Shadow (Тень)

      Костя вернулся в машину, Юля и Темка продолжали спать. Сев на водительское кресло, он задумался о плане Рогозиной, глядя в зеркало на спящих. Чем больше Лисицын думал над планом, тем больше он ему нравился. Чтобы не передумать, он быстро набрал номер Рогозиной и когда на том конце подняли трубку, выдохнул:       - Я согласен.       После чего запустил мотор и поехал в дачный посёлок своих родителей, где и предстояло начать осуществление плана.       Коля, молча, посмотрел на Галю и покачал головой, пока здесь был Лисицын, он не вмешивался, но оставшись одни, решил выразить ей свои сомнения.       - Галь, это очень жестоко, — смотря ей в глаза, сказал он, — ты играешь не по правилам.       - Коля, успокойся, всё будет нормально, — отмахнулась она от него. — И потом, Юльке и Темке ничего не угрожает.       - Ну хорошо, — мрачно отозвался он, стал со своего места и подошёл к ней, и выдернув из кресла, прижал к себе. — Когда кошек в вольер отвозить будешь? Галя тут же откликнулась на его объятие, прижимаясь к его груди.       - Сегодня, вольер обещали к вечеру починить, — вздохнула она.       Как ей надоели каждодневные прогулки с двумя пантерами по ночам, когда так хотелось забраться под бок любимого и наслаждаться его поцелуями и ласками, и помимо этого, в квартире предстояло делать ремонт…       Сима и Тим умудрились сломать свой вольер и самостоятельно добраться до противоположного конца Москвы. Отец заметил отсутствие пантер только вечером, когда вернулся домой после очередного посещения врача. Сразу же стал названивать дочери, телефон был вне зоне, попробовал набирать Юлю, та же история. Тогда он позвонил своему бывшему другу, генералу ФСБ Смольниченко, и от него узнал, где пантеры и его дети. Галю он наказал тем, что оставил кошек у неё в городской квартире, хотя прекрасно знал, что те больше не сбегут. С Шедоу довольно холодно поговорил, зная как тому важно его мнение. Воспитание детей всегда сложное дело, а если учесть что дети уже давно выросли, то задача порой становиться невыполнимой, приходиться становиться тонким психологом.       Костя остановил машину возле ворот дачи его родителей, когда Юля проснулась, то не сразу поняла, где находиться.       - Костя, ты, куда нас привёз? - только и сумела выдохнуть обескураженная Соколова.       - На дачу, — коротко бросил Костя, затем пояснил, забирая Темку из Юлиных рук, — поговорить надо! Здесь это сделать проще, у меня сейчас Котов живёт.       - Могли бы и у меня поговорить, — буркнула Юля, все же выходя из машины и следуя в дом за Костей, не замечая, как за её спиной захлопывается ловушка.       Костя прошёл в дом, неся на руках спящего сына, уложил его на кровать и обложил подушками. Юля наблюдала за его действиями, от увиденного, её сердце шало стучало в груди. Когда Костя закончил устраивать сына, повернулся к Юле, и она увидела в его глазах гнев.       - Так Темка —мой сын? — спросил её майор, сверкая глазами.       - С чего ты взял? - ринулась в оборону Соколову.       - Юля, не ври мне! - зашипел на неё Костя, хватая за локоть и уводя из комнаты.       - Отпусти меня, ублюдок, иначе…       - Ублюдком ты сделала моего сына! — прорычал он.       - Чего ты от меня хочешь? — Она безуспешно попыталась вырваться.       - Правды, чёрт побери! Я предъявляю претензию на своего сына.       Взор Юли застлала красная пелена, время будто застыло на месте.       - Нет. Он не твой…       Упёршись обеими руками стену, Костя преградил ей всякую возможность к бегству, она почти физически ощущала бушующую в нём ярость.       - Я уже договорился насчёт экспертизы, — тихо произнёс он, — учитывая, что Рогозина на моей стороне, это будет несложно сделать. Я хочу быть ему настоящим отцом.       - Ты сам виноват, — огрызнулась Юля, понимая, что помощи от тётки не будет, придётся справляться самой.       - В чём? В том, что не успел тебе рассказать, что это была невеста моего брата, или в том, что ты уехала во Францию, не выслушав меня? Или я виноват в том, что ты такая гордая и спесивая? — спросил её Костя, сделав шаг вперёд.       Юля попыталась отступить, но мешала стена, к которой её прижал Лисицын, она ощущала его тёплое дыхание у себя на щеке.       - Что ты замолчала? Сказать нечего? — его пальцы зарылись в её волосах, голова Кости начала опускаться все ниже и ниже, хотя разум твердил: «Какого черта ты это делаешь? Ты все можешь испортить!».       - Скажи мне правду, — прошептал он, — скажи, что любишь меня и что я отец Темки.       Руки его, скользнув по спине Юли, спустились вниз, на ягодицы, и прижали её к груди. Тихо простонав, она подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого пальцы её, словно помимо воли, вцепились в тонкую ткань рубашки и… Вскрикнув, она вырвалась из его рук.       - Хорошо, — цена, которую придётся заплатить – высока, но другого выхода у неё нет, — все верно. Темка – твой сын. - Костя стоял, понурив голову, и на какое-то мгновение ей захотелось коснуться его, но Юля вовремя спохватилась. — К тому же… я признаю, что некоторые мои решения были неверны. - Он поднял взгляд, прочитать что-либо в котором было невозможно. — Обещаю сменить свидетельство о рождении, — Юля подождала реакции, но Костя лишь молча, глядел на неё, и это молчание угнетающе действовало на Соколову. - Обещаю также, что расскажу ему о тебе… когда он будет достаточно большим, чтобы понять. — Он по-прежнему молчал. — Чёрт побери! - не выдержала капитан. — Чего тебе ещё надо?       - Ты просто не обратила внимания, дорогая, иначе тебе не пришлось бы спрашивать. Все уже было сказано. Я собираюсь быть отцом своему сыну. Хорошим отцом.       Юля нервно облизала пересохшие губы. Весь выстроенный ею мирок рушился, и с этим ничего нельзя было поделать.       - Ладно! — неохотно согласилась она. — Мы договоримся об обязательных посещениях. Ты можешь забирать его к себе… ну, к примеру, раз в месяц, по субботам.… А также видеться с ним, когда я буду привозить его в ФЭС.       - Неужели? - с язвительным изумлением спросил Костя.       - А ты думаешь, мне легко будет отдавать его на целую субботу?       - Мне неважно, каково при этом будет тебе, — к удивлению Юли, он, в отличие от неё самой, казался теперь совершенно спокойным, — дело в Темке. Я не хочу, чтобы наш сын проводил эти ежемесячные субботы с человеком, практически ему незнакомым.       Наш сын. Эти слова прозвучали зловеще, но в своём возбуждении она не обратила на это внимания.       - Что же в таком случае предлагаешь ты? — сердце её сжалось. — Я не позволю тебе забрать его у меня. Если ты только попытаешься, клянусь, я…       - Брак.       Не веря своим ушам, Юля взглянула в его глаза.       - Что?       - Мы поженимся. Завтра, — отрывисто произнёс он, — днём.       Она ждала, когда он наконец рассмеётся, и, не дождавшись, сама разразилась несколько истерическим смехом.       - Ты спятил…       Грубо схватив Юлю за руку, Костя развернул её к себе лицом.       - Это единственно правильное решение, — холодно произнёс он, — у моего сына должны быть оба родителя. Отец и мать.       - Нет, я никогда не соглашусь…       - Я и не жду от тебя согласия, я просто ставлю тебя в известность, — пальцы его сжались ещё сильнее, — а ты будешь хорошей матерью Темке и верной женой мне, иначе, видит Бог, я заберу его у тебя. Если дойдёт до того, что ему придётся остаться с кем-нибудь одним из нас, то это буду я. И не рассчитывай на то, что мне это не удастся, дорогая. Удастся, уверяю тебя.       Да, к чему отрицать, Костя способен разбить ей жизнь. И если она не поступит так, как он требует, наверняка сделает это.       - Ненавижу! - прошипела Юля, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы ярость. - Я ненавижу тебя, Костя…       - Можешь ненавидеть, — сказал Костя, беря её лицо в ладони, — мне наплевать. Мне нужен мой сын, — помолчав, он шёпотом добавил, — и ты в постели по ночам.       - Нет! - воскликнула она. - Не надо, Костя! - но тот уже целовал её, терзая губы. У Юли вырвался стон отчаяния, однако затем, презирая себя, она отдалась во власть этого поцелуя.