Shadow (Тень)

      Шедоу был в бешенстве, визит генерала Смольниченко и Дианы заставил его сбежать из больницы и сейчас он направлялся к своей сестре, чтобы все ей высказать. Дома он её не застал, и поэтому он помчался в ФЭС, справедливо полагая, что найдёт её там. Он стремительно ворвался в здание и почти бегом достиг её кабинета, но и тут его ждало разочарование. Гали ещё не было.       - Сегодня она будет поздно, — раздалось за спиной Шедоу.       Медленно повернувшись, он увидел патологоанатома, который небрежно прислонился к косяку двери. За его спиной маячил Круглов.       - А тебе, откуда это известно? - спросил Круглов, отодвигая Селиванова и проходя в кабинет.       - Петрович, мне много чего известно про неё, — усмехнулся Борис, красноречиво намекая на отношения между ним и начальницей.       Круглову и Шедоу не понравился тон, каким это было сказано и они одновременно шагнули в сторону Селиванова, но их остановило только появление Гали.       - Что тут происходит? - строго спросила она, разглядывая лица мужчин. – Шедоу, ты почему не в больнице?       - Мне необходимо с тобой поговорить! - ответил ей брат, злобно сверкая глазами, сейчас они напоминали два освещённых солнечным светом изумруда.       Галя прекрасно знала этот взгляд и ей стало не по себе.       - «Доигралась», — пронеслось у неё в голове.       - Борис, выйди, — попросила она Селиванова, — этот разговор не для твоих ушей.       - Вот ещё, — буркнул Борис, — я останусь здесь до тех пор, пока не уйдёт Круглов.       - Ты что, не понял? - спросил его Шедоу, сжимая кулаки и делая ещё один шаг к патологоанатому.       - Шедоу, остановись! - окрикнула его Галя.       - Не ори на меня, — отозвался Шедоу, поворачиваясь к ней, его злость уже было не остановить и он сорвался на неё, — я не твой подчинённый. Ты своей головой соображаешь? Зачем посоветовала Диане мне все рассказать? Кто тебе, вообще, позволил играть чужими чувствами?       - Коля, прекрати, — попросила она его, называя по имени, — давай поговорим позднее.       - Позднее? Ну уж нет, Галь. Я выскажу тебе все здесь и сейчас, а после ты подумаешь и подумаешь хорошенько, — Шедоу уже не сдерживался, ему было наплевать, что их слышат Круглов и Селиванов.       Николай Петрович тихо вышел из кабинета, выталкивая оттуда и Селиванова, встревать в разборки между братом и сестрой он не собирался, тем более что Шедоу прав, а вот патологоанатому здесь делать тоже было нечего.       - Галь, как ты не понимаешь! Я и так не знаю, как вернуть Диану, а тут ты ещё вмешиваешься, — немного успокоившись и снизив голос, продолжал Шедоу, — мне и так тяжело.       - Коля, прости меня, но ты сам виноват, — покаянно сказала Галя, — надо было забрать Диану собой, а не оставлять на растерзание такой сволочи, как Кирилл.       - Думаешь, я этого не понимаю, — Шедоу устало сел на ближайший стул. — Я знаю что виноват перед тобой, когда не раскрылся сразу. Но такая месть не в твоём стиле. Ты сделала больно не только мне, но и Диане.       - Братишка, ты никогда бы не набрался смелости, чтобы все прояснить между тобой и Дианой. Поэтому я и посоветовала Дианке все тебе рассказать. Прости меня ещё раз.       Шедоу задумался, умом он понимал, что Галя права, но сердце все ещё обливалось кровью после рассказа Дианы о том, что ей пришлось пережить за эти пять лет.       Костя сидел за столом у себя на кухне и читал газету. Юля тихо вошла на кухню и остановилась в дверях.       - «Этот человек, — мрачно подумала она, — этот великолепный образчик мужчины – мой будущий муж».       Должно быть, она издала какой-то негромкий звук, может быть что-то пробормотала, и это заставило его обернуться. На какое-то мгновение Юля пожалела о том, что натянула на себя бесформенную майку с потёртыми джинсами, но он лишь скользнул по ней взглядом, как почему-то не заслуживающему никакого внимания, и дурное настроение тотчас же вернулось обратно.       - Надеюсь, я не заставляю тебя очень долго ждать меня? - как можно язвительнее спросила она, но Костя, казалось, не обратил на это никакого внимания.       - Нисколько, — вежливо ответил он, — а где Темка?       - Темка спит.       - Это ничего что он один? Катя сказала, что маленькие часто падаю с кровати.       Бросив на него убийственный взгляд, она налила себе кофе.       - Он спит в своей кроватке, она с бортами, — Юля вздохнула, понимая, что брака с Лисицыным ей не избежать, — мы должны договориться кое о каких основных правилах поведения.       - В чём именно?       - Во всём. Да я мать твоего сына, и сегодня мы поженимся, но ты и пальцем ко мне не прикоснёшься. И ещё я продолжу работать в ФЭС. И в будущем избавь меня от советов своих знакомых женского пола.       - Поразительно, — невозмутимо заметил он, — и как ты умудрилась прийти к столь интересным выводам…       - Лисицын, я вижу тебя насквозь. И нечего хвастать передо мной своим гаремом.       - Ревнуешь?       - Чтобы я ревновала тебя к твоим женщинам? - Юля театрально рассмеялась.       - Никаких женщин не существует. И гарема тоже, — Костя улыбнулся.       - Вообще-то, мне всё равно. Какое мне дело…       - Юля, может быть, я неясно выразился. Мы с тобой собираемся вступить в брак и стать хорошими родителями своему сыну.       - Это не имеет никакого отношения…       - Ты моя жена.       - Ещё нет.       Вскочив на ноги, Костя крепко схватил её за плечи.       - Ты моя жена, — повторил он, — зачем мне нужна другая женщина, если у меня есть ты?       Сердце Юли предательски дрогнуло.       - Отпусти меня, Костя.       - Почему? - его взгляд остановился на её губах, потом поднялся выше. - Разве человек не имеет права прикоснуться к своей жене?       - Я тебе не жена. Бумажки, в которой это написано, у нас ещё нет, и потом она ничего не означает…       - Женщина, — мягко сказал он, — ты слишком много говоришь, — и поцеловал её. Это произошло так неожиданно, что Юля опомнилась, лишь когда всё было позади.       - Вот это я и имела в виду, — сказала она дрожащим голосом, — из-за этого несчастного клочка бумажки ты решил, что можешь делать все…       Костя поцеловал её вновь, на этот раз более долгим и страстным поцелуем, заставившим её затрепетать.       - Костя, — взмолилась она, хватая его за руки, — отпусти меня.       - Нам ещё предстоит о многом договориться, — наклонив голову, он опять начал нежно целовать её и целовал до тех пор, пока она не начала отвечать на его поцелуи, — мы будем настоящей семьёй.       - Я не собираюсь…       - Не лги мне, дорогая. И себе тоже, — объятия Кости стали теснее, — проведённую с тобой ночь я не забуду никогда на свете.       Она закрыла глаза.       - А я не желаю вспоминать о той ночи.       - Прекрасно! - он тихо рассмеялся. - Я тоже не хочу о ней вспоминать. Я хочу пережить её вновь.       - Если это и есть причина, по которой ты настаиваешь на браке со мной, то зря старался. Костя, я не буду с тобой спать.       - Должно быть, я неясно выразился, дорогая. Наш брак будет настоящим. У моего сына… нашего сына… будет настоящий дом и любящие его родители.       - Я любила и люблю Темку и без этого чёртового брака. А вот чувство, которого не испытываю, изображать не собираюсь.       - Ты имеешь в виду любовь? - Костя громко рассмеялся, и обхватил её ещё крепче. - Юля, перестань меня ненавидеть и поразмысли немного. Мы скоро будем женатыми людьми, у нас есть любимый ребёнок и чувственное влечение друг к другу, о котором многие могут лишь мечтать. Будь честна сама с собой, признай это – и у нас будет все в порядке.       - Замечательная речь, но ты напрасно стараешься. Я не собираюсь…       - Можешь ты заткнуться ненадолго и послушать, что тебе говорят?       - Нет. Не могу! Тебе кажется, что все должно быть по-твоему. Ты вынуждаешь меня выйти за тебя замуж, а теперь предлагаешь, чтобы я ублажала тебя в постели…       - «Чёрт побери!» - подумал Костя. - «Если женщине что-нибудь втемяшится в голову, спорить бесполезно».       - Замолчи, ради всех святых! - сказал он, запечатывая ей рот поцелуем.       На какое-то время Юля будто окаменела, но Костя не обратил на это внимания. Его горячие, жадные губы блуждали по её лицу, а ладони, скользнув вниз по спине, легли на ягодицы.       - Поцелуй меня, - шептал он, — ответь мне, дорогая.       И она, простонав, наконец сделала это.       Торжествующе прорычав, Костя приподнял её и посадил на край стола. Не сдержав крика, Юля крепко прильнула к мускулистой груди. Его руки, выдернув подол майки из-под пояса джинсов и проникнув под неё, ласкали обнажённую кожу. Потом, подняв майку вверх, он зарылся лицом между её грудями…       - Я люблю тебя, — тихо прошептал Костя ей на ухо, — но если ты не хочешь выходить за меня, то я отступлю. Не буду тебя неволить, и Темку забирать у тебя не собирался.       - Но зачем, же ты так жестоко обращался со мной, — всхлипнула Юля.       - Прости, солнышко, я не видел другого выхода, — Костя опустился перед ней на колени. — Юля, выходи за меня. Сегодня!       - Так ты действительно договорился с загсом? - спросила Юля, глядя на коленопреклонённого Лисицына.       - Не я, а Рогозина, — сдал начальницу Костя.       - Тётя Галя, — Юля задохнулась от возмущения, — все Ник Нику расскажу, посмотрим, что она тогда будет делать.       - Юль, ты мне так и не ответила, — все ещё стоя на коленях, сказал Костя, смотря ей в глаза.       - Да! — Юля счастливо улыбнулась, — но у меня будет одно условие.       - Какое?       - Ты ничего не скажешь Рогозиной о том, что мы помирились, и я по доброй воле выхожу за тебя.       - Почему? - Костя удивился.       - А не фиг играть с чужими чувствами, — отозвалась очень «добрая» племянница полковника.