кладовку с окошком под потолком, затащил за собой Эллиса и закрыл дверь. Ведьма, все еще не добитая, но сильно раненная, пронеслась мимо, но по запаху поняв, что жертвы где-то рядом, замерла, шипя и оглядываясь. — Она нас найдет и нам хана, господи, нам хана... — прошептал Эллис, почти отчаянно цепляясь за стоящего перед ним Ника. — Заткнись, она нас услышит, и тогда точно хана... — хватая ртом воздух ответил Ник, пытаясь хоть немного восстановить свое дыхание. — С какой стати я должен молчать?! — Эллис вскинул голову, смотря злым взглядом на Ника. — И вообще, если бы ты не приперся туда, нам не пришлось бы удирать от этой... Поток слов прервал жадный, голодный поцелуй. Ник прикусил его нижнюю губу, не долго думая, зарылся пальцами во вьющиеся волосы на затылке и прижал к себе другой рукой. Эллис оцепенел, вцепился в плечи мужчины дрожащими от напряжения пальцами, а затем попытался отпихнуть, но попытка успехом не увенчалась — он лишь теснее прижался к картежнику. Но впрочем, грех было жаловаться — целовался тот умопомрачительно. Легко кусался, самым кончиком языка скользил по приоткрытым губам, чуть проникая внутрь, словно ожидая, пока парень ответит. И долго ждать не пришлось. Эллис вжался в него с глухим стоном, обнимая за шею, жадно, отчаянно отвечая, кусаясь в ответ и дрожа всем телом. Ник не успел даже понять, когда парень успел так преобразиться, и смог лишь чуть сжать его футболку в пальцах, приподнимая ее и касаясь подушечками горячей, влажной кожи. Механик тихо охнул, отрываясь от его губ, но лишь на мгновение, чтобы дать и ему и себе набрать воздуха, и тихо прошептал: — Почему ты это делаешь? — Потому что иди к черту, вот почему. А теперь блядь, заткнись и... "И" не последовало — Эллис припал вновь к его губам, неловко ерзая и водя бедрами. Ник ощущал, как вокруг становится все жарче, — или же становилось жарко только ему, оттого, что парень так провокационно и открыто терся о него? Он спустил свою руку с его талии на ягодицы Эллиса, чуть сжимая их. Это не было неприятным, и теперь, почему-то, не казалось неправильным. Стерлись все прежние принципы и границы, оставляя лишь безумное, пошлое, грязное желание. Желание раздеть его ласкать, слышать его стоны и всхлипы, двумя пальцами скользить в его рту, ощущать, как он весь дрожит и выгибается. Раньше это было... противно, теперь же казалось высшей наградой. — Раздевайся. Второй раз повторять не потребовалось. Эллис отстранился, стащил куртку с пояса, расстегнул мешковатые штаны и чуть приспустил их. Ник почти с удовлетворением отметил, что у парня уже стоит, и когда тот начал стаскивать драную футболку, остановил его и хрипло выдохнул: — Мне хватит и этого. Развернув его к себе спиной, Ник задрал футболку, ощущая жар загорелой кожи самыми кончиками пальцев. Эллис сдавленно выдохнул, чуть выгибаясь, подставляясь под прикосновения, а когда рука спустилась ниже, накрывая ноющий, пульсирующий член, то и вовсе дернулся, глухо застонав. Ник выругался через зубы, зажимая парню рот: — Идиот, Ведьма еще близко... — Это невыносимо, Ник... — прошептал сбивчиво парень, трясясь всем телом. — Я так давно тебя хотел, понимаешь?.. Картежник усмехнулся и чуть надавил двумя пальцами на мягкие губы. Эллис приоткрыл рот, вбирая в него чуть грубоватые пальцы с запахом пороха и привкусом металла, и начал старательно их вылизывать, в то же время мягко, ненавязчиво толкаясь в ладонь Ника, поглаживающую его член через белье. Хотелось большего, хотелось прогнуться для него, стянуть с себя эти чертовы боксеры и толкаться уже в тесное кольцо пальцев, захлебываясь исступленными стонами. Пальцы скользнули под резинку, высвобождая напряженный член, и сразу же чуть сжали яички, массируя их. Эллис задрожал, прикусывая один из пальцев в своем рту, чуть выгнулся, прижимаясь бедрами к Нику и с тихим стоном выдыхая: — У тебя ведь уже стояк, я чувствую... Вывернувшись, он развернулся лицом к Нику, смотря в насмешливые, поблескивающие немного в полутьме зеленые глаза и мысленно поблагодарил Бога за то, что мужчина не видит, как он стыдливо покраснел. — Ник, я ни разу с мужиками не спал, — шепнул наконец он, прикусывая губу. Картежник хмыкнул: — И что с тобой делать? Эллис сжал зубы, раздраженно шипя: — Ты будто не знаешь, да?! — Знаю, угомонись... — горячие губы коснулись обнаженной шеи, заставляя Эллиса жадно ловить ртом воздух. Ник прикусил чуть влажную кожу, скользнув по ней языком, и, услышав громкий, протяжный стон, довольно хмыкнул. Эллис решил в долгу не оставаться и опустив руки, расстегнул ремень белых брюк. Неловкая возня с пуговицей, ширинкой — и Ник хрипло зашипел, ощущая, как пальцы обхватили стоящий член, сжимая его и поглаживая головку. Эллис довольно улыбнулся, утыкаясь лбом в плечо Ника и сжимая пальцы чуть сильнее. Мужчина подтолкнул парня к стенке, потянул вниз и так спущенные немного штаны, положил руку на ягодицу и немного сжал. Эллис выдохнул что-то через сжатые зубы и почти беззвучно выдохнул: — Трахни меня... Ника не нужно было просить дважды. Правда, если бы Эллис сказал ему что-то подобное раньше, то картежник явно бы дал ему по роже. Теперь же... Ник, казалось, попал в странный водоворот, утягивающий на дно неизвестности. Все его существо протестовало, говоря, что он не имеет права так поступать, но тело требовало большего, и сердце заходилось в бешеном ритме от одной мысли, что под его касаниями и поцелуями изгибается чужое, но почему-то такое притягательное тело. Такое жизненно необходимое и важное. — Извини, дорогуша, в этой позе я не смогу тебя выдрать как следует. Придется развернуться. Эллис кивнул, подрагивая, и развернувшись, оперся локтями на стенку. Ник скользнул одной рукой под футболку, провел пальцами по горячей, тяжело вздымающейся груди, вторую же отправил ниже, положив на его бедро. Вдруг Эллис заерзал на месте, чуть выпрямляясь и шаря по карманам куртки, которую он повесил на шею. — Какого черта ты творишь, придурок? — рыкнул тихо Ник, но тут же Эллис обернулся, весь красный от безумнейшего стыда, протягивая ему через плечо презерватив. Ник усмехнулся: — Предусмотрительный засранец. И давно ты его таскаешь с собой? Парень промолчал, отворачиваясь и утыкаясь лицом в руку, которую вернул на стену. — Ладно тебе, это нормально, я ж не смеюсь над тобой. Прости, но у меня нет времени на то, чтобы тебя подготовить, или что-то в этом роде, я слышал это надо, но давай в другой раз. Потерпишь? — Ник, блядь, прекрати трепаться и просто выдери меня... — прозвучал глухой, почти плаксивый голос Эллиса. Повторять не пришлось. За его спиной послышалась небольшая возня, шорох рвущейся упаковки, буквально несколько секунд промедления, сопровождаемые чертыханием Ника, а затем между ягодиц Эллиса скользнул горячий, напряженный член, прижимаясь прямо к узкому отверстию. — Только не ори, ладно? — как-то просяще выдохнул Ник, и мягко толкнулся вперед, в чужое, желанное тело. Эллис всхлипнул, моментально задрожав, прикусывая тыльную сторону запястья, чтобы только не взвыть от боли. Ник припал к его шее губами, успокаивая парня, шепча сбивчиво что-то о том, что все будет хорошо, поглаживая пальцами его грудь. Внутри него было так болезненно-тесно, двигаться было почти невозможно, да и сам парень не мог расслабиться, но Ник готов был ждать сколько потребуется. Прошло несколько минут, прежде чем Эллис дрожащим жалобным голосом попросил его продолжить. Ник едва заметно кивнул, входя в него медленно, понемногу, стараясь не причинять лишний раз боли, и буквально через пару минут был вознагражден слабым, глухим, но таким довольным стоном. Рука картежника соскользнула с бедра на член парня, сжимая его и медленно лаская, стараясь хоть немного улучшить его положение. — Полностью внутри, все, успокойся... Сейчас будет проще... — Ник отметил, что его собственный голос срывался, став отчаянно-дрожащим, сдавая его с головой, но сейчас это было совершенно неважно. Потому что Эллис сам толкнулся к нему бедрами, жмурясь, скуля, но явно желая куда большего. Этого оказалось более, чем достаточно для того, чтобы самоконтроль Ника закончился в ту же секунду. — Паршивец... — застонал Ник, слыша рваное дыхание парня. — Держись, провокатор хренов... Резкий толчок заставил Эллиса захлебнуться криком — боль никуда не делась, хотя была уже не такой сильной, так как механик уже привык к ней. Но Ник уже сорвался с цепи окончательно, и Эллис видел, что бесполезно умолять его быть осторожнее. Тем более что пальцы на члене стали двигаться куда быстрее, с нажимом, грубо лаская, заставляя мир Эллиса поплыть в туманной дымке перевозбуждения. Боль с возбуждением смешивались в невообразимом переплетении, опутывали, сводили с ума, и парень уже не замечал, что мечется под сильными толчками, в исступлении зовя Ника, и пытался отчаянно зажимать рот, когда осознавал это. Но картежник попросту не позволял, прижимаясь всем телом и выдыхая всего одну фразу на ухо, обжигая дыханием мягкую кожу: — Кричи. Мне это нравится. Не всегда, но сейчас — очень. То, что они на заводе, заполненном зараженными, было забыто напрочь. Ник понимал лишь одну вещь — он все время хотел этого паршивца, до одури, но разум сопротивлялся до последнего, требуя остановиться. Но он хотел его именно так — зло, грубо, вжимать в стену, кусая его шею, оставляя рваные метки, шипя через зубы на него, вбиваться в это податливое тело. А еще очень хотелось увидеть его лицо. В полутьме комнатушки это было бы проблематично, но Ник все равно хотел этого, до безумия. — Поверни голову... Эллис обернулся как смог, и Ник тихо взвыл. Горящие глаза, полные желания, горячие, припухшие от прикусываний губы, приоткрытые, манящие к себе. Этот парень соблазнял совершенно неосознанно, сводил с ума. Почему-то Ник подумал, что ему, этому идиоту, надо было идти работать в стрип-клуб. Но тут же внутри что-то обожгло осознанием того, что делить его ни с кем не хочется. Особенно не хочется, чтобы кто-то еще трогал его. И видел без одежды. — Теперь ты мой... — довольно выдохнул Ник, прижимаясь губами к истерзанной ранними укусами шее и оставляя поверх еще один багровеющий след. Эллис протяжно застонал, изгибаясь в руках мужчины, запрокидывая голову, облизывая пересохшие губы, и выгнулся навстречу, подставляясь под грубые толчки. В каморке стало жарко до одури. Тяжелое дыхание двоих, жадные рваные поцелуи, в те секунды, когда Эллис оборачивался к Нику, глухие стоны парня и шипение, злое и раздраженное, принадлежащее картежнику. Все смешивалось в единое нечто, окутывало, сводило с ума все больше и больше, заставляло тела гореть невообразимым огнем. Эллис был таким податливым и чувственным, так отчаянно и горячо отзывался на любую ласку, отвечая стонами и мольбами на требования Ника, настолько возбуждал своим видом, что Нику напрочь сносило крышу. Впрочем, это продолжалось недолго. Эллис дернулся,все же зажимая рот рукой и замер, запрокинув голову с протяжным стоном. Картежник хрипло прорычал что-то, утыкаясь лбом в его плечо, и так же замирая, ощущая, как по пальцам стекает теплая, чуть скользкая влага. Вдруг Эллис тихо рассмеялся, обмякая в его руках и прекращая наконец впиваться пальцами в холодную стену. — Чего ржешь? — недовольно поинтересовался Ник, выпуская парня и прислоняясь спиной к противоположной стене, стаскивая использованную резинку и отправляя ее в угол. — Злорадствовать намерен? Я не в том настроении, Эллис, чтобы... — Спасибо тебе. Ник поперхнулся, про себя еще раз прокручивая в голове слова Эллиса. — Что, прости? — наконец поинтересовался он. — Из меня наверное хреновый любовник, но все равно, спасибо... — парень натянул штаны, застегивая их и болезненно поморщился. — Задница ноет. — А... Ну, вроде как не за что. Ты не настолько уж хреновый. Механик снял с шеи куртку и повязал ее вновь вокруг пояса, а затем с дебильной улыбкой покосился на Ника: — Это же... ничего не значит, да? Типа... Один раз, все дела. Ник усмехнулся, доставая из нагрудного кармана истрепанного пиджака пачку сигарет. — Кончились... — зло цыкнул он, убирая пачку обратно. — Посмотрим, пацан. Ты пришел в себя? Нам через весь завод идти. Эллис потоптался на месте и кивнул: — Вроде нормально... — Тогда пойдем. Рошель наверняка Тренера уже припахала бегать и искать нас. Взрыв поднял много шума, я думаю, — Ник одернул пиджак и приоткрыл дверь. Ведьмы рядом не наблюдалось. Буквально через пару минут, по обломкам и под оханье Эллиса — задница прошла только по первым ощущениям, — оба выбрались на первый этаж и направились к стоянке, где оставались Рошель и Тренер. И, что удивило обоих, они были все там же. — О, я же говорила, что они вернутся. А ты переживал, — Рошель кивнула на затухающий костер. — Садитесь. Там банка тушенки на вас двоих, неподалеку разбомбленный магазин, и там много всякой еды. Мы уже сходили, сделали запас на ближайшие четыре дня, на самый худший случай. Эллис поковылял к костру, сопровождаемый красноречивым взглядом девушки. — Ногой ударился, — пояснил Ник, не моргнув глазом. — Пока вылезали из обломков. — Может рану обработать? — недоверчиво покосилась на него Рошель. — Само заживет. Последняя фраза прозвучала с явным нажимом, таким, что Рошель усмехнулась и кивнула: — Ладно, это ваши дела. Кстати, держи. Поди, курить хочется, — с этими словами девушка кинула ему пачку сигарет. — Для тебя прихватила в магазине. Ник с благодарной усмешкой кивнул, поймав пачку, и достав сигарету, чиркнул зажигалкой. Из-за "ушибленной ноги", — Эллис подавился тушенкой, когда услышал про это, но кивнул, что, мол, правда, ушиб! — было решено на ночь остаться на заводе. И, когда Рошель и Тренер уснули, Эллис, воровато озираясь, перебрался поближе к лежанке Ника, сооруженной из веток и пары найденных по соседству тряпок. — Ник... — тихо промямлил он. Картежник открыл один глаз, смотря на парня. — Чего тебе? — отозвался беззлобно он. Парень помялся, не зная, как ответить. Но впрочем, Нику ничего объяснять было не надо. — Один раз, — предупредил он его, притягивая парня к себе и позволяя улечься у себя на груди. — Один гребаный раз, Эллис. Парень кивнул, закрывая глаза и совершенно идиотски улыбаясь. Именно так, как всегда бесило Ника. Именно так, как ему, где-то глубоко внутри, нравилось. Утро наступило для Николаса крайне внезапно. Обычно первой просыпалась Рошель, и будила всех остальных, но в этот раз Ник ощутил болезненный тычок в бок, который и заставил его открыть глаза. — Что... — начал было он, но тут же его перебил Эллис, сидящий рядом, тихо шикнув: — Смотри. И указал рукой на небо. Ник прищурился, пытаясь понять, что не так с небом, и тут его словно молотом по голове накрыло осознание. Туч не было. Не было этих привычных желто-серых облаков. Вместо этого на горизонте небо розовело, и на землю пробивались первые яркие лучи восходящего солнца, так давно им не виденного. — Ты ведь тоже соскучился по такой погоде? — тихо выдохнул Эллис, смотря вдаль. Ник уселся рядом, усмехнувшись немного горько: — А может это своеобразный знак, ты не думаешь? — наконец вздохнул он, притягивая одной рукой парня к себе и приобнимая за плечи. — Знак? — непонимающе переспросил парень. — Знак, что мы выживем... Ну и может доберемся до Орлеана... вместе. Эллис несколько секунд вникал в смысл сказанных Ником слов, а затем улыбнулся кончиками губ: — Я согласен. Поднималось солнце, освещая руины маленького городка, разбитые дороги и разрушенные высотки, остановившиеся на полпути в никуда машины. И дремлющего на плече мужчины в белом костюме блаженно улыбающегося автомеханика из Саванны.