Не уходи

      Наруто думал, что это пройдет со временем. Он надеялся на это. Но стоило его бывшей сокоманднице оказаться рядом, все, что юноша внушал себе, пропадало. Оставалось только желание оказаться рядом. Защитить от всего дерьма, что происходит в мире, заставить ее забыть то, что было с ней пять лет. Но тем не менее, Хокаге не мог позволить себе делать все, что ему пожелается. Хотя бы потому, что у него есть девушка, перед которой он и так провинился. Нужно было разобраться в себе и сделать выбор, чтобы больше не приносить страданий. Юношу еще больше напрягала его рутина и скучная работа. И пусть в последнее время он стал чаще выбираться за пределы деревни на переговоры и разрешения конфликтов, ему не хватало того, что было у него во времена, когда он был простым солдатом. Спаринги с Учихой помогали избавиться лишь от части нерастраченной энергии. Ему было необходимо вновь почувствовать опасность, угрозу его здоровью и жизни.

***

      Девушка медленно поднимает будто залитые свинцом веки и пытается осмотреться. Вокруг лишь темнота, и лишь слабое красное свечение где-то вдали. Куноичи пытается встать, и чувствует, как по телу прошел заряд тока, стоило ей сделать попытку сдвинуться с места. Сдерживая шипение, она поднимается, и тут же морщится. На ее руках было что-то густое и теплое, явно не приятное. Тело ломило, но девушка продолжила идти, медленно и опираясь на стену.       Она идет по коридору, который, кажется, не имеет конца. Она по-преднему не видит ничего, но вокруг доносятся какие-то тихие, не понятные голоса. Все попытки увидеть окружающую обстановку или разобрать голоса не принесли результата. Усилился лишь шепот, и теперь девушка могла понять, что они хотят. Спасения. Куноичи прошла несколько десятков метров, опираясь на скользкую и мерзкую на ощупь стену.       Что-то холодное и липкое дотронулось до плеча, и Харуно вздрогнула. Отскочив, она вновь ощутила это прикосновение. Это была человеческая рука. Много человеческих рук, тянущихся к ней. Они все молили о помощи, пытались коснуться своего спасителя. Но сделать что-то Сакура не могла. Ее охватило какое-то чувство беспомощности и страха. Хотелось просто выбраться оттуда, как бы эгоистично это не звучало. — Оставьте меня. — прошептала она, слепо метаясь по бесконечному коридору. А голоса становились все громче, все больше рук, испачканных кровью тянулись к ней.       Девушка врезается во что-то холодное. Это дверь. Металлическая дверь. Медик судорожно пытается найти ручку, чтобы наконец выбраться из этого гиблого места. Нашла, но та не поддается. Скрипя зубами, она пытается открыть дверь. Секунда, вторая, и раздается щелчок. Белый свет на секунду ослепляет Сакуру, но медик быстро приходит в себя и делает шаг навстречу этому свету. Теперь видно, что ее руки украшают кровавые разводы, как и ее одежду. Впереди лишь свет, пустой и бескрайний. Вдали вновь виднеется дверь, неизвестно куда ведущая.       Уже на другой стороне девушка оборачивается и прикрывает рот ладонью, сдерживая крик. Люди. Истерзанные люди, приколоченные к стене. У многих из них глаза замазаны кровью, и все, что им оставалось — шептать мольбы о помощи и тянуть твои истерзанные руки к спасителю.       И между этими людьми Харуно узнает себя. Розоволосая девушка безвольно висит на стене. Ее руки, в отличии от других, широко распахнуты и прибиты шипами к стене. Она медленно поднимает голову и поднимает безжизненный взгляд на палача. Рот девушки зашит грубыми прутьями, но губы искажаются в ироничной усмешке, и несколько капель крови падают на пол. Громоздкая дверь закрывается, не давая девушки возможность вновь проникнуть в темный коридор со стенами, покрытыми кровью.

***

      Девушка рывком поднялась с кровати и громко выдохнула. Лишь через несколько минут она пришла в себя. Куноичи тихо завыла и зарылась пальцами в волосы. — Оставьте меня. — тихо прошептала она в пустоту. И пугающая тишина послужила ответом.       Заснуть Харуно бы уже не смогла, поэтому после ледяного душа девушка вышла на прогулку перед рабочим днем. Как и ожидалось, в половину пятого утра на улице не было ни души, что только радовало медика. Так никто не увидит ее состояние, а значит, не будет лишних вопросов и сплетен.       Медик проходит мимо пустующей детской площадке и горько усмехается. Она бы больше всего хотела иметь семью. Ребенка, который бы рос на ее глазах, становился личностью и воспитывался бы ею. Но все это в свете последних лет ее жизни казалось лишь призрачной мечтой. Да, они смогли сломать Харуно. Было бы глупо отрицать это, она действительно утратила веру в лучшее за такой короткий срок. Сакура всегда старалась казаться сильной, но не смогла сделать ничего, чтобы сохранить себя. Она слабачка, запертая в теле палача.       Единственное, что Харуно может сделать — не дать себе рушить чужие судьбы. Как бы ей не хотелось иметь полноценную жизнь, палач не может себе это позволить. Почему? Потому что она так решила. Шестеренки в ее голове встали так, чтобы девушке казалось, что она не способна сделать кого-то по-настоящему счастливым из-за того, что она не такая, как все. Просто потому, что она связана своими обязанностями и надзирателем. И плевать, что последнего быть не должно или, по крайней мере, он не должен влиять на ее жизнь. На протяжении веков палач сам выбирал мир, в котором он будет постоянно. Главное их отличие от Харуно — они с рождения знали, что они такое и какого из предназначение. Поэтому тренировки и воспитание было другим.       Сакура бы хотела хоть раз в жизни встретиться с палачом, который был до нее. Узнать, какой была его жизнь, каково ему было принять факт своих способностей. Возможно, тогда стало бы легче.       Девушка вздрогнула, увидев впереди себя беременную девушку, идущую в сторону больницы. При себе Сакура часов не имела, но было понятно и так, что народ стал просыпаться. Скоро улицы заполнятся голосами и смехом, магазины начнут открываться, а в госпитале возникнут очередя из ранних посетителей.       Девушка медленно пошла в госпиталь. Конец рабочей недели, а значит, нужно составить отчеты. И передать несколько документов Хокаге, которого она и старалась избегать. Чтобы не рушить чужое счастье.       Девушка приветливо улыбается, провожая последнего пациента. А после, когда она осталась в кабинете одна, улыбка пропала и ее сменила гримаса усталости и легкого раздражения. Куноичи собрала некоторые бумаги в серую папку и быстрым шагом покинула с начала свой кабинет, а потом и госпиталь. Хотелось поскорее пережить встречу с главой деревни, пока у нее осталось самообладание. Кинув взгляд на свою руку, на запястье которой появились какие-то знаки, куноичи недовольно фыркнула и натянула рукав кофты, скрывая свой изъян.

***

— Пациент Анеки требует, чтобы его немедленно выписали. Аргументирует это тем, что ему нужно вернуться в собственную деревню как можно скорее. — на стол Хокаге опустилась папка. — Так в чем проблема? — юноша не спеша открыл папку и посмотрел фотографию пациента, о котором идет речь. Бледный, с огромными мешками под глазами и испуганным взглядом мужчина смотрел с бумаги на главу деревни. — Мы связались с деревней, в которой пациент, по его словам, проживает, чтобы сообщить, что шиноби у нас и скоро вернется домой. Вскоре нам пришел ответ, что такого жителя, тем более, шиноби у них нет. — Преступник? — устало протянул глава деревни, пристально смотря на свою подчиненную и отмечая, что она стала выглядеть более уставшей. Единственное, что в ней не изменилось — черный ошейник, портящий своей массивностью впечатление об этой девушке. — Именно. Мы отправили его фотографию в несколько деревень, в некоторых он был в качестве больного, найденного за пределами стены, в других жители говорили, что видели этого мужчину на улицах деревни, в которых чуть позже совершались преступления — от грабежа до убийства. Что прикажете с ним делать? — Поместить в камеру, что же еще. — Хокаге закрыл папку и положил на край стола. — За ним придут в ближайшие пару часов. — Хорошо. — на стол опустилось еще несколько папок, которые не были удостоены внимания — простые отсчеты о потраченных средствах, которые отправляются к экономистам и несколько заявлений от больных, которые Узумаки рассмотрит позже. — До свидания, Хокаге-сама. Прежде, чем девушка развернулась, глава деревни перехватил ее руку, схватив за запястье и приблизил ближе к своему лицу. На фоне белой кожи ярко выделялись темные вены, которые часто пульсировали. Заметив, что Наруто осматривает ее руку, Харуно фыркнула и вырвала конечность. — Хватит с меня твоей заботы, Узумаки. Твои попытки спасти меня несут лишь вред. Я больше не стану участником твоих игр, что бы ни случилось. — она отошла на несколько шагов и на несколько секунд прикрыла глаза. Ошейник стал сильнее сдавливать горло. — Какого тебе смотреть в глаза Киры? Она же верит, что великий Хокаге задержался на работе или просто устал. — Сейчас разговор идет о тебе, а не о Кире. Она вообще тут ни причем. — глава деревни встал из-за стола и медленно подошел к бывшей возлюбленной. Она затронула тему, которую затрагивать не стоило. У него тоже есть пара слов, которые давно просятся наружу. — Ты просто играешь мученицу, чтобы не казаться такой слабой. Признай, что тебе и не нужно это спасение. Тебе нравится быть оскорбленной и измученной. Так было еще с академии, и продолжается сейчас. Только сейчас мы не дети, и это уже не подростковые заскоки. Тебя с легкостью сломали там, и ты не хочешь восстанавливаться. Я устал от этого. — Ах, ты устал? — радужка у девушки потемнела, и ее начало трясти от злости. В такие моменты она действительно напоминала одержимого, и не контролировала свои слова. Каждая мысль стала вырываться наружу. — От чего ты устал? Сидеть в кресле, о котором мечтал с детства, периодически строить из себя спасителя и ходить передо мной с виноватым лицом, будто это я виновата во всем? Это я пришла к тебе, когда тебе было хреново, дала обещания, а потом использовала тебя? Это я пришла к тебе и говорила, что все это нужно забыть, чтобы мои отношения не разрушились? Ты строишь из себя спасителя, а на деле только рушишь! — Успокойся, Сакура. — его подруга уже стала переходить на крик, а хокаге бы не хотелось, чтобы некоторые подробности его личной жизни были услышаны посторонними. К тому же, было просто неприятно слышать это от девушки, которая ему не безразлична. — Если хочешь, чтобы я успокоилась, просто оставь меня. — голос резко стал тихим, почти неслышным. Глаза вновь стали нормального цвета, все резко прекратилось, будто ее резко отключили. — И тогда мое присутствие не станет мешать тебе.       Глава деревни хотел что-то сказать, но двери в его кабинет тихо отворились, и в помещение вошла Кира. Она испуганными глазами смотрела то на блондина, то на его подругу, и с каждой секундой напряжение возрастало. Харуно сделала один шаг к выходу, чтобы дать возможность паре спокойно поговорить, но не судьба. Темноволосая девушка дрогнула и с мольбой в глазах посмотрела на своего возлюбленного. — Что она сказала, Наруто? — куноичи окаменела, понимая, что сделала то, чего старалась избежать с того момента, как вернулась в Коноху. Харуно испуганно украдкой посмотрела на главу деревни, представляя, какие усилия нужно будет приложить, чтобы этот союз сохранился. — Это правда?       Повисло неловкое молчание. Харуно смотрела в стену, ожидая ответа от бывшего сокомандника. Тот молчал, и куноичи уже хотела сказать, что все, что она сказала — бред, который она несла под действием гнева, как приятный голос блондина разрезал тишину. — Да. — короткий ответ, который практически довел Киру до истерики. Он отвернулся, не желая смотреть на это. Узумаки действительно хотел разорвать отношения с этой девушкой, но сделать это планировалось в спокойной обстановке и уж точно без розововолосого медика. — Я верила тебе! Считала тебя идеалом! А ты, ты… — рыдания не дали девушке закончить свою фразу. Она прикрыла лицо руками и покинула кабинет. Видеть лицо предателя не было никакого желания, как и лицо девушки, которую она считала подругой. — Иди за ней. — тихо сказала девушка, со злобой смотря на блондина. Он несколько секунд простоял, а после быстрым шагом направился вслед за Кирой, оставляя Харуно в полном одиночестве. Как только кабинет опустел, и шум шагов пропал, куноичи сползла на пол, оперевшись спиной о стену. Она прикрыла лицо руками, скрывая свои слезы.       Она не хотела этого. Что бы Сакура не говорила, в ее планах не было рушить этот союз. Она уже в который раз не смогла сдержать обещание, данное самой себе. И от этого куноичи еще сильнее чувствовала вину за все произошедшее. Ведь если бы не истерика — этого бы не было, Кира бы не рыдала от боли предательства, а Наруто не бежал бы за ней, чтобы успокоить.       Это в очередной раз доказывает, что Харуно — монстр. А монстры должны быть в клетке, чтобы не навредить другим.