День, когда встало солнце

Прошу прощения, что так долго не было проды. Я был в больнице, затем меня по уши завалили работой, и возможности дописать часть не было. Но как она появилась, я сразу же дорвался до ноута и выложил ее сюда. Надеюсь, хотя бы часть ожиданий она оправдывает. И да, часть небольшая, но лишь потому, что я так и не смог нормально перейти к НЦ-е. Ник зашел в убежище и тихо прикрыл за собой дверь. Внутри, как он и думал, уже все спали. Это было логично, ведь он проторчал на улице почти час, куря и нервно меряя шагами небольшую площадку в паре десятков метров от убежища. Ему не давал покоя этот поцелуй. Нет, Ник не собирался орать на парня из-за этого, или что-то в этом роде, просто... Он не ожидал. Он мог ждать чего угодно — криков, истерики, ярости, бессильной злобы — а получил поцелуй. И опешил настолько, что не мог ничего сделать. Скинув с плеч мешок, Ник уселся на чуть расшатанный стул, достал из мешка фляжку и открыл ее. Качнув ее в руке, он глянул на свое расплывчатое отражение на ее боку, испещренном царапинами, и поставил обратно на стол. Пить желания не было. Вообще, внутри было как-то... пусто. Спокойствие, тишина, как ночное море, едва колеблющееся от ветра. Снаружи слышался тихий свист ветра, тонкий, едва различимый на фоне тихого сопения Эллиса, идущего с кровати. Ник оперся о стол, опустив голову и молча прикусил губу. Этот мальчишка всегда рождал так много проблем, так много разных проблем — и в городе ловил на себя всех Особых, и в жизни... в жизни... В жизни так невинно, но чувственно целовался и смотрел таким взглядом, который проникал в самое сердце. — Какого черта от тебя столько всего идет, дурак... — Ник вздохнул, постукивая пальцами по столешнице. В голове не было ни единой мысли, Ник ощущал себя потерянным и немного жалким. И опустошенным из-за того, что не мог чувствовать столько же, сколько и этот пацан с синяками и ссадинами на лице. Вдруг на Ника навалилось гнетущее ощущение тяжести. Своеобразной вины перед этим совсем еще мелким парнем, которого он сам оттолкнул из-за какой-то глупости. Он не мог даже вспомнить, с чего началась эта ссора. С тихим скрипом он отодвинулся на стуле назад, оставляя флягу на столе, и поднявшись, подошел к Эллису. Растрепанный, без своей привычной кепки, худые, чуть угловатые плечи торчали из-под одеяла, наспех забинтованная Рошель рука лежала поверх подушки. Видно было, что парню холодно, даже под одеялом он весь сжался, подтянул колени к груди и чуть заметно дрожал. Ник присел, поправил его одеяло и принес из угла потрепанный плед, который ему оставил Тренер. Этой ночью он решил впервые наплевать на все принципы и сделать, возможно, самую глупую и гейскую — как он считал! — вещь в своей жизни. Не раздеваясь, лишь сняв пиджак, он устроился на свободной части матраса Эллиса и укрыл и его и себя пледом. Усталость мигом отступила, давая место спокойствию и теплу, и Ник закрыл глаза, засыпая в один момент. Однако, через пару часов Ник резко открыл глаза, не понимая, что его разбудило. Вокруг все было тихо, ни шороха, лишь сопение Эллиса под боком. Эллис. Вот что его насторожило в ту секунду. Он дышал неровно, вздрагивал, покусывал губы и хмурился. Щеки его пылали, и это было видно даже в темноте. Ник прижал руку к его лбу. Температуры не было, значит парня не лихорадило. Впрочем, Нику было достаточно опустить глаза, чтобы понять, что к чему. Эллис был всего-навсего перевозбужден. Не то ему снился некий эротический сон, не то просто от недостатка времени и сил у него не было возможности удовлетворять себя самому чаще, но факт оставался фактом. Ник пихнул парня в плечо, пытаясь разбудить его, но вымотанный за день, Эллис дрых без задних ног. Еще пара толчков в плечо и тихое шипение через зубы не дало результата, и Ник решил было перелечь сам, чтобы не находиться в опасной близости со слишком возбужденным парнем, как вдруг его руку схватили цепкие пальцы. — Эллис, какого черта… Парень молча поднес его ладонь к своим губам, прижимаясь осторожным поцелуем к ней, отчего Ник заткнулся, не в силах даже возразить. Парень удивлял, шокировал своим поведением, настолько, что слов у мужчины банально не находилось. — Эллис, хватит. Выйди на улицу, проветрись… Я не знаю, подрочи, но отстань от меня!.. Эллис выпустил его руку, почти моментально, лишь посмотрел на Ника каким-то странным, не то обиженным, не то злым взглядом и отвернулся. Картежник поднялся, нашаривая дрожащими от напряжения пальцами в кармане пачку сигарет, выудил оттуда одну и тихо, чтобы не разбудить остальных, выскользнул на улицу, плотно прикрывая за собой дверь. Огонек осветил изможденное лицо 35-летнего мужчины, поджигая сигарету, и тут же исчез, оставляя лишь тлеющие угольки от медленно сгорающего табака. Ник затянулся, пытаясь успокоиться несколько раз сжал и разжал кулаки, чуть сминая фильтр, и наконец привалился к стене. Поведение парня не давало ему покоя. Нет, Ника абсолютно не волновало, что парень может оказаться геем, он просто об этом никогда не думал. Однако странная, все больше проявляющаяся симпатия Эллиса к его персоне заставляла… задуматься. Дверь тихо скрипнула, а наружу вышла Рошель, на ходу доставая пачку тонких сигарет. — Не знал, что ты куришь. — Заткнись и дай зажигалку. В темноте появился второй тлеющий огонек, и затем в небо взвилось облачко сизого дыма. Ник повертел немного свою сигарету, а затем вздохнул. — Тебя что-то тревожит, Ник? — Рошель покосилась на мужчину. Тот неопределенно качнул головой: — Есть одна мысль, от которой мне не по себе. — Поделись, может я смогу дать тебе совет. Ник задумчиво посмотрел вверх, на блекло-желтую луну, то и дело пропадающую за дымкой облаков, и, наконец, выдал: — У Эллиса ко мне очень… явный интерес. — Ты думаешь, что он на тебя запал? Ник усмехнулся, не отвечая, но явно давая понять, что именно это и имел в виду. Рошель хмыкнула: — По нему видно, что он не то идиот, не то гей. Потому что с девушками у него, как ты понимаешь, ни черта не выходит, и попытки его настолько по-детски наивны, что это вызывает сочувствие. Картежник нахмурился, постукивая пальцами свободной руки по стенке, к которой прислонился. — То есть, ты полагаешь, что я… — Он из-за тебя переживает, он чуть с ума не сошел, когда ты ушел, постоянно трепется о тебе… Как ты думаешь, Ник, что это еще может быть? — Тогда, блядь, объясни мне, как потактичнее послать его к черту?! — взвился Ник, туша так и не докуренную сигарету и выкидывая ее в кусты. Рошель пожала плечами: — А ты будто лучше него. — Что ты имеешь в виду? — осекся мужчина, забывая обо всем, что хотел сказать. — Ты психанул, ушел из-за него, а потом полетел рисковать своей шкурой, чтобы спасти его. Ты всегда его опекаешь, защищаешь, присматриваешь за ним, ты не давал его в обиду. Неудивительно, что он в тебя по уши влюблен. — Рошель пожала плечами, выкидывая окурок в те же кусты, и приоткрыла дверь. — Уж прости, но я спать. Разберись с ним сам, когда будешь готов. — Он меня поцеловал. — выдал Ник, тяжело вздохнув. — Я не знаю, что делать. — Так ответь ему, если можешь. Или отшей сразу, как будет возможность, в чем проблема? — Рошель усмехнулась и исчезла за дверью. … В темноте вновь вспыхнул огонек зажигалки. Ник думал.